Воронов. Жена по контракту

Глава 18

Выскользнув из спальни в пустой, слабо освещённый коридор, я инстинктивно запахнула кардиган, словно он мог защитить меня от надвигающейся катастрофы.

Сжимая в руке картонную карточку с летящим почерком хозяйки дома, я спускалась по широкой лестнице, стараясь ступать абсолютно бесшумно. Мой мозг, уставший от эмоциональных качелей этого бесконечного дня, пытался оценить всю происходящую ситуацию. Демид уехал проверять мою виновность. Элеонора подсунула через горничную записку и вызвала меня одну, без свидетелей. Что-то подсказывало мне, что это не было случайностью.

Зимний сад, скрытый за стеклянными раздвижными дверями на первом этаже, встретил меня влажной прохладой и густыми тенями. Лунный свет, пробиваясь сквозь стеклянный купол, выхватывал из мрака переплетающиеся ветви экзотических растений и силуэты мраморных статуй.

Элеонора Георгиевна сидела в массивном плетёном кресле у небольшого фонтана, задумчиво покачивая в руке фарфоровую чашку. Заметив меня, она плавным жестом указала на свободное место напротив.

- Садитесь, Елена, - её голос звучал сухо и по-деловому.

Я опустилась на краешек кресла, сохраняя идеально прямую спину.

- Не буду тратить ваше время на пустые прелюдии, - матриарх поставила чашку на стеклянный столик и придвинула ко мне тонкую пластиковую папку. - Десять минут назад Илона принесла моему мужу копии банковских выписок. Их любезно предоставил ваш бывший супруг, умоляя спасти Демида от «брачной аферистки». Там указано, что на ваше имя открыт транзитный счёт, куда переведены полмиллиона украденных рублей.

Я даже не взглянула на папку. Продолжала смотреть прямо в спокойные, безжалостные глаза Элеоноры.

- И вы, конечно же, поверили бумагам, которые принесла женщина, ненавидящая и меня, и Демида?

- Я верю фактам, Елена. И факты говорят о том, что вокруг Демида Тимуровича снова разворачивается грязный скандал, - Элеонора сцепила пальцы, унизанные тяжёлыми перстнями. - Аристарх не станет подписывать контракт с человеком, чью жену завтра могут увести с нашего юбилея в наручниках.

- Позвольте задать вам один вопрос, Элеонора Георгиевна, - произнесла я ровно. - Вы действительно верите, что я украла эти деньги?

Хозяйка дома помолчала секунду дольше, чем требовала светская вежливость.

- Я верю фактам.

- Нет, - мягко, но твёрдо возразила я. -Вы верите бумагам, которые принесла женщина, потерявшая сегодня вечером всё, за что боролась. Это разные вещи.

Я не взяла папку. Вместо этого я открыла телефон и положила его на стеклянный столик между нами экраном вверх.

- У меня есть кое-что, чего нет у Вадима. Десять лет я вела его личную бухгалтерию. Не фирменную - личную. Я знаю пароли от его облачного хранилища, которые он не менял с две тысячи восемнадцатого года, потому что считал меня слишком глупой, чтобы ими воспользоваться.

Элеонора Георгиевна не пошевелилась. Только её взгляд стал чуть острее.

Я вошла в хранилище. Пальцы не дрожали - я делала то единственное, что умела делать хорошо: разбираться в бумагах человека, который думал, что я ничего не вижу. Несколько секунд ожидания, пока подгружались файлы.

Переписка Вадима с Илоной. Три дня назад. Подробная, деловая, с конкретными инструкциями: как использовать мои паспортные данные для открытия транзитного счёта через подставную контору, как организовать удалённый доступ к моему телефону, чтобы след вёл от моего IP-адреса. Вадим даже уточнял детали — въедливо, по-бухгалтерски, как человек, который всю жизнь страховался от всего.

Я развернула экран к хозяйке дома.

- Вот ваши факты, Элеонора Георгиевна. Мой бывший муж планировал это за три дня до того, как я вошла в этот дом. Он заготовил ловушку заранее - на случай, если я не вернусь. Это не месть брошенного мужа. Это спланированная операция в интересах Илоны.

В зимнем саду стояла полная тишина, если не считать тихого плеска фонтана. Элеонора долго смотрела на экран. Её лицо не изменилось — но что-то в нём сдвинулось. Та особая неподвижность, которая бывает у людей, когда они пересматривают уже принятое решение.

Она медленно взяла папку с банковскими выписками и отодвинула её в сторону.

- Вы умная женщина, Елена.

- Нет, - покачала я головой. - Я просто прожила рядом с трусливым человеком достаточно долго, чтобы знать, как он страхуется.

Пауза. Фонтан негромко журчал в темноте.

- И всё же, - проговорила Элеонора после долгого молчания, - я хочу понять одну вещь.

Она достала из кармана кардигана сложенный вдвое лист плотной бумаги и ручку с золотым пером. Положила передо мной.

Я развернула лист. Чистосердечное признание в краже, составленное от моего имени. В самом низу — пустая строка для подписи.

- Подпишите это, - ровным тоном произнесла она. - Утром мы передадим документ Вадиму, он отзовёт заявление, получив деньги из моего личного фонда. Вы соберёте вещи и уйдёте из жизни Демида. Контракт будет спасён, его репутация останется безупречной, а Арина останется с отцом.

Она достала второй листок — банковский чек с открытой суммой.

- А это ваша компенсация. Впишите любые цифры. Вам хватит на спокойную жизнь где-нибудь в Европе. Если вы действительно любите его, Елена, вы сделаете это.

Я смотрела на чек. Понимала всю дьявольскую точность этой ловушки. Меня загнали в угол, используя мои же собственные слова за ужином. Если я подпишу — уничтожу себя, но спасу человека, ради которого ввязалась в эту игру. Откажусь — докажу им, что я лицемерка, и Демид потеряет дело всей своей жизни.

Я медленно протянула руку и взяла ручку с золотым пером.

Элеонора Георгиевна удовлетворённо выдохнула, откинувшись на спинку кресла.

Я зажала ручку в пальцах и посмотрела на чек, а потом на чистосердечное признание, и аккуратно разорвала оба листа пополам. Белый снег бумажных клочков осыпался на тёмный кафель.

Лицо хозяйки дома мгновенно окаменело.

- Я не продаю своё достоинство, Элеонора Георгиевна, - произнесла я спокойно. - И я уже доказала вам, что эти деньги - подстава. Если вы решите отменить сделку после того, что увидели в этом телефоне - это будет ваше право. Но подписывать признание в том, чего я не делала, я не стану ни за какую сумму.

Я поднялась с кресла, собираясь уйти.

Из густой тени раскидистой пальмы раздался тихий, сухой смешок.

- А я говорил тебе, Эля. Говорил, что эта женщина — кремень.

Из мрака оранжереи, тяжело опираясь на трость, вышел Аристарх Львович. На его губах играла довольная, торжествующая улыбка. Элеонора, мгновенно сбросив маску ледяной судьи, мягко улыбнулась мужу.

- Я не устраивал никакой заранее продуманной проверки, Елена, - негромко произнёс старик, подходя ближе. - Вадим действительно приходил ко мне с этими бумажками. Я попросил Элеонору поговорить с вами наедине - хотел посмотреть, как вы поведёте себя, когда рядом не будет Демида. Но исход этого разговора зависел только от вас.

Он взял телефон со столика и изучил переписку, которую я нашла в хранилище Вадима. Лицо его посерьёзнело.

- Это уже не просто семейная грязь. Это спланированная афера с использованием чужих данных. Мои юристы займутся этим сегодня же ночью. - он вернул телефон и посмотрел на меня в упор. - Вы молодец, девочка. Нашли доказательства, не стали ждать, пока кто-то придёт и спасёт вас. Именно это я и хотел увидеть.

-Облегчение тёплой волной хлынуло в грудь - и тут же было прервано резким, пугающим звуком.

Стеклянные двери зимнего сада с грохотом распахнулись, ударившись о стены.

На пороге стоял Демид. Его рубашка была распахнута на груди, дыхание сбилось, а лицо казалось мертвенно-бледным. Взгляд, полный отчаяния, был прикован ко мне.

В своей широкой, дрожащей руке Воронов сжимал грязного, испачканного в мазуте плюшевого медведя. Того самого, с которым Ариша никогда не расставалась и который должен был сейчас находиться под охраной за закрытой дверью.

- Лена... - голос Демида сорвался на глухой, болезненный хрип. - Вадима только что нашли без сознания в серверной. Арина исчезла.