Укради мой поцелуй (СИ)

Глава 11

Я не помнила, как поднялась к себе в квартиру. Диктофон в моей руке казался раскалённым железом, тяжёлым и смертоносным. Я заперла дверь на все замки, включила свет и упала на диван, не в силах сдержать дрожь.

Голос из прошлого. Голос мёртвого человека. Василия Орлова. Отца Марка.

Я долго не могла заставить себя нажать на кнопку воспроизведения. Что, если это правда? Что, если мой отец… Нет. Я отказывалась в это верить. Отец был жёстким, циничным, он мог раздавить конкурента в бизнесе, но убийство? Это было за гранью. И Сергей… блестящий, успешный Сергей, причастный к такому?

Но глаза Марка. Боль в них была слишком реальной, слишком raw, чтобы быть наигранной.

Я сделала глубокий вдох и нажала «play».

Голос, доносившийся из маленького динамика, был спокойным, усталым, но абсолютно трезвым. Не голос сумасшедшего или отчаявшегося самоубийцы.

«Маркуша, если ты это слышишь… значит, со мной что-то случилось. Не верь, если скажут, что это был несчастный случай или я сам… сам наложил на себя руки. Это неправда. Меня запугали. Мне угрожали. Соколов не остановится ни перед чем, чтобы похоронить правду. А тот молодой прокурор, Морозов… он их человек. Он уберёт все улики. Всё, что у меня есть — это эта запись и моя вера в то, что правда всё равно всплывёт. Береги маму. И… прости меня, сынок. Я подвёл тебя…»

На этом запись оборвалась. Я сидела в полной тишине, и по моим щекам текли слёзы. Я не знала этого человека, но его отчаяние, его любовь к сыну и жене, его обречённость — всё это било прямо в сердце. Это был не голос лжеца. Это был голос человека, который говорит правду перед лицом смерти.

Что мне было делать? Пойти к отцу? Устроить сцену? Отдать запись в полицию? Но Сергей Морозов был сыном президента. Его слово против слова мёртвого человека и вора-рецидивиста. Ничего бы не вышло. Только навредила бы себе.

Мне нужен был совет. Но не от Ани или Толика. Мне нужен был тот, кто понимал масштаб трагедии. Тот, кто был в центре этого урагана.

Словно отвечая на мои мысли, в телефон пришло сообщение. С того же неизвестного номера.

«Послушала?»

Я не стала ничего писать в ответ. Я набрала номер.

Он ответил после первого гудка.

— Ну что? — его голос был хриплым, усталым.

— Где ты? — спросила я, не здороваясь. — Где-то там, где меня не найдёт твой бойфренд с охраной. — Я хочу поговорить. Лично.

Он засмеялся беззвучно.

— Опять хочешь поиграть в кошки-мышки? Не устала?

— Это не игра, Марк. — В моём голосе прозвучала такая усталость и искренность, что он замолчал. — Пожалуйста.

Он назвал адрес. Заброшенная автомойка на окраине города. «Один. И чтобы за тобой никто не следил».

Час спустя я стояла перед ржавыми воротами. Место было мрачным и безлюдным. Из-за угла вышел он. Без капюшона, в той же чёрной худи. При свете одинокого фонаря он выглядел моложе и… беззащитнее.

— Ну, — он прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Говори.

— Я послушала запись, — тихо сказала я. — Я… мне жаль. Жаль твоего отца.

Его лицо дрогнуло. Он явно не ожидал таких слов.

— Жаль? — он с горечью выдохнул. — Это ничего не меняет.

— Почему ты воруешь? — спросила я неожиданно даже для себя. — Не ради денег же. Ты мстишь? Так ты их не накажешь. Ты просто унижаешь себя.

Он посмотрел на меня с удивлением, затем усмехнулся. — А что мне ещё делать? Пойти устроиться в офис? С моей-то биографией? После того как они уничтожили мою семью, отобрали всё? Воровство — это единственное, что у меня осталось. Единственное, в чём я хорош. Это даёт мне чувство контроля. Я беру то, что хочу. Как они когда-то взяли всё у нас.

— Но это саморазрушение! — воскликнула я. — Ты губишь себя!

— А на что мне себя беречь? — его голос сорвался. — На блестящее будущее? На счастливую семью? У меня ничего этого не будет, Валерия! Они отобрали это у меня, когда мне было одиннадцать лет!

В его глазах стояли слёзы. Слёзы ярости и беспомощности. И в этот момент он перестал быть страшным мстителем. Он стал просто мальчиком, которого когда-то очень сильно обидели.

Мы стояли молча несколько минут. Где-то вдали просигналила машина.

— А что… что ты любил делать? — снова нарушила я тишину. — До того как… всё случилось?

Он посмотрел на меня как на сумасшедшую, но потом его взгляд смягчился. — Я рисовал, — неожиданно сказал он. — В школе… у меня даже были какие-то призы. Хотел стать архитектором. Проектировать дома. Не такие уродливые коробки, как эти, — он мотнул головой в сторону спальных районов. — А что-то красивое. С арками. С колоннами. Чтобы в них людям хорошо жилось.

В его голосе прозвучала такая тоска, такая незаживающая рана, что у меня снова сжалось сердце. Он мог бы стать другим человеком. Художником, архитектором. А стал вором, живущим в тени.

— А ты? — спросил он вдруг. — Зачем тебе всё это? Богатая папина дочка. Могла бы жить себе припеваючи. А ты лезешь в самое пекло. Охотишься на Морозова. Зачем? Неужели так припекло стать женой президентского отпрыска?

Я задумалась. Раньше ответ был бы простым: потому что он самый лучший, самый желанный жених. Потому что это вызов. Потому что я могу.

Но сейчас эти причины казались мелкими и пустыми.

— Я… я не знаю, — призналась я. — Мне казалось, что это будет круто. Что это докажет всем, что я не просто глупая наследница. Что я могу сама строить свою жизнь. Но теперь… теперь всё перевернулось. Я не знаю, что чувствую к нему.

— А ко мне? — он задал вопрос прямо, глядя мне в глаза без тени насмешки.

Я встретила его взгляд. Тёмные, полные боли глаза. Упрямый подбородок. Губы, которые могли быть такими жестокими и такими нежными…

— Я ненавижу тебя за то, что ты ворвался в мою жизнь и всё испортил, — сказала я честно. — Но я… я понимаю тебя. Мне жаль тебя. И я боюсь за тебя.

Он медленно покачал головой.

— Не стоит. Лучше побойся за себя. Если они узнают, что ты всё знаешь… — он не договорил, но смысл был ясен.

— Что мы будем делать? — прошептала я. — Мы не можем просто так оставить всё.

— «Мы»? — он удивлённо поднял бровь.

— Ты сейчас сказала «мы»?

Я сама удивилась своему слову. Но оно вырвалось само собой.

— Да. Мы. Ты не справишься один. Они слишком сильны.

Он смотрел на меня долго и пристально, словно пытаясь разгадать загадку.

— Ты странная, Соколова. Очень странная. — Он вздохнул. — Ладно. План такой. Ты возвращаешься к своей прекрасной жизни. Флиртуешь с Морозовым. Узнаёшь всё, что можно. А я… я буду копать дальше. Искать другие доказательства. Ту женщину, которая работала уборщицей в здании суда тогда… Она что-то видела. Я уверен.

— А если они поймут, что ты что-то ищешь? Они же могут…

— Со мной? — он усмехнулся. — Не беспокойся. Я уже много лет как призрак. Они меня не найдут.

Он выпрямился, и его лицо снова стало закрытым, отстранённым. Разговор по душам был окончен. — Иди домой, принцесса. Забудь, что видела меня сегодня.

— Марк, — я остановила его, когда он уже отвернулся. — Подожди.

Он обернулся, вопросительно подняв бровь.

— Тогда… в переулке. Почему ты меня поцеловал?

Он замер на мгновение, затем усмехнулся, стараясь вернуть себе маску циничного наглеца.

— А что, разве не очевидно? Чтобы ты не орала. Самый быстрый способ заткнуть женщину.

— Врешь, — тихо сказала я, не отводя глаз. — Ты мог просто заткнуть мне рот рукой. Или пригрозить. Но ты поцеловал. Почему?

Его ухмылка сползла с лица. Он посмотрел куда-то поверх моей головы, в ночную тьму, и его лицо стало вдруг усталым и беззащитным.

— Потому что так захотелось, — он произнёс это просто, без вызова, почти с изумлением, как будто и сам только сейчас понял причину. — Ты стояла там… вся такая золотая, вся в бриллиантах, с разъярёнными глазами. Как разъярённая кошка. Ты была самой красивой вещью, которую я когда-либо видел в своей дерьмовой жизни. И самой недоступной. И я подумал… черт с ней, с местью. Хотя бы на минуту. Хотя бы вот так. Взять и поцеловать эту недоступность. Чтобы знать, что и такое бывает.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни насмешки, ни злобы. Только странная, горькая нежность.

— Вот и весь секрет, принцесса. Иногда воры воруют не только ради денег. Иногда — ради кусочка красоты, которой у них никогда не будет.

Он повернулся и ушёл, на этот раз не оглядываясь, оставив меня одну с эти

м признанием, которое перевернуло всё внутри меня.

Я вернулась домой под утро, с головой, идущей кругом от противоречивых чувств. Я лёгшая в постель, но сон не шёл.

Я думала о Сергее. Его идеальная улыбка, его безупречные манеры, его холодные стальные глаза. Он был воплощением всего, о чём я могла мечтать. Сила, власть, статус. Рядом с ним я чувствовала себя королевой. Но теперь за этим фасадом я видела трусость, ложь и, возможно, соучастие в убийстве. Могло ли моё сердце дрогнуть от такого человека? Нет. Только разум мог ещё что-то хотеть от него — власти, безопасности. Но не сердце.

А потом я думала о Марке. Грубом, опасном, сломанном. Воре, который мечтал строить красивые дома. Враге, который рассказал мне свою самую большую боль. Рядом с ним я чувствовала страх, незащищенность, но и странное, щемящее чувство близости. Мы были из разных миров, но нас связала общая тайна, общая опасность. И в его глазах я видела не расчёт, а настоящие, неподдельные эмоции. И его слова о том поцелуе… они жгли мне губы сильнее, чем его прикосновение тогда.

Я ненавидела его за то, что он сделал с моей жизнью. Но я не могла перестать думать о нём.

Я взяла телефон. Сергей прислал сообщение: «Сегодня было прекрасно. Жду нашей следующей встречи. С.»

Я не ответила. Вместо этого я открыла чат с Марком. Я не писала ничего. Просто смотрела на пустой экран, представляя его где-то там, в ночи, одного со своей болью и своей местью.

И я поняла, что стою на краю пропасти. С одной стороны — блестящее, безопасное, лживое будущее с Сергеем. С другой — тёмное, опасное, но настоящее с Марком.

И я не знала, что выберу. Но я знала, что мой выбор определит всё.