Ведьма для оборотней

Глава 4

Воздух вокруг нас вибрировал от напряжения, превращаясь в густой, наркотический туман. В нос бил мой собственный запах ледяной мяты, смешанный с едким электрическим озоном Калеба, но над всем этим царила она. Сейчас она пахла не просто сладостью, а созревшим, истекающим соком плодом, который сорвали и раздавили.

Девчонка под нами билась, как пойманная птица, но её сопротивление только подливало масла в огонь моего зверя. В штанах было не просто тесно — там всё горело. Плоть пульсировала в такт моему бешеному пульсу, требуя немедленного входа.

Калеб зафиксировал её голову, его пальцы впились в её подбородок, заставляя смотреть на нас, признавать нас. Он был холодным стратегом, но я видел, как его зрачки затопили золото глаз, оставляя лишь тонкую кайму. Он хотел её не меньше моего.

— Смотри на нас, — прохрипел он, и этот звук стал для меня командой.

Я сорвал с неё джинсы одним рывком. Мне нужно было чувствовать её кожу. Стоило мне нащупать её ладонью, как я зарычал, чувствуя, насколько она готова. Она была мокрая насквозь. Её тело уже вовсю призывало нас, пока разум еще пытался бороться.

Проник внутрь сразу двумя пальцами, и моё дыхание вырвалось из легких рваным хрипом.

— Пиздец какая узкая... — вырвалось у меня.

Стенки внутри неё были горячими, пульсирующими и такими тесными, что мои пальцы едва двигались.

— Отпустите! Пожалуйста... — её последняя попытка вырваться была жалкой. Она ударила меня кулачком в плечо, но для моего тела, накачанного адреналином и магией, это было не сильнее касания ветра.

— Хватит сопротивляться, куколка, — толкнул пальцы глубже, до самого упора, чувствуя, как она вскрикнула прямо в губы Калебу. — Посмотри на себя. Твоя киска вся мокрая, она буквально заглатывает мои пальцы. Ты течешь для нас, маленькая дрянь. И ты кончишь для нас. Прямо сейчас.

Задал быстрый, бесстыдный ритм, намеренно грубо задевая её клитор большим пальцем. Я хотел сокрушить её волю этим удовольствием.

— Да... — мой голос превратился в животный рокот. — Расслабся девочка.

Рука Калеба внезапно вцепилась в ворот её футболки. С треском, который заглушил шум ручья, он разорвал ткань сверху донизу. После спусти шашечки лифа, грудь девчонки, нежная и подрагивающая на холодном воздухе, обнажилась перед нами. Её соски были твердыми, как гранит, и Калеб мгновенно накрыл одну из них ладонью, сжимая и оттягивая, заставляя её выгнуться дугой.

— Смотри на неё, Джейс, — выдохнул Калеб, его озон стал таким плотным, что казалось, по коже бегут настоящие молнии. — Она создана для этого.

Я не сбавлял темпа. Мои пальцы продолжали истязать её изнутри, выжимая из неё все соки. Я чувствовал, как её мышцы начинают непроизвольно сокращаться. Это было оно.

— Давай, милая, — придвинулся ближе, обжигая её шею своим мятным дыханием. — Кончай для нас.

Надавил сильнее, делая резкий, глубокий выпад пальцами. Её тело свело судорогой. Она закричала — громко, исступленно, — когда мощный оргазм накрыл её. Но в ту же секунду, когда стенки её киски ритмично сжали мои пальцы, произошло нечто странное.

Сиреневая магия, которая до этого лишь слабо мерцала, вдруг вспыхнула ослепительным разрядом. Она пронзила её тело изнутри, проходя сквозь наши руки — мой ледяной холод и озон Калеба. Это был магический перегруз. Истинность и оргазм выбили предохранители в её сознании.

Её глаза закатились, крик оборвался на полувздохе, и она мгновенно обмякла в наших руках. Пульс бился часто-часто, но сознание ушло, не выдержав натиска двух волков и собственной проснувшейся силы.

— Твою мать... — вытащил пальцы, глядя на её бездыханное тело. Моя ладонь была залита её соками и подрагивала от остаточного электричества.

— Переборщили, — Калеб тяжело дышал, поправляя разорванную одежду на её груди, хотя его взгляд всё ещё был голодным. — Её магия не готова к такому уровню стимуляции.

— Что теперь? — посмотрел на него, чувствуя, как мой член всё ещё требует крови.

— Теперь мы забираем её отсюда. Она должна проснуться там, где мы будем полностью контролировать ситуацию.

Калеб легко подхватил её на руки, прижимая её обнаженную грудь к своей рубашке. Её карамель теперь пахла затихающим штормом.

— Идем к домику, — бросил он. — Ночью она придет в себя, и тогда мы закончим.