Глава 7

Черт, так и думал! Где же он допустил ошибку? Видно, не пожалели времени и сил, просматривали запись с городских камер. Это он не учел. Вот уже полчаса наблюдает слежку за ней. Работают чисто. Но он-то своего старого знакомого узнает где угодно. Думает выйти на него через девчонку. Глупо, она почище него будет. Знал бы ты, Джеймс, какая эта редкая птичка. Ты бы не только телефоны и квартиру на прослушку ставил. А девчонка сообразительная, лишнее не болтала, раз никто еще не догадался.

Трюк с телефоном сработал так, как он и думал. Преимущество всегда будет на его стороне. Рано или поздно Джеймсу придется это признать. Главное теперь — девчонка. Слишком близко к ней подобрался английский пес. Чувствует же, с ней что-то не так, а не может понять, что именно. Ходит по кругу, вынюхивает. Если бы понял, упорхнула бы птичка. Если бы она не доверяла ему, не нашел бы он ее так просто. Такая доверчивая, такая невинная, такая сладкая. Влюбить в себя такую малышку было нетрудно. Всего пара встреч, отработанная до мелочей тактика — и она готова сделать для него все, что угодно. Ммм… звучит заманчиво.

Раньше он терял интерес после первой же ночи. Ни одна женщина не интересовала его настолько, чтобы остаться с ней на следующее утро. Он давно перестал запоминать имена и лица тех, с кем проводил время. А эта сопливая даже не была в его вкусе, но чем-то зацепила. Он привык ко лжи, такова была цена той роскошной жизни, которую он вел. А она совсем другая. Она открытая и честная, рядом с ней он почувствовал себя невыносимо грязным. В ней есть некая внутренняя сила. А ведь раньше он не был таким равнодушным, циничным негодяем! Она заставила его задуматься, оглянуться назад и вспомнить. Вспомнить один отрывок из далекого детства, как раньше он зачитывался про героев из комиксов, мечтал спасать людей и нести им добро. Как нашкодившего щенка ткнула мордой в его же дерьмо. Кажется такой ранимой и беззащитной, что невольно тянет обнять, приласкать, защитить от этого прогнившего насквозь мира. И в эту минуту понимаешь, что хочешь стать лучше, только бы смыть с себя ту липкую грязь, что годами не замечал, пока не встретил ее. Она вывернула его душу наизнанку. И вот он стоит перед ее домом и гадает: как поступить? Есть четкие инструкции, которые он не может обойти. Но что ее ждет дальше? Жить без родных и знакомых, тех, кого она так любит. Лгать, заметать следы, быть может, убивать? Из таких, как они, делают профессиональных убийц, бездушные машины. Или просто неиссякаемые источники по добыванию ценной информации. Мы — никто. Мы, как легкое дуновение ветра, проникая в любое место, безукоризненно выполняем поставленную задачу. Ей все равно никуда уже не деться. Слишком ценна. Он знает это и то, что она пойдет за ним куда угодно. Он проделывал это столько раз, чтобы быть уверенным на все сто процентов. Но почему ему противна сама мысль об этом?

* * *

Джеймс Коулман довольно улыбался. Столько дней, проведенных в машине, оказались не впустую. Рыбка клюнула. Да еще какая! Столько лет поиска, времени и нервов — и вот! Удача на его стороне. Неуловимый господин Романов так неосторожно позволил себе слабость. А она действительно хороша. Фигура у нее, что надо, все при ней. Есть, за что уцепиться взгляду. Да и личико смазливое. Можно устанавливать свои правила, нажимая на верные кнопки. Как говорится, зная слабые стороны врагов, ты знаешь за какую ниточку потянуть. Столько лет гоняться не за человеком, а за призраком, что даже он иногда сомневался в своих умственных способностях. Романов всегда был на шаг впереди, предугадывал его любое действие. Да он просто смеялся над ним! Каждый раз, когда дело касалось утечки очень важной и секретной информации, там была замешана личность вездесущего Романова. Он привык столько лет быть его тенью, идти по его ускользающим следам, не спать сутками, не иметь никакой личной жизни. Это стало даже не навязчивой идеей, это стало смыслом его существования. В этой борьбе выйдет один победитель. Настало его время делать ход. Он ни за что не упустит такую возможность. И сейчас, затаив дыхание, слушая разговор по телефону, он направлялся туда, где надеялся, наконец, встретиться лицом к лицу с неуловимым агентом тайной русской разведки. С самой загадочной и, как ни странно, самой известной личностью в мире шпионажа.

* * *

Я перевела дыхание. Сердце колотилось, как ненормальное.

— Ты?! — выдохнула, наконец, я.

— Да, милая, это я. Как ты жила без меня?

Я растерялась. Понимая, что нас прослушивают, очень боялась выдать себя неосторожным словом. Сказать, чтобы не звонил? Это было бы правильно. Но сердце протестующе сжалось. Я должна его увидеть! Как же ему намекнуть об опасности? Может, вести себя странно и он тогда догадается?

— Знаешь, скучала, дорогой. Ты меня бросил, совсем не интересовался мною все это время. Как ты мог? Я места себе не находила, а ты заявляешься теперь так спокойненько и думаешь, что я тебя прощу? — ломала я комедию. Сама себе удивляюсь.

В трубке послышался довольный смех.

— Я тоже скучал, малыш. Мне тебя очень не хватало.

— Ты врешь. Если бы скучал, то позвонил бы. А сейчас я не в настроении с тобой разговаривать, — даже губы надула для убедительности слов, вхожу во вкус, — видеть тебя не желаю!

— Детка, не кипятись. Я был очень занят. Зато сейчас абсолютно свободен и весь твой! Давай встретимся, я действительно скучал. Готов отдаться в твои нежные и добрые руки. Я в Минске, называй любое место — и я непременно буду там, — мед так и сочился сквозь его слова.

Неужели не понял, не заподозрил ничего. Я ведь корчу из себя невесть что, глупую кокетку, пустышку без извилин. А он еще и забавляется. Или понял?

— Ну, я еще подумаю, прощать ли тебя, — обиженно тянула я слова, не зная, что еще придумать.

— Не сердись, сердце мое. Я очень виноват и намерен полностью загладить свою вину.

У меня екнуло где-то на уровне груди. Я медленно таяла от его слов.

— Я знаю, в Минске есть ресторан «Белая Вежа», давай встретимся там через час.

Я знала, где находится ресторан. Что ж, тогда буду действовать по обстоятельствам. Джемс попытается перехватить его там. Это рискованно, но другого плана у меня нет. Попытаюсь успеть, исчезнуть с Андреем в нужный момент.

— Так и быть. На этот раз прощу. Но это в последний раз. Только мне нужно больше времени. Давай через два часа.

— Как скажешь, детка. Смотри, сильно не старайся. А то боюсь, что потеряю голову от твоей красоты, влюблюсь до безумия, потом ни за что не избавишься от меня.

Я глупо захихикала.

— Вот же скажешь!

— Буду задаривать цветами, слать любовные письма, выводить душераздирающие серенады под балконом, пока не согласишься стать моей, — паясничал он. — Хотя, не представляю, как можно быть еще прекраснее.

Да кто тут кого дурит?! Как представила себе эту картину: Андрея, опустившегося на одно колено под балконом, в красной рубашке, с гитарой в руках и алой розой в зубах — так еле сдержалась от смеха.

— Договорились, — что же я делаю? — Жди меня внутри.

— Буду ждать с нетерпением, — с легкой хрипотцой в голосе многообещающе сказал он и отключился.

Так, и что теперь делать? Да готовиться к свиданию! Выбрала короткое черное платье. То платье, которое, по словам Коко Шанель, должно быть у каждой женщины. На ноги черные туфли на каблуках с открытыми носками. Боже, что я делаю? Ведь в ресторане даже не посидим. Играть в догонялки с агентами разведки да еще на каблуках! Ну и что, зато выглядеть буду замечательно! А к каблукам я привычная, могу долго ходить, даже бегать. Я подошла к зеркалу, расчесала свои длинные темные волосы, заплела косу и закрутила в гульку. Пустила пару прядей и при помощи плойки завила. Еще надо обязательно накраситься, чтобы уж точно, наверняка, убить с первого взгляда. Я снова захихикала, воображение рисовало одну картину за другой. Это уже нервное. Вот Андрей падает у моих ног и целует ручки. Потом подносит кольцо в маленькой коробочке, клятвенно заверяет в своих чувствах. Я принимаю кольцо, а он, счастливо улыбаясь, обнимает меня, нежно целует в губы, а потом, радостно смеясь, приподнимает меня немного от пола и кружит, кружит…

Глянула на себя в зеркало. Глаза светятся, а с полных губ не сходит счастливая улыбка. Макияж готов, очень удачно получился. Стрелки ровные вышли. Осталось накрасить губы красной помадой. И тут я почувствовала пристальный взгляд в спину, уловила легкое движение воздуха, подняла глаза — в зеркале отражался Андрей. Я приглушенно вскрикнула, замерла, так и не поднеся руку с помадой к лицу. Он стоял за моей спиной совсем близко, почти касаясь меня, потом поднял палец и приложил к губам. Я медленно кивнула и повернулась к нему.

Загрузка...