Тот, кто меня купил

63. Тая

Первая ночь без него. Слишком большая кровать. Холодные простыни. Прогибающаяся под моими вздохами пустота.

Спала ли я? Не знаю. Забывалась, наверное. Вставала. Бродила по дому, заглядывала к Марку и Насте. Они спали сегодня на редкость тихо и спокойно.

«Не жди меня», — не холодно, но резко. И я не нахожу себе места. Здесь всё чужое, непонятное, неуютное для меня. Без него.

Ничего не нужно. Ни квартира, ни удобства. Я бы променяла всё на одно-единственное — чтобы Эдгар приехал среди ночи. Усталый, замученный, но очень родной. Мой.

Если это наказание, то я готова безропотно его снести. Какая разница? Я потерплю. Пусть только вернётся. Стало всё безразлично. И предстоящий экзамен не пугал. Судя по всему, мне не выйти из дома. Ну и пусть. Буду бродить тенью. Смотреть в окно. Возиться на кухне. Приготовлю какую-нибудь редкостную гадость. Для него. Что-нибудь новенькое. Он ведь приедет голодный.

— Вы в университет собираетесь? — это новый охранник. Я даже имён их не спросила. Безразлично. — Эдгар Олегович распорядился.

Вот как. Позаботился. Не забыл. А я поблагодарить его не могу. Намеренно не проверяю телефон. Даже если он в зоне доступа, не позвоню. И так… показала слабость. Наверное, он удивился.

— Собираюсь. У нас есть ещё час. Позавтракаю, накормлю детей и поедем, — я сама покладистость. И нет мандража перед испытанием. В учебник не заглядываю. Сдам как-нибудь.

— Он у матери, — Леон появляется на кухне неожиданно. Может, он и не крался, но я настолько в свои мысли погружена, что вздрагиваю при звуках его голоса. — Не волнуйся, Тая.

Наверное, лицо у меня — свежий выпуск старой газеты. Именно так: страницы жёлтые, а события новые.

— У меня экзамен. Мне есть о чём волноваться и без Эдгара.

Леон не спорит, кивает. Устраивается у окна. Следит за каждым моим жестом. Меня это не раздражает. Я жарю глазунью, нарезаю ветчину, мажу тосты маслом, выкладываю джем в креманку, накрываю на стол.

— Пусть поспят, — останавливает Леон меня, когда я собираюсь будить Марка и Настю. — Ещё рано. Каникулы. Я сам потом и накормлю, и погулять с ними схожу. С Че я уже побегал. Мне охрана не нужна.

Он улыбается. В словах его нет ничего обидного, но я на взводе, поэтому хочется крикнуть, сделать какую-нибудь гадость. На миг становится стыдно. Леон не виноват. Он старается сгладить углы, как всё время это делала я. Мы словно с ним местами поменялись.

— Сядь, поешь, — придвигает он ко мне яичницу и бекон, сам наливает чай. И я слушаюсь его, словно он старший. Моя семья, которой никогда не было. Нет-нет, была, конечно, но что я помню? Крохи. А сейчас я начала обретать нечто очень нужное, важное для меня. Что я буду делать, когда Леон уйдёт, а Эльза заберёт малышню? Любить Эдгара. Быть его тенью. Достаточно ли этого, чтобы чувствовать себя самодостаточной? Ощущать покой в душе?

Сложные вопросы, и не об этом нужно бы мне думать перед экзаменом, но они лезут нахально в голову, и хочется сжать виски пальцами, чтобы выгнать наглых пришельцев.

В машине — гнетущая тишина. Но мне не до разговоров сейчас. Напряжение звенит. Эти двое, чужие, похожи на неотёсанные камни из Стоунхенджа[5]. Веня и Андрей были ближе, свои, что ли. Эти со мной не церемонятся. Идут следом, как два трансформера, но я не обращаю на них внимания. Пусть. Потерплю. Лишь бы Эдгару было спокойнее.

Возле аудитории, маясь, ждёт меня Синица. Высматривает. С ноги на ногу переступает, как цапля. Длинноногая красивая девушка. С виноватым лицом. Рядом — неприметная Ольга с поникшими плечами.

— Я тут это, — мнётся Линка и косится на безопасников, — подумала. Ты прости меня, а? Словно предательница. Открестилась от тебя.

— Всё нормально, Лин, — говорю ровно. На самом деле, мне всё равно. Я словно заморозилась снаружи и внутри. Эмоции ушли куда-то. Осталась лишь оболочка. — Ты всё правильно сказала.

— Неправильно, — подаёт голос тихая Ольга. — Друзья так не поступают. Не сдают подругу. Не бросают в беде. А мы…

Я бы рассмеялась, если бы могла.

— Я тоже хороша. Обманула. Удрала. Подвела людей. Веня и Андрей работы лишились. Из-за моей глупости и дурацкого поступка. Эдгар искал меня. В общем, одно к одному. Я не сержусь на вас, а вы уж как сможете, девчонки.

— Теперь ты от нас отмахиваешься, — Линка расстроена, руки сжимает на груди. — Два года дружбы — это ж не просто так, Тай?

— Не просто, — киваю. — Но когда у каждого из нас появляется что-то личное, важное, своё, приходят моменты, когда ставятся двери. Закрывают пространство, в которое никому нельзя. Только двоим, чтобы разобраться. Поговорить. Не давать вмешиваться. Никому. А помогать надо, когда просят. Или… даже не знаю.

Почему-то вспоминается Эльза, которой никто не помог, когда она нуждалась в чьей-то поддержке. Где та грань, за которую даже друзей пускать нельзя? Где то универсальное мерило, по которому видно, что человеку нужна твоя помощь?..

— Я виновата перед тобой, Лин, — говорю Синице. Смотрю ей в глаза. — Это я попросила Эдгара, чтобы он Севу от тебя оторвал. Наверное, я не должна была вмешиваться. Лезть в ваши отношения. Иначе двойные стандарты получаются. Каждому суждено пройти свой путь. Поэтому… будет плохо — придёшь, выслушаю. Подставлю плечо. А с этого момента — сама, ладно? Как считаешь нужным.

Это жёстко. Линка задыхается. Слёзы у неё на глазах.

— Я знаю, — тихо-тихо, за галдежом у двери в аудиторию можно и не услышать. — Сева вернулся. Звонил мне. Я… отшила его, Тай. Потому что ты правильно вмешалась. Ничего из этого не вышло, кроме ребёнка. Я не нужна ему. Так, развлечение. Но самой вынырнуть тяжело. Пошла б камнем на дно. Не сержусь я, Тай. Ты влезла, да. Но вовремя. Я подумала об этом ночью. Ты смогла, неравнодушная моя, а я сбежала. В тяжёлую минуту оставила тебя одну. Какой же я друг, если легко и просто предаю? Мы ведь все не идеалы, не без греха.

Я обнимаю их — Линку и Ольку. Одну — безбашенную красотку, непоседу, верующую в Мироздание, вторую — скрытную молчунью, из которой слово трудно вытянуть.

— Всё. Мир, дружба, сосиски. И экзамен, конечно. Надо пойти, сдать и перейти на третий курс.

— Вы у меня самые родны-ы-ы-е-е, — хлюпает носом Синица. — После мамки с папкой, конечно.

У неё, видать, гормоны шалят — глаза без конца на мокром месте. Олька жмётся ко мне, но взгляд прячет. Что за тайны хранит она? Я бы, наверное, хотела знать.

— И для тебя, Оль, тоже моё плечо всегда найдётся , — шепчу почти на ухо. Вдруг понадоблюсь — всегда поддержу. Но спрашивать ни о чём не буду, хоть и очень хочется.

Олька вздыхает, отворачивается. Плечи её поникают, как стебли цветов под очень тяжёлым грузом.

— Не могу я, Тай. Может быть, когда-нибудь. Позже, — бормочет и почти сбегает.

Я смотрю ей вслед. Олька влетает в аудиторию, как только оттуда выходит первый отстрелявшийся счастливчик.

— Что это с ней? — икает от неожиданности Линка. Я подсовываю ей бутылку с минералкой.

— Да так, — вздыхаю. Слишком много скелетов. Давят.

— А, ну да, ну да, — кивает Синица. — Лишь бы не задушили её эти тайны. А всё остальное переживём. Пошли, подруга. Наша очередь штурмовать последний экзамен.

И мы входим в аудиторию вместе. Одна за другой. Мне ничего не страшно, правда. Хочу только одного: чтобы быстрее прошёл этот безумно долгий день. Чтобы Эдгар вернулся домой. А дальше я справлюсь. Сумею. Потому что когда любишь, способен не только на подвиги, но и на ожидание. На тихое «прости». На умение прощать боль, забывать обиды и растить хрупкую надежду, что ты тоже что-то значишь для мужчины, которого выбрало твоё сердце.