Укрощение строптивой в деревне

Глава 8

Матвей

Сижу за ноутом и сверяю все данные для своего проекта, которой должен буду представить через месяц в столице, а в голове звучат слова отца:

– Да что же с тобой делать-то? Уже вся Берёзовка гудит о том, что ты сегодня девку какую-то гонял с утра по саду. У тебя совесть есть, Матвей?

– Бать, никого я не гонял, – отвечаю, стараясь найти удобное положение ноге.

Сосед всё-таки отвёз меня с утра в район и оказался прав. Гипс мне наложили, но сказали, что через три недели снимут.

– А что ты делал? И как ты умудрился сломать палец? – орёт батя.

– Борька наступил, – отвечаю, вспоминая утро.

– Давно пора этого переростка на бойню, – рычит он.

– Борьку не трогай, – смотрю на батю зло. – Не он виноват, что к соседу столичную мажорку занесло. Она его испугала.

– Да это Борька твой любого испугает! – взрывается отец.

– Бать, – смотрю на него исподлобья и чувствую, что сейчас снова поссоримся, – если некому работать, так я и с гипсом могу, – добавляю. – Левая нога у меня рабочая.

– Голова бы твоя работала, – бурчит батя, устало растирая лицо руками. – Так, стоп, что за столичная мажорка?

Ух ты, дошло наконец-то.

– Племянница дядь Савы с тёть Люсей.

– Ульянкина, что ли? – переспрашивает батя, а я только моргаю. – Ульяна – это сестра Люськина старшая была. Они с Люськой как две капли воды похожи были, и не скажешь, что погодки. А когда уехали учиться в город, то Люська вернулась, а Ульянка на практику уехала и нашла себе какого-то нефтяника, – батя постучал по столу пальцами, улыбаясь каким-то своим мыслям, но быстро сник. – А через несколько лет сообщили, что она тяжело больна. Хотя на тот момент у них уже был ребёнок. И вот же как жизнь сложилась. Никакие деньги не смогли спасти её. Так и остался её нефтяник с дочкой.

– Зато деньги могут испортить, – буркнул я.

– Что? – переспросил батя.

– Да нет, ничего, – быстро спохватился. – Так говоришь, что мне нужно выйти? – спрашиваю, переводя тему.

– Нет уже, – отмахивается он. – Сиди уже дома. Там же сено должны были привести. Так что будешь в этом году только руководить.

– Ну тогда я домой пошёл, – попрощался с батей, пообещав заскочить на неделе, и ушёл.

И вот сейчас, вместо того чтобы готовиться к сдаче дипломной работы, я перебираю в голове всю информацию, которую собрал об этой мажорке.

И интернет мне тоже неплохо помог. Да, не такая у нас и глушь. Нужно только знать, что делать и как пользоваться благами.

Учитывая, что у Златы достаточно большой список косяков, могу предположить, что девочка себе ни в чём не отказывала. Так почему бы и мне не совместить приятное с полезным.

Пока ехали в больницу, дядя Сава дал добро на воспитательный процесс, а кто я такой, чтобы старшим отказывать.

Да и дело не только в том, что она меня бесит, и хочется её наказать. Она мне напоминает одну мою огромную ошибку, которая когда-то клялась в чистой и светлой любви, а я верил. Но стоило мне уйти в армию, как она начала ноги раздвигать перед каждым. А в итоге ускакала в столицу и выскочила замуж за какого-то кошелька.

– Моть, – в дом забегает Сонька, – Борьку нужно забирать, а Златка твоя не выходит из душа.

– А при чём здесь Борька и Злата? – непонимающе смотрю на сестру.

– Да она попросила меня посторожить её, пока купаться будет. Но я не знала, что городские любят весь бак на себя спускать.

– И что ты хочешь? – смотрю на Соньку, но уже знаю её ответ.

– Посторожи её, а, – просит Соня. – А я быстро сбегаю туда и назад.

– А с чего это ты решила, что мне есть до неё дело? – спрашиваю у сестры.

– Ну будь ты человеком. Она же и так, бедолага, обделённая, – вздыхает Соня, а я зависаю. Чем это, интересно? – Деньгами не покроешь то, что у неё внутри дыра.

– А ты когда умной такой стала? – сощуриваюсь.

– Это не я, – улыбается сеструха. – Это бабуля с тёть Люсей так говорят. Ну так что, поможешь?

Ковыляю к летнему душу соседей и пытаюсь понять, какого хрена я согласился. Но стоит мне подойди к нему, как в меня сразу влетает эта неугомонная.

Господи, да она ходить умеет?

– Ты знаешь, Золотко, мне кажется, что это меня решили наказать, – шиплю, прижимая её к себе одной рукой, и вдыхаю её запах. – Пошёл вон! – выкрикиваю, замечая мчащегося на нас индюка.

Он сразу останавливается от моего крика и начинает сдавать назад. Злата попискивает в моих руках, а я чувствую, что мне становится слишком приятно от этих движений.

– Ну и долго ты будешь тереться о меня? – спрашиваю, начиная злиться, только пока не знаю на кого.

Златовласка вскидывает лицо вверх, и я замечаю, как её глаза начинают бегать по мне. То, что девки сами на меня вешаются, знают все. Но то, что и эта мажорка так быстро повелась, даже льстит.

– Это не я трусь о тебя, это ты находишься в нашем саду, – резко отвечает Злата, будто приходит в себя.

Ах, ты, коза такая городская. Нужно начинать учить тебя манерам. Сжимаю её в руке чуть сильнее и склоняюсь, чтобы она точно уяснила всё.

– По твоей вине я не могу выполнить сегодня свою работу. Так что готовь свою прекрасную задницу. Завтра будешь отрабатывать.

– Что? – её глазки начинают бегать, и она пытается выпутаться из моих рук. – Отпусти меня, – шипит. – И ничего я тебе отрабатывать не буду.

– Золотко, ты ещё не поняла, куда попала? – стараюсь говорить так, чтобы напугать, но чувствую, как по её телу пробегает дрожь, перекидываясь и мне.

– Прекрати меня так называть, – снова пытается оттолкнуть, только как-то слабо в этот раз.

– А то что? – склоняюсь ещё ниже, заставляя её прогнуться.

– И руки убрал, – говорит ещё тише, пробегаясь пальчиками по моей груди.

Такой реакции у меня не было давно. Очень давно. Но поделать ничего не могу, да и не я решил проверить границы.

– Интересно, а твой рот тоже ядовитый, как и слова? – спрашиваю и впиваюсь в её губы.

Злата пищит и старается вырваться, но стоит её сдвинуть чуть в сторону и прижать спиной к стенке душа, как всё её сопротивление заканчивается.

От тихого стона вибрируют губы, и я напрочь забываю, что у меня палец сломан. В голове слетают все предохранители.

Подкидываю её под задницу одной рукой, заставляя обвить себя ногами, и удивляюсь, что она толком ничего и не весит. Ненамного тяжелее Соньки.

Но то, с каким рвением отвечает на поцелуй, запускает другие мысли, от которых начинает покалывать за грудиной, перебивая всё желание.

Отрываюсь от её рта, смотрю в глаза её затуманенные и рычу:

– А рабочий ротик у тебя. Хорошо натренировалась в столице, как я погляжу.

От удара по щеке даже ухо закладывает. На секунду теряюсь, но для Златы этого хватает, чтобы соскочить с меня. Схватив сумку, зло бросает:

– Ты всё же мудак, Матвей. Как и все.

Тру щеку, чувствуя жжение, и пытаюсь понять, нахрена я её поцеловал?