Укради мой поцелуй (СИ)

Глава 10

Вечер накануне ужина с Сергеем Морозовым я провела не в предвкушении свидания, а в цифровых джунглях прошлого. Кабинет отца в нашем доме был запретной территорией, но старые газеты хранились в цифровом архиве его пресс-службы. Доступ к ним был у меня — якобы для учёбы.

Толик, заинтригованный моим внезапным интересом к давно забытой криминальной хронике, стал моим сообщником. Мы сидели у него в комнате, заваленной проводами, печатными платами и пустыми банками от энергетиков, и продирались через пожелтевшие от времени страницы двенадцатилетней давности.

«Дело Орлова».

Сначала — мелкие заметки в бизнес-разделах.

«Предприниматель Василий Орлов обвиняет компанию «Соколов Холдинг» в корпоративном шпионаже и краже интеллектуальной собственности». «Соколов называет обвинения беспочвенными».

Потом — более крупные статьи.

«Суд отклонил иск Орлова за недостатком доказательств».

Фотография мужчины лет сорока с умными, усталыми глазами и резкими чертами лица. Василий Орлов. В его взгляде читалась не злоба, а отчаянная, обречённая убеждённость в своей правоте.

И затем — маленький некролог на последней полосе.

«Тело предпринимателя Василия Орлова обнаружено в его собственном гараже. Предварительная версия — самоубийство».

В статье упоминалась тяжёлая депрессия бизнесмена после проигранного суда и краха его компании. И осталась вдова с одиннадцатилетним сыном.

— Марк Орлов, — тихо прошептала я, глядя на экран. — Сын.

— Вот это поворот, — свистнул Толик, откидываясь на спинку кресла. — Твой папаша, выходит, разрушил семью, а сынок теперь мстит. Классика жанра. Только в жизни всё гораздо грубее.

Я чувствовала себя плохо. Не потому, что поверила в вину отца сходу. Нет. Отец был жёстким бизнесменом, но не убийцей. Но сам факт, что наша семья была замешана в чьей-то трагедии, заставлял меня содрогнуться. И эта трагедия теперь ходила по улицам в виде красивого, озлобленного парня в кожаной куртке и целовала меня в грязных переулках.

— Что будем делать? — спросил Толик, видя мою бледность. — Отменять ужин? Шантажировать отца? Звонить в полицию?

— Нет, — я твёрдо покачала головой, хотя внутри всё переворачивалось. — Ужин состоится. Я должна посмотреть ему в глаза. Узнать, что он знает.

И вот я стою перед зеркалом в своей спальне, готовясь к самому важному свиданию в моей жизни, которое ощущалось, как подготовка к битве. Я надела простое чёрное платье, которое подчёркивало каждую линию тела, но не кричало о себе. Драгоценности — только те самые жемчужные серёжки и браслет. Тот самый. Он был моим талисманом, напоминанием о том, что я могу вернуть то, что у меня забрали.

Машина Сергея — тёмный, неприметный, но невероятно дорогой седан — подъехала ровно в восемь. Он вышел, чтобы открыть мне дверь. На нём был идеально сидящий тёмно-синий костюм без галстука. Он пал дорогим древесным парфюмом и властью.

— Валерия, — улыбнулся он, и его улыбка была ослепительной, но не дотягивающей до глаз. — Вы выглядите потрясающе.

— Спасибо, — я села в салон, чувствуя, как атмосфера в машине меняется от его присутствия. Она была напряжённой, насыщенной.

Он повёз меня не в пафосный ресторан, а в небольшой, но невероятно уютный клуб на набережной, с видом на ночную реку. Столик был забронирован в уединённой нише. Всё говорило о том, что он хочет говорить без свидетелей.

— Я рад, что вы согласились, — начал он, когда официант принял заказ. — После вчерашнего я чувствовал себя обязанным загладить впечатление.

— Не стоит беспокоиться, — я сделала глоток воды, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. — Всё было прекрасно. Ваша мама — удивительная женщина.

— Да, она моя опора, — его лицо смягчилось при упоминании матери. Но почти сразу тень вернулась в его глаза. — Вчерашний инцидент… этот человек у ограды. Вы ничего не знаете о нём?

Вопрос прозвучал небрежно, но я почувствовала стал под бархатом. Он проверял меня.

— Нет, — я чистосердечно посмотрела ему в глаза. — Я его не знаю. Показалось, будто он на вас смотрел. У вас не бывает… назойливых поклонников? Или недоброжелателей?

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— В моём положении недоброжелателей всегда хватает. Но этот… этот какой-то наглый. Как будто что-то хочет доказать.

Наступила пауза. Официант принёс закуски. Я играла вилкой, собираясь с духом. Пришло время рискнуть.

— Сергей, — начала я, глядя на пламя свечи между нами. — Я на днях наткнулась на одну старую статью. Про дело какого-то Василия Орлова. Он судился с моим отцом. Вы что-нибудь об этом слышали?

Эффект был мгновенным и шокирующим. Его лицо не изменилось, но я увидела, как зрачки его сузились до точек. Он медленно положил вилку, его пальцы сжались в белые костяшки.

— Откуда вы знаете об этом? — его голос стал тихим, почти шёпотом, но в нём послышалась опасная сталь.

— Я же сказала, наткнулась. В архивах. Меня заинтересовало. Дело было громкое, а я ничего о нём не знала.

Он отпил вина, явно чтобы выиграть время. — Это было давно. Очень неприятная история. Ваш отец, к счастью, выиграл суд. Орлов не выдержал давления. Сводил счёты с жизнью. Очень грустно.

Он говорил гладкие, заученные фразы. Те самые, что были в газетах. Но за ними скрывалось что-то ещё. Что-то тёмное.

— А что… что с его семьёй? — не отступала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Не знаю. Уехали, наверное. Зачем вы это спрашиваете, Валерия? — его взгляд стал пронзительным, изучающим. — Это как-то связано с тем типом вчера?

Я поняла, что зашла слишком далеко. Он был настороже. — Нет, конечно. Просто… странное совпадение. Имя всплыло.

— В жизни много странных совпадений, — он откинулся на спинку стула, и его лицо снова стало светской маской. — Но лучше не копаться в прошлом. В нём слишком много грязи, которая может испачкать настоящее. Не находите?

Это было предупреждение. Чёткое и недвусмысленное.

Ужин продолжился, но лёгкость исчезла. Мы говорили о нейтральном — о политике, искусстве, путешествиях. Он был блестящим собеседником, остроумным, начитанным. Но я видела напряжение в его плечах, в том, как он слишком часто поправлял манжеты. Я чувствовала, что за его идеальным фасадом скрывается что-то тревожное, почти паническое, когда речь заходила о деле Орлова.

Он отвёз меня домой. У подъезда он вышел из машины, чтобы проводить меня.

— Спасибо за прекрасный вечер, Валерия, — он взял мою руку и поднёс к губам. Его прикосновение было холодным. — Надеюсь, это не последний наш ужин.

— Я тоже на это надеюсь, — улыбнулась я, но моя улыбка была натянутой.

Он уехал, а я осталась стоять на ночной улице, чувствуя себя совершенно опустошённой. Я не получила ответов. Только больше вопросов. И страх.

Я не пошла сразу к себе. Мне нужно было подышать. Я вышла в маленький внутренний дворик нашего дома, где был разбит сад.

Воздух был прохладным и влажным. Я прошлась по дорожке, пытаясь упорядочить мысли. Сергей что-то скрывал. Что-то большое. И он был напуган. Но почему? Из-за Марка? Или из-за чего-то ещё?

Внезапно я услышала шаги позади себя. Твёрдые, быстрые. Я обернулась, сердце уйдя в пятки.

Из тени вышел Марк. Без куртки, в простом чёрном худи, с капюшоном, натянутым на голову. Его лицо было бледным и напряжённым.

— Ну что, принцесса? — его голос звучал хрипло. — Узнала много интересного за ужином?

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, оглядываясь по сторонам. Дворик был пуст. — Как ты прошёл?

— Я многое могу, — он подошёл ближе, и я увидела в его глазах ту самую боль, которую заметила на старой фотографии его отца. — Ну? Спросила? Что сказал твой ухажёр про моего отца? Что он был неудачником, который сам во всём виноват?

— Он сказал, что это грустная история, — тихо ответила я. — И что не стоит копаться в прошлом.

Марк горько рассмеялся.

— Конечно. Ему бы хотелось, чтобы всё это забыли. Как и твоему папочке.

— Что ты хочешь, Марк? — спросила я, глядя прямо на него. — Чего ты добиваешься? Мести? Денег?

— Я хочу правды! — он внезапно взорвался, и его голос громыхнул в тишине двора. — Я хочу, чтобы все узнали, что они сделали! Твой отец украл у моего отца проект, который был делом всей его жизни! Подкупил судей! А когда отец не смог этого вынести… — он замолчал, сжав кулаки. — А этот, Морозов… Он был тогда помощником прокурора. Он вёл дело. И он похоронил все доказательства! Все! Он помог твоему отцу избежать ответственности!

Я отшатнулась, как от удара. Сергей? Помощник прокурора? Это было… немыслимо. И слишком правдоподобно, чтобы быть ложью. Это объясняло его панику за ужином.

— Ты… ты уверен? — прошептала я. — У тебя есть доказательства?

— Доказательства? — он снова засмеялся, и в его смехе слышались слёзы. — Их уничтожили. Все кроме одного. — Он сунул руку в карман и вытащил старый, потрёпанный диктофон. — Отец успел отправить мне это письмо. Перед тем как… Он рассказал всё. Всю правду. И назвал имена. В том числе и имя того, кто ему «помог» уйти из жизни.

Ледяная рука сжала моё сердце.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что это было не самоубийство, Валерия! — он прошипел, вплотную приблизившись ко мне. Его глаза горели безумием и болью. — Его убили! И я знаю, что твой отец и твой новый бойфренд причастны к этому! И я заставлю их ответить! А ты… — он провёл пальцем по моей щеке, и его прикосновение было ледяным. — Ты будешь моим свидетелем. Хочешь ты того или нет.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, растворившись в темноте, оставив меня одну в холодном ночном саду с диктофоном в онемевших пальцах и с правдой, которая была страшнее любой лжи.

Я стояла, не в силах пошевелиться, смотря в ту сторону, где он исчез. Потом медленно подняла диктофон. Маленькая, потрёпанная коробочка, хранящая голос мёртвого человека. Голос, который мог разрушить всё: мою семью, моё будущее, мою жизнь.

И я поняла, что Марк был прав. Игра была окончена. Начиналась война. И я была на передовой.