Укрощение строптивой в деревне

Глава 26

Внутри паника, неверие, страх и… радость. Да, я однозначно рада, но не так я представляла себе свои ближайшие несколько лет.

Вот только у жизни, оказывается, абсолютно разные со мной планы.

– Что же мне делать? – шепчу и снова перевожу взгляд на столик, где лежит объект моей паники. – Мне же только двадцать три. Но маме тоже было двадцать три… ой, мамочки.

Не могу связать слова в предложения. Закрываю лицо руками и стону в них, стараясь заглушить звуки, но выходит плохо.

А мне же сегодня ещё на работу первый день выходить. И как быть? Идти к папе и всё рассказывать? И что он сделает?

Поднимаюсь с кровати, подхожу к окну и смотрю на сад, который разбила у нас за домом. Красиво будет. Даже очень. Фруктовые и ягодные деревья посажены островками. Клубничная, малиновая, ежевичная и черничная грядки отдельно. Смородину тоже посадила.

От воспоминаний о смородине во рту собралась слюна, и так захотелось её, что даже слёзы на глазах выступили. Неужели со мной теперь так всегда будет?

Но не это меня расстраивает. Я так хочу, чтобы рядом со мной был тот, кому я, по сути, оказалась не нужна.

Вчера я впервые позволила себе позвонить тёть Люсе, и Соня как раз была у неё. Я так долго не разговаривала по телефону давно. А ещё я поняла, что так сильно соскучилась за ними, что даже плохо стало.

Но когда я не сдержалась и спросила за Матвея, Соня и тёть Люся промолчали. Точнее, Соня промолчала, а тётя сказала, чтобы я перестала думать о нём. Недостоин он меня.

Пообещав приехать к ним на Новый год, я попрощалась и расплакалась. А сегодня…

Мобильник так неожиданно заиграл на столике, что я испугалась.

– Да, пап, – ответила на звонок.

– Ты уже собралась, соня? – бодро спросил папа.

– Да, сейчас буду выезжать, – ответила, стараясь придать своему голосу уверенности. – Вот ты же не захотел вчера домой ехать. Так бы вместе поехали на работу.

– Я уже на работе, – слышу улыбку в голосе папы. – У меня сегодня встреча с самого утра была. А теперь ввожу в курс дела нового зама.

– Какого зама? Ты не говорил, что кого-то ещё взял, – спрашиваю. – Ай, ладно. Скоро буду. Можно, я сначала к тебе зайду, есть разговор серьёзный.

– Злата, когда ты начинаешь так говорить, мне становится страшно, – нервно смеётся папа. – После твоей грандиозной перепланировки двора я вообще боюсь представить, что у тебя за серьёзный разговор.

– Это посерьёзнее будет, – стараюсь говорить весело, но выходит нервно.

– Так, дочь, ко мне уже пришли. Жду тебя.

– Хорошо, скоро буду.

Отключаюсь и несколько раз делаю дыхательную гимнастику. Нужно успокоиться и подготовить речь. Или лучше сразу всё папе выдать, а потом уже придумывать, как быть дальше?

Как же всё-таки страшно. А ещё я хочу, чтобы этот козёл тоже знал. И локти грыз себе, потому что я его больше не прощу и не подпущу к себе.

Быстро собираюсь и выезжаю в город. Нужно всё решать. Или, может, промолчать пока? Подожду немного, поработаю, а потом, когда уже и скрывать ничего не получится, расскажу.

Мыслей столько, что теряюсь, а правильного решения не вижу. От этого только хуже. К офису подъезжаю накрученная, злая, возбуждённая и в полном раздрае.

Пока поднимаюсь на лифте, стараюсь не думать о том, что меня ждёт дальше. Подхожу к кабинету папы, а на месте секретаря никого. Испарились, что ли, все?

Стучу в дверь и, услышав папино «входи», открываю её. Только хочу открыть рот и попросить серьёзно поговорить, как замечаю напротив папы кого-то, сидящего ко мне спиной.

– Доброе утро, Александр Александрович, – здороваюсь с папой официально. Нечего кому попало афишировать, что я дочь. – Если Вы заняты, то я зайду попозже.

– Златочка, тебя-то мы и ждём, родная, – папа поднимается мне навстречу, такой бодрый и радостный. Подходит, обнимает. – Я же говорил, что работа у тебя будет отличная. Как раз по специальности. Вот у нового зама моего будешь помощницей.

– Я? – удивлённо смотрю на папу и пытаюсь понять, что здесь происходит.

– Да, – отвечает радостный папа. – Заодно опыта наберёшься и познакомитесь поближе.

– Да мы уже знакомы, Сан Саныч, – от этого голоса по спине побежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились. Всё, конец моей укладке.

Перевожу взгляд на развернувшегося ко мне лицом Матвея и не верю. Мне кажется, это просто какой-то прикол. Просто голову Матвея оторвали и пришили к новому телу, упакованному в модный костюм.

– Ты что здесь делаешь? – реально рычу, так как на другое неспособна.

– Приехал покорять новые горизонты, – отвечает спокойно этот козёл.

– А старые покорил уже? Или ты сюда приволок и своих баб? А как же твой трактор? Ой, я же забыла, ты же у нас мастер на все руки, ноги и…

– Злата, прекрати, – резко перебивает меня папа. – Не заставляй меня краснеть.

– Краснеть? – взвизгиваю, отскакивая от папы. – Да ты хоть представляешь, кто это? – перевожу взгляд с одного на другого.

– Матвей Жернов, мой новый заместитель. Отличный парень, – начинает перечислять папа. – Окончил университет с отличием, а его дипломный проект полностью соответствует моим требованиям в развитии нефтяных месторождений.

– Да мне всё равно, что он закончил! – уже кричу, задыхаясь от обиды и злости. – Да он… да я… да вы… Видеть вас не могу! – выкрикиваю и выбегаю из кабинета.

– Злата, вернись! – слышу папин голос, но не могу.

Я шла сюда с одним желанием – поделиться с родным человеком, что со мной произошло, и что нас ждёт, а тут.

– А ну-ка остановись, Златовласка, – раздаётся совсем близко.

– Да пошёл ты, Матвей. Видеть тебя не могу! – кричу, и мне абсолютно всё равно, что на меня сейчас половина офиса косо смотрит.

– Я-то схожу и даже знаю, что тебе понравится, – меня дёргают за руку и утаскивают в какую-то дверь.

– Пусти! Отпусти меня! Я охрану сейчас позову, – визжу я.

– Зови, – спокойно отвечает Матвей, отодвигая меня в сторону и прижимая к стене.

– Руки убрал от меня, – стараюсь говорить уверенно, но слышу, что голос меня подводит.

Его запах попадает в лёгкие, и я начинаю задыхаться. Его глаза так близко, прямо как во сне. А губы…

– Я скучал, – хрипит Матвей, поднимая руку, и пытается дотронуться до моей щеки.

– А я нет, – отдёргиваю голову и вру.

От его близости плакать хочется, а от тепла тела зажмуриться и представить, что ничего не было. Что всё мне только приснилось, и мы просто были в разных городах.

– Где курицу свою потерял? – спрашиваю, раздражаясь ещё сильнее.

– Понятия не имею, о ком ты, – улыбается Матвей.

– Ты идиот?

– Идиота бы твой отец не взял на работу, – и снова лыбится.

– Матвей, отойди от меня и дай мне уйти, – чувствую, что я сейчас расплачусь или меня стошнит.

Ни то, ни другое меня не устраивает, так что пытаюсь выкрутиться из его рук.

– Не могу, Златовласка, – пожимает плечами Матвей. – Я уже раз дал и чуть не сдох без тебя.

– Иди лапшу вешай кому-то другому, – рычу в ответ, но глупое сердце прямо заходится от радости.

– А я тебе хочу, – и снова поднимает руку, только теперь успевает провести по щеке пальцами. – Хочу всю тебя обвешать всем чем захочешь, только чтобы моя была. Только чтобы мне мозг выносила и только мне улыбалась.

– Идиот, – шиплю на Матвея, а к горлу ком подступает, уже который раз за утро.

– Златовласка моя, прости меня, – Матвей наклоняется к уху и шепчет так нежно, что я не могу себя сдержать и всхлипываю, зажмуриваюсь. – Прости. Я такой дебил, козёл, мудак. Да я действительно бомжом стал, потому что мой дом – это ты.

– Заткнись, – пытаюсь остановить его осипшим голосом, но Матвей будто не слышит.

– Я ехал тогда к тебе, обрадовать и сказать, что скоро переезжаю в город и буду работать в одной престижной фирме. И если я раньше особо не стремился к этому, то сейчас хочу доказать, что могу намного больше, чем просто поля вспахивать, – Матвей склоняется ко мне ниже, приподнимает голову за подбородок и, приблизившись к губам, шепчет. – Златовласка моя. Золотко моё. Я тебя больше не отпущу. Моей станешь. Только моей.

– Не стану, – пищу, дёргая головой, но кто же мне даст сейчас вырваться, когда эти загребущие руки уже сковали меня.

Губы Матвея как ураган обрушиваются на меня, заставляя задохнуться от эмоций. Я так скучала по нему, так мечтала о его тепле, что сейчас боюсь, чтобы он не исчез.

– Моя вредина, строптивая девочка. Дышать без тебя не мог, – хрипит Матвей, вжимая меня в стену всем телом, а у меня будто что-то щёлкает в голове, и я быстро начинаю отпихивать его от себя.

– Прекрати, – шиплю на него. – Не дави мне на живот, Матвей! – уже злюсь.

– Тебе плохо? – слышу озабоченность в его голосе.

– Нет, но ты можешь сделать плохо, если будешь так вжимать меня, – строго говорю ему.

– Кому плохо? – Матвей хмурится, а я набираю в лёгкие побольше воздуха и пытаюсь вытолкнуть из себя эти слова, но что-то останавливает.

– Скажи мне, что ты не спал с ней. Поклянись! – рычу Матвею.

– Клянусь, – твёрдо отвечает он, продолжая сверлить меня своими глазищами.

– Я, кажется, немножечко беременна, – шепчу и опускаю голову.

– Да! – выкрикивает Матвей, хватая меня на руки, и начинает кружить по кабинету. – Я так надеялся, что у меня получится.

– Что получится? – смеюсь я, но всё же спрашиваю.

– Всё получится, – хитро смотрит на меня Матвей, а я начинаю догадываться.

– Ах ты…

– Самый лучший и любимый? – перебивает он меня.

– Козёл! – выкрикиваю, пытаясь соскочить с его рук. – Я здесь места себе не находила! А он, оказывается, специально меня беременной сделал!

– Кто беременный? – в кабинет резко открывается дверь, и на пороге стоит бледный папа.

– Папуль, я, кстати, хотела поговорить, – снова пытаюсь слезть с рук Матвея, но он всё не отпускает. – Я, кажется, немного погорячилась с работой. По крайней мере, на ближайшие пару лет точно.

– Больше, чем на пару лет, – над головой раздаётся твёрдый голос Матвея. – А ещё я хочу попросить руки Вашей дочери.

– Да теперь у тебя выхода нет, Жернов, – рычит папа. – Ты теперь под строгим присмотром.

– Согласен, – улыбается этот идиот.

– А у меня спросить не хотите? – злюсь уже на обоих.

– Поздно, дочка. Смысла спрашивать у тебя уже нет, – отвечает папа и подходит к нам, заключая в объятиях.