Укрощение строптивой в деревне

Глава 7

***

– А я думала, ты здесь умерла уже, – раздаётся где-то со стороны окон и так неожиданно, что я взвизгиваю от испуга.

– Что тебе нужно? – спрашиваю, раздражённо замечая на подоконнике ту самую девчонку, Соня, кажется, её зовут, что привела меня вчера обратно.

– Да вот, стало интересно познакомиться с той, из-за которой мой брат теперь на больничном, – и так улыбается, что я не могу сдержать ответную улыбку.

– Я твоего брата никуда не отправляла, – бурчу и снова возвращаюсь к вечерним процедурам.

Всё тело печёт и чешется от укусов комаров и мошек. Тётя Люся принесла мазь от зуда да антигистаминное дала, но я всё равно похожа на какую-то лягушку.

Такого вида у меня ещё никогда не было. А самое ужасное, что у меня в косметичке нет ничего, что могло бы помочь скрыть этот ужасный вид.

Больно соглашаться с этим неотёсанным соседом, но он был прав. Я действительно похожа на уродку сейчас.

– Нужно ромашку заварить с чередой, и тогда сразу легче станет, – говорит Соня, продолжая сидеть на подоконнике.

– А с чего ты взяла, что мне нужны твои советы? – спрашиваю, рассматривая её более внимательно.

Мелкая она, сразу видно, что ещё девочка. Скорее всего, школьница. Какая-то наивная, можно сказать, но что-то в ней есть притягивающее.

Даже этот её вид взбалмошной девчонки вызывает интерес. Может, мне не так и скучно будет здесь, если я смогу хоть с кем-то общаться. Подруги у меня и так есть, а эта Соня сойдёт на лето.

Хотя я очень надеюсь, что отец остынет и заберёт меня раньше.

– Раз не нужны, то продолжай бороться с укусами сама, – и снова пожимает плечами. – Только чесать не вздумай, а то занесёшь заразу какую-то из-под ногтей, потом в больницу попадёшь.

– Из-под моих ногтей зараза не заносится, – отвечаю, поднимая вперёд руку с идеальным маникюром и демонстрируя этой козе.

– А, ну ясно. Куда же нам, бомжам, да? – спрашивает с прищуром, а мне становится не по себе.

Отворачиваюсь от этой девочки и понимаю, что мне стыдно, но я буду не Злата Березина, если признаюсь в этом.

– Да ладно тебе, – говорит совершенно безобидно Соня. – Мотька злой просто, вот и ходит по дому на костыле да бурчит себе под нос, как ты его называла.

– Боже, что это за обращение – Мотька, – кривлюсь только от самого произношения.

– Эй, полегче, – осекает меня Соня так, что я даже замираю. – Ты сейчас о моём брате говоришь. И называть его так могу только я. Для тебя он Матвей. Ну или бомж, – хихикая, добавляет.

– А тебе домой, случайно, не пора? – спрашиваю у гостьи.

– Нет пока.

– А ты не хочешь проводить меня в душ? – снова задаю вопрос в надежде на то, что Соня согласится. – Тёть Люся с дядей Савой уехали куда-то, а я не могу больше терпеть это жжение.

– А кто тебе мешает сходить самой? – непонимающе смотрит на меня Соня, а я только глаза закатываю. – Ой, блин, или ты из этих, которые по девочкам?

– Что ты несёшь? – подскакиваю со стула. – Вы здесь совсем все идиоты? Я же не прошу тебя со мной в душ заходить. Мне только чтобы ты постояла рядом. Не хочу больше встречаться с вашим быком.

– Тю, так Борька на лугу ещё, – выдыхает Соня. – Но я, чесслово, подумала, что ты из этих. Фу, противно даже.

Она передёрнула плечами и сделала такое лицо, что я, вместо того чтобы обидеться, засмеялась.

– Так сходишь со мной?

– Пошли, – кивает Соня и спрыгивает с подоконника. – Тут подожду тебя.

От радости, что я смогу смыть с себя всю усталость сегодняшнего дня, собираю сумку для душа. Только в этот раз вместо пижамы с шортиками достаю брюки и футболку с длинным рукавом.

Здесь, оказывается, не делают заборы, разделяющие сады соседей, а между дворами вообще калитки есть. Это же как тут жить можно, если вся твоя жизнь на виду? Почти вся. Только основной двор может быть огорожен, как у тёти Люси с дядей Савой. Да и то, оградой это сложно назвать. У них такие щели между досками, что рука свободно пролазит.

Это всё я успела узнать от тёти утром, а после ещё долго рассматривал всё вокруг. А чем ещё заняться здесь, если связи нет. Интернета тоже. И оказалось, что даже мой ноут тут бесполезен. Я так по-идиотски себя ещё не чувствовал ни разу.

Несколько раз хотела попросить у тёти Люси позвонить папе и попросить хотя бы какие-то привилегии, но быстро останавливала себя.

Но я что-то придумаю. Сегодня просто слишком стрессовый день для моей психики, я ещё не адаптировалась. А вот завтра начну строить план, как вернуться домой побыстрее.

Что там сегодня сказал дядя Сава: я здесь на исправительных работах. Чтобы вспомнила свои корни.

Вот и начну вспоминать. Я могу быть хорошей, когда нужно.

– Ну ты скоро там, – кричит с улицы Соня.

– Выхожу уже.

Подходя к саду, у меня задрожали ноги. Всё же страшно, когда на тебя смотрит огромный бык. Оглядываюсь по сторонам, что не остаётся незамеченным.

– Не переживай ты так, – говорит Соня. – Я же говорю, Борька ещё на лугу. Сейчас с тобой постою, чтобы куры с индюками тебя не съели, и пойду за ним.

– И не боишься ты его? – спрашиваю, не понимая, как её родители не боятся давать ухаживать за таким монстром.

– Да что его бояться? – улыбается она. – Борька у нас ручной.

– Ага, я так и поняла.

– А кто же тебе виноват, что ты вопить начала да убегать от него, – уже в открытую хохочет Соня. – Вот он и подумал, что ты с ним поиграть решила.

– Да, обалдеть, у вас здесь развлечения, – отвечаю и снова чувствую неловкость.

– Иди давай, а я пойду вон туда, под яблоню, – Соня указывает куда-то вглубь сада. – Как покупаешься, крикни. Проведу обратно.

Киваю ей и захожу в душ. И снова неожиданность. Если утром вода была чуть ли не ледяная, то сейчас она кипяток.

– Это просто издевательство какое-то, – шиплю себе тихо.

Но как только привыкаю к воде, меня осеняет мысль, что я второй день совершенно не думаю об Игнате. Он меня предал. Изменил мне с официанткой, козёл, а я даже не страдаю. Что такое?

Это на меня так действует то, что отец решил меня наказать, вместо того чтобы узнать причину, почему его дочь сожгла клуб? Или, может, это мой мозг сопротивляется тому, что я попала в место, о котором так часто слышала от мамы, но так и не помню, чтобы я здесь когда-то была.

А ещё… за дверью раздаётся какой-то стук, выдёргивая меня из грустных мыслей и настораживая. Закручиваю вентиль и прислушиваюсь. Вроде всё тихо, но страх, что это снова может быть бык, подстёгивает быстро вытираться и собираться идти обратно в дом.

Открываю осторожно дверь душа и сначала высовываю голову, и тут же сама себя начинаю ругать: на кого я похожа со стороны, блин. Точно не на самую модную девушку Москвы.

Поправляю на себе футболку, которая прилипает к мокрому телу, и выхожу из душа, но стоит мне закрыть дверь, как снова прирастаю к земле.

На меня смотрит ещё одно уродское создание. Индюков я видела только на картинках, ну или в зоопарке. А сейчас мне оказана большая честь смотреть на это нечто сине-чёрного цвета, с огромным хвостом, раскинутым в виде веера, и ярко-красной головой.

– Боже, да когда же это всё закончится, – шепчу, пытаясь найти глазами Соню.

Но тут это чудище произносит неясный булькающий звук и срывается в мою сторону, растопырив крылья.

– Ой, мамочки, – взвизгиваю, разворачиваясь, и только собираюсь убежать, как врезаюсь в твёрдую грудь и слышу шипение над головой.

– Ты знаешь, Золотко, мне кажется, что это меня решили наказать, – басит голос Матвея, прижимая меня одной рукой к себе, а я сжимаюсь в страхе, так как понимаю, что сейчас мне в ноги может прилететь от этой дикой птицы. – Пошёл вон! – раздаётся над моей головой чуть громче.

Не знаю, кому он это говорит сейчас, но я даже глаза боюсь открыть. Стою, прижавшись к нему, и пытаюсь понять, ушёл индюк или нет.

– Ну и долго ты будешь тереться об меня? – вопрос Матвея остужает получше утреннего душа.

Вскидываю голову, чтобы послать его, но рот открыть не могу. На меня внимательно смотрят голубые глаза, в которых можно увидеть отражение неба.

Фу, Злата, очнись! Ты что несёшь?

– Это не я трусь о тебя, это ты находишься в нашем саду, – отвечаю, пытаясь выпутаться из его тисков.

Подмечаю, что он и правда с костылём. Что-то неприятное колет в груди, но я это опускаю.

– По твоей вине я не могу выполнить сегодня свою работу, – Матвей склоняется чуть ниже. – Так что готовь свою прекрасную задницу. Завтра будешь отрабатывать.

– Что? – непонимающе смотрю на этого мужлана и начинаю дёргаться в его руках. – Отпусти меня, – шиплю. – И ничего я тебе отрабатывать не буду.

– Золотко, ты ещё не поняла, куда ты попала? – вопрос звучит так, будто я в каком-то рабстве, но ещё не догадываюсь об этом.

– Прекрати меня так называть, – огрызаюсь.

– А то что? – Матвей склоняется ещё ниже, заставляя меня прогнуться.

– И руки убрал, – добавляю тише и чувствую, как у меня начинает подрагивать тело.

Но это явно не от страха.

– Интересно, а твой рот тоже ядовитый, как и слова? – спрашивает Матвей, а в следующий миг впивается мне в губы, заглушая мой крик.