Ты захочешь меня снова

Глава 9

Вася растерянно смотрел на дочку. А она — очень внимательно, изучающе — смотрела на него в ответ.

Глаза у неё были совсем, как у Лии. Серо-зелёные, пронзительные. Только, в отличие от своей мамы, Настя смотрела на него без упрека и обид…

Ей он пока не успел испортить жизнь. А точнее, она пока ничего не понимала. Быть может, если бы знала, как он себя повел, то тоже отвернулась от него, отреклась…

Эта мысль почему-то напугала.

Вспомнились слова жены, которые где-то в душе отпечатались болезненным клеймом…

«Что она вспомнит о тебе много лет спустя?».

Ответа он не знал. Он, кажется, до этого момента даже не осознавал, что Настя — настоящий маленький человек. И однажды она вырастет… однажды она осознает все, что он сделал…

А точнее — все то, чего не сделал.

Вася был вынужден признать — он не так представлял себе родительство. Не понимал заранее, сколько сил и терпения забирает такой, казалось бы, маленький человечек…

Не ожидал, что жизнь настолько переменится. Что внимание жены теперь будет сосредоточенно в первую очередь на этом новом существе и только потом — на нем…

Но вот сегодня, сейчас Настя сказала одно простое слово — «папа». Всего одно слово. А он, кажется, только теперь и осознал, что он действительно отец.

И что благополучие маленького человека зависит и от него тоже.

Он осторожно подошёл к дочке. Сам не мог понять, чего опасался. Может, того, что почти ничего о ней и не знал?..

Потому что не хотел знать.

Конечно, иногда по вечерам после работы он снисходил до того, что мог немного посидеть с ребёнком, подержать её на руках… Но всегда второй рукой держал телефон — там ему было интереснее…

И если дочка начинала хныкать, плакать, капризничать — сразу же звал Лию…

А теперь оказался с Настей один на один. И понятия не имел, как к ней подступиться, даже… как говорить.

Он склонился к дочке. Пожевал губы, выдал многозначительное…

— Нууу…

Но она уже потеряла к нему интерес. Завертела головой по сторонам, капризно потребовала:

— Ма-ма!

А следом попыталась выбраться из коляски, несмотря на то, что была пристегнута. Забила нетерпеливо ножками, вцепилась ручками в перекладину и затрясла ее, едва при этом не опрокинувшись.

Вася только и успел, что охнуть и подхватить коляску. Неловко, кое-как отстегнул дочку, подхватил её на руки…

Но она продолжила вертеться. Требовательно повторила:

— Ма-ма!

А следом, к его полному ужасу, заревела.

Этот звук больно бил по перепонкам, но гораздо страшнее было то, что Вася понятия не имел, что делать. Как её успокоить?!

Просто смотрел на Настю с ужасом и ощущал себя таким беспомощным, как ещё никогда в жизни.

В панике он выскочил в приёмную. Администратор вскинула голову при его появлении и он набросился на неё, как на спасательный круг…

— Катя! Почему она плачет?! Что ей нужно?!

Сотрудница посмотрела на него так, что стало ясно — помощи ждать не приходится.

— Откуда же я знаю, Василий Андреевич? Это ведь ваш ребёнок!

«Но ты же баба, ты должна знать!», — едва не вырвалось из него диким ревом, но слова застряли в горле.

Она ведь права.

Это его ребёнок. И просить помощи попросту… стыдно.

Машинально развернувшись, он вернулся к себе в кабинет. Дочь продолжала надрываться в крике…

Ему уже начало казаться, что она его упрекает. В том, что мама ушла…

Он ведь и в самом деле довёл Лию. Своими упреками, издевками, своим… предательством.

А теперь все на свете бы отдал, лишь бы она вернулась.

Затравленно оглядевшись по сторонам, он наконец заметил сумку, которую оставила жена. Там наверняка было что-то важное…

Перевернув все вверх дном, он нашёл внутри питание, игрушки, подгузники, расписание кормления, но никакой, так сказать, инструкции по применению ребёнка. А точнее — по отключению этого ужасного ора!

Но делать что-то было нужно.

Сначала он пытался укачать дочь. Неловко, нелепо, неуклюже, но как умел. Гладил по спине, по голове, чтобы успокоить, но ничего не помогало.

Потом подумал, что она, возможно, голодная. Но когда с изяществом медведя попытался её накормить — добился только того, что Настя опрокинула баночку с питанием. И он даже не знал, что хуже — испорченный ковёр под ногами или то, что они потеряли еду?..

Следом перешёл к игрушкам. Перебрал все. Пытался сунуть ей в руки, пытался играть сам, подавая пример…

Всё напрасно.

Дошло уже до того, что у него от беспомощности затряслись руки. Не доверяя себе, он присел на диван, опустив дочку рядом…

— Ма-ма, — сказала она жалобно.

И его снова накрыло чувством вины. И только и осталось, что с надрывным отчаянием сказать…

— Нет мамы, родная. Ну нет. Но она придёт. Попозже. Не плачь, а?

Удивительно, но дочь вдруг притихла, словно почувствовав, как он сам растерян. Немного повертелась на диване, лениво встряхнула лежавший рядом маракас, которым он ранее вбестолку пытался её отвлечь и успокоить…

А потом поползла к нему. Протянула ручки…

— Па-па.

И внутри что-то дрогнуло. Снова. Но уже как-то иначе, по-другому…

Словно в сломанном механизме резко сдвинулись детали и внезапно встали на свое законное, положенное им место…

Странно. Так странно, но он ясно ощутил, как в нем что-то перевернулось, изменилось — необратимо, безвозвратно…

Притянув к себе дочь, он усадил её на колени и обнял. Бережно, нежно. Уткнувшись ей в тёмные, пока ещё совсем коротенькие волосики, пробормотал…

— Справимся. Мы с тобой справимся.

И знал в этот момент, что обещал это не только дочке, но и себе самому.