Ведьма для оборотней

Глава 13

Всё, время игр закончилось. Стоило Хейли переступить порог своего дома, как Калеб сорвался. Один рывок, и она уже висит на его плече. Сочный шлепок по её заднице прорезал тишину вечера. Она думала, что прощание — это конец, но это было лишь вступление.

Когда мы шагнули сквозь портал обратно в наше логово, от неё разило течкой так сильно, что у меня темнело в глазах. Адреналин от побега смешался с её соками, превращая её в ходячую провокацию.

— Особенно когда ты снова течешь как послушная сука, — выплюнул я ей в лицо, когда Калеб швырнул её на матрас.

Она попыталась вскочить, но я перехватил её руки, рывком заломил их за спину и стянул шелковым шнуром. Хватит с неё свободы. Одним движением я перевернул её на живот, вминая лицом в подушки. Её аппетитная попка, приподнятая и беззащитная, теперь была идеальной мишенью.

Мир за пределами этой комнаты перестал существовать в ту секунду, когда Калеб швырнул Хейли на матрас. Запах её дома, пресный и человеческий, мгновенно выветрился, вытесненный тяжелым, мускусным ароматом нашего гона. Но под этой яростью пульсировала дикая, первобытная нежность. Мы едва не сошли с ума, пока искали её — эта пустота в груди, когда она шагнула в портал, была хуже смерти.

Я чувствовал, как под моей кожей перекатывается магия, подпитанная её дерзким побегом. Она украла нашу силу, чтобы уйти, и теперь эта же сила требовала вернуть долг сторицей, заставляя наши сердца биться в унисон. Она пахла страхом, адреналином и тем самым порочным призывом, который её тело источало вопреки её воле — призывом Истинной, которая нашла своих хозяев.

— Ты думала, что портал — это дверь на свободу? — прорычал я, пока Калеб фиксировал её руки. — Нет, Хейли. Это была просто нить, за которую мы притянули тебя обратно к сердцу. К нашему общему дому.

Мы не оставили ей шанса. Одна рука притянута к изголовью, вторая — свободная, но бесполезная против нашей мощи. Черная шелковая повязка на глазах лишила её ориентации, заставляя обострить все остальные чувства. Теперь она слышала только наше дыхание и чувствовала нашу любовь, превращенную в одержимость. Я рывком перевернул её, заставляя встать на колени. Хейли попыталась протестовать, её бедра задрожали, но Калеб уже был впереди.

— Соси, маленькая дрянь, — прошептал он, и в этом «дрянь» было больше обожания, чем в любых стихах.

Он стальной, но осторожной хваткой вцепился в её волосы, заставляя её прогнуться в пояснице. Хейли всхлипнула, но когда Калеб коснулся её губ, она открыла рот, послушно и жадно принимая его, признавая власть, без которой её собственное тело уже не могло функционировать. В тишине комнаты раздались влажные звуки её капитуляции — она больше не боролась с нами, она впитывала нас.

Я устроился сзади, глядя на её аппетитную попку, которая дрожала от напряжения. Её киска буквально захлебывалась — прозрачная, тягучая смазка стекала по бедрам. Это был аромат её любви, её признания нашей силы.

— Твоей смазки так много, что она должна принадлежать нам целиком, — прошептал я, проводя ладонью по её разгоряченной коже.

Я запустил два пальца в её горячее, хлюпающее лоно, чувствуя, как она непроизвольно сжимается вокруг моей руки, умоляя о большем. Я набрал на пальцы обильную порцию этой горячей влаги и начал медленно, властно размазывать её по складкам ануса.

— Нет... — послышалось глухое мычание, но её тело выгнулось навстречу моим пальцам.

— Да, — отрезал, продолжая втирать её же соки в маленькое, тугое колечко. — Ты — наша жизнь, Хейли. Каждая твоя клеточка, каждая твоя тайна. Мы выжжем этот побег из твоей памяти, чтобы оставить там только нас.

Наказание было жестким, но оно было необходимо, чтобы срастить нас окончательно. Я чувствовал, как её анус трепещет под моими пальцами, как он постепенно сдается под напором моей воли и её собственного возбуждения. Я растягивал её, готовя к тому, что она станет нашей полностью, без остатка.

— Сейчас, Хейли. Ты почувствуешь, как два Альфы становятся твоей единственной реальностью, — я приставил головку к растянутому входу.

Я вошел. Медленно, давая ей прочувствовать масштаб нашей связи, заполняя ту пустоту, которую она сама создала своим побегом. Хейли захлебнулась криком, её тело задеревенело, но это была не просто боль — это было завершение пазла. Калеб в это время продолжал заполнять её рот, лаская её нёбо, не давая ей ни секунды одиночества.

Я уперся руками в её поясницу и начал двигаться. Каждый толчок был признанием в любви, облеченным в форму обладания. Я чувствовал её внутренний трепет, её слезы, которые теперь были слезами облегчения. Она была растянута между нами, лишенная зрения, но наделенная новым смыслом.

— Чувствуй нас, Хейли, — рычал Калеб, вплетая свою магию в её сознание. — Мы никогда не отпустим тебя, потому что без тебя нас нет.

Мы брали её долго, изматывающе, вытравливая из неё саму возможность существовать отдельно. К тому моменту, когда я излился внутрь её узкого прохода, а Калеб заполнил её рот, Хейли обмякла, полностью доверяя нам свой вес.

Она больше не была человеком, потерянным в чужом мире. Она была нашей Омегой, нашей душой и нашей единственной истиной, навеки запертой в объятиях своей стаи.