Укрощение строптивой в деревне

Глава 16

Я заболела.

Так плохо я себя не чувствовала никогда. А ещё мне уже третью ночь снится кошмар, что за мной гоняются куры с отрубленными головами.

Но зато я теперь могу с закрытыми глазами рассказать технологию производства куриного мяса в домашних условиях: от забоя до готовки.

Больше не ем мясо. Никакое! Буду питаться только фруктами и овощами. Полезная еда.

– Златочка, ты как? – дядя Сава заглянул в мою комнату.

– Нормально, – прочистила горло и закуталась в одеяло сильнее.

– Врач сказал, что завтра уже начнёт попускать, – он присел рядом, участливо заглядывая в глаза. – Я всех покормил и бульон тебе приготовил, – дядя Сава поднял руку и потрогал мой лоб.

– Спасибо, – прохрипела я, мысленно содрогнувшись. Никаких бульонов.

– Мне нужно на ферму, – вздохнул он, поглядывая на часы.

– Так вечер же уже, – удивилась я.

– Сегодня у нас молодняк телиться начал. Работы много, и доярки со скотника не справляются. Во сколько вернусь, не знаю, – вздохнул он. – Но ты ложись отдыхай. Только покушай. Я завтра поеду за Люсей, так что легче станет.

– А ей можно уже домой? Может, пусть ещё побудет в больнице? Они там точно её хорошо обследовали? – начала засыпать дядю Саву вопросами.

– Вот ты же хорошая, милая, заботливая девочка. Как же так вышло, что ты такое творишь, а, Злат? – ответный вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.

Смотрю на дядю и молчу. Не знаю, что ответить, а может, просто не хочу. Не вижу смысла кого-то пускать глубже, чем того требует ситуация.

– Ладно, я ушёл, – дядя поднялся с кровати, где я лежу. – Если что-то понадобится срочно, ты уж доберись до соседа, он поможет.

– Сама справлюсь, – прохрипела и отвернулась.

Только Матвея мне здесь не хватало. И так достал. Меня давно уже никто не раздражал так, как Матвей, который стал слишком часто появляться дома.

Вроде же работает на тракторе, а всё время ошивается здесь. И Соньку прогоняет. Хотя я и сама её прогнала позавчера. Не хватало только её заразить.

Дядя Сава вздохнул и пошёл на выход. Я услышала, как закрылась калитка и машина отъехала от двора.

Для меня никогда не было проблемой быть одной. Это было даже лучше, чем отбиваться от назойливых нянек и тех, кто пытался учить и тыкать меня в мои же ошибки.

Но сейчас мне стало так тоскливо, что слёзы сами побежали по щекам. В памяти всплыли моменты: когда я болела, всегда лезла на руки к папе, и он долго сидел со мной, укачивая и рассказывая истории.

По телу пробежал озноб. Температура, что ли, поднимается снова? Но у меня даже голова не поднимается. Так плохо мне давно не было.

Найти бы телефон да позвонить папе. Попросить прощения и умолять его забрать меня отсюда. Не хочу тут быть, устала от всего. Буду дома сидеть, или что он там хочет. Только бы подальше от этой дремучести.

Пытаюсь заглушить новый всхлип, но мне кажется, что чуть ли не вою, а в следующий момент подпрыгиваю от испуга, так как рядом со мной ложится кто-то.

– А-а-а, – пытаюсь закричать, но горло дерёт так, что вместо крика начинаю кашлять.

– Тихо, ну ты что, – раздаётся голос Матвея, который снова укладывает меня на кровать. – Это всего лишь я.

– Уходи отсюда, – хриплю. – Тебя не звали.

Но даже с температурой и поплывшим сознанием я слышу, как жалобно звучит мой голос.

– Меня не нужно звать, – отвечает этот идиот улыбаясь. – Я же бомж, так что сам хожу куда хочу.

– Матвей, мне не до приколов, – хоть рыдай сейчас, но так хорошо с ним рядом, что саму себя прибить хочется. – Иди домой. Я болею. Дай мне спокойно полежать.

– Вообще-то, ты плакала, – Матвей поднимает руку и поправляет слипшиеся пряди волос. – Златовласка.

А у меня в голове мелькают слова Сони: «Ты слишком похожа на первую любовь Матвея».

– Знаешь, что, – отдёргиваю голову. – Уходи. Мне не нужна твоя помощь. И жалость твоя тоже не нужна. И вообще…

– Откуда в тебе столько яда, Злата? – тяжело вздыхает Матвей, а после быстро сгребает меня в объятья и ложится на кровать. – Спи уже, самостоятельная, а я просто побуду рядом и прослежу, чтобы температура не поднялась.

– Отпусти меня, – шиплю, стараясь выпутаться из его рук, но с каждым движением понимаю, что что-то не так.

– Злата, – голос Матвея садится. – Прекрати ёрзать на мне. Иначе я найду другой способ для лечения.

Я замираю, ощущая то, что явно не может быть овощем с грядки. Здесь ещё нет таких огурцов или кабачков, проверяла.

От собственного сравнения становится смешно, но Матвей расценивает всё, вероятно, по-своему.

– Слушай, вот как у тебя получается сделать так, чтобы мне хотелось тебя одновременно прибить и зацеловать? – его вопрос звучит так неожиданно, что в очередной раз за вечер теряюсь.

У этих мужиков талант выводить меня из равновесия? Поднимаю голову, чтобы заглянуть Матвею в глаза, но упираюсь в его губы.

– Злата, а давай я тебя на комбайне покатаю, как ты выздоровеешь? – спрашивает хрипло Матвей.

– Деревенская романтика во плоти, – хихикаю я, но в глазах плывёт.

Всё же температура поднимается, блин.

– Тебе неправильное имя дали, – вздыхает он. – Нужно было тебя Злючкой назвать.

– Сам такой, – огрызаюсь, а он берёт и целует меня.

Вот же! Проблема только в том, что я не хочу, чтобы он заканчивал. И запах у него такой приятный. И руки нежные, только кожа грубоватая на них.

– Злат, давай не будем ссориться, – шепчет он, отрываясь от моих губ.

– Перестанешь меня пугать, не будем, – отвечаю.

– Да это ты меня пугаешь, – улыбается он. – Я бы не поверил, что ты можешь сама сделать что-то своими руками, если бы не увидел.

– Я уже не такая уродина, да, Матвей? – вспоминаю его слова.

– Прости, – вздыхает он. – Я не хотел, чтобы ты слышала. Да и говорить не должен был, но…

– Я сама виновата? – перебиваю его.

– Спи, – он отвечает и прижимает меня к себе крепче, укладывая голову себе на грудь.

– Я люблю спать сама, – бубню обиженно.

– Потерпишь, – отвечает Матвей.

Лежу и пытаюсь придумать, что же мне ответить ему ещё, но в голову ничего не приходит, а вот глаза, наоборот, начинают закрываться.

Ладно, я придумаю что-то завтра, когда мне станет легче. А пока мне так хорошо, что я ничего не хочу менять.

Уже сквозь сон я слышу тяжёлый вздох и шёпот Матвея, а может, мне это просто кажется:

– Нет, ты явно другая, Златовласка.