Восторг гаргульи

Глава 12

Отмеченная

Саммер

В голове бардак, грудь сжимается от бесчисленных эмоций и ощущений, которые я не могу удержать.

Мне нужен воздух.

Мне нужно…

Я не знаю, что мне нужно.

Мой мозг вытек в тот момент, когда я увидела его член, не в силах отреагировать, кроме как смотреть на его массивный придаток.

Он привел меня сюда, чтобы трахнуть. С его гладким пахом было легче забыть, что он голый, и теперь я понимаю, насколько тонок барьер между нами.

Я чувствую его порочные, неистовые желания, а вместе с ними и его шаткую сдержанность. Сдержанность, которая ломается. Я не знаю, откуда это знаю ‒ я просто знаю.

‒ Нет! ‒ кричит он мне вслед.

Глядя назад, на его лицо, пламя, мерцающее на его ладонях и светящемся члене, мое сердце чуть не вырвалось из груди.

Я хочу, чтобы он поймал меня. Я в ужасе от того, что сделаю, если меня поймают. Я бегу быстрее, глубже в церковь.

Его когти цепляются за мой свитер, он рвется и цепляется. Я спотыкаюсь вперед и уклоняюсь, когда его руки опускаются. Он приземляется с глухим стуком, падая и разбивая пол с деревянными балками. Пока он выпрямляется, я снова поднимаюсь на ноги и мчусь вперед.

Я сбрасываю скамейку, ставя скамьи между нами, и бросаюсь к задним дверям, молясь, чтобы они не были заперты. Его крылья взмахивают, рассекая воздух, и я низко наклоняюсь, карабкаясь.

Мои бедра ударяются о церковную сцену, и на какой-то дьявольский момент я представляю, как он ловит меня, стягивает с меня штаны и хватает меня сзади, как дикое животное. Воздух выходит из меня.

‒ Саммер. Остановись!

Его темный голос проникает в меня, тяжелый и полный грубой, гортанной потребности, усиливая мою истерику.

‒ Не делай этого! ‒ ревет он, когда я поднимаюсь на ступень.

Его когтистые руки схватили меня за плечи и притянули обратно к своей груди. Его член натыкается на меня. И я сжимаюсь ‒ мое гребаное лоно трепещет! Я проклинаю свое чертово безумное тело и стиснув зубы, толкаю его локтем. Я хаотично двигаюсь с приливом адреналина, зная, что произойдет, если я останусь с ним еще дольше.

Он знает. О, он знает.

Я не такая. Я Саммер, недавняя выпускница, ищу работу своей мечты. Женщина, которая в вопросе секса скорее теоретик, чем практик. Теперь все по-другому, его жар прижимается к моей спине.

‒ Зуриэль, ‒ кричу я, снова используя его имя против него. ‒ Отпусти меня!

Он мгновенно бросает меня, и я выбегаю из клетки его крыльев. Подобно шелку и бархату, очерченными твердой костью, паутина рвется, когда я ныряю к двери справа от сцены. Он снова ревет, и на этот раз в ярости и разочаровании. Я распахиваю дверь, выбегаю в темную комнату за ней и замечаю другую дверь, которая, как я подозреваю ‒ молюсь ‒ ведет наружу.

Горгулья мчится за мной. Мой страх усиливается, когда я обнаруживаю цепочку на выходной двери. Я разворачиваюсь, отступая внутрь здания.

Его крылья опускаются вокруг меня, захватывая меня.

‒ Нет!

Нагнувшись, его когти цепляются за мой свитер, а я забираюсь под его крылья. Зуриэль рвет мой свитер еще сильнее, оставляя клочки ткани развевающимися по моей спине. Он ловит мою резинку для волос, рвет ее, и мои волосы распускаются свободно.

‒ Я не хочу причинять тебе боль! ‒ ревет он, когда я толкаю дверь и выбегаю из церкви, проскочив через парадные двери.

«Свобода!»

Я останавливаюсь. Летучие мыши, сотни их, сидят на ступеньках и сломанных перилах. Они летят вперед, наполняя воздух, как облако. Я никогда в жизни не видела такого количества.

Сглотнув, я мчусь сквозь них, их крылья касаются моих рук, и я мчусь в ночь. Свежий воздух окутывает меня, как объятия, немного охлаждая мое пылающее, пугающее возбуждение.

Потому что я возбуждена. Я возбуждена с тех пор, как проснулась. Сегодняшний день был чертовски долгим по многим причинам, и моя несвоевременная похоть была лишь одной из них. Я не могу выкинуть Зуриэля из головы. Он был там несколько дней…

Я хотела его с тех пор, как порезала палец на его крыле.

Не имея времени разобраться, почему, я мчусь на кладбище.

Мой разорванный свитер развевается вокруг меня, а ветер щекочет мою обнаженную спину. Дрожа, я чувствую позади себя присутствие Зуриэля. Я на полпути через кладбище, лавируя между старыми, покрытыми мхом памятниками, когда меня осенило.

Он больше не пытается меня поймать. Он просто следует.

Задыхаясь, измученная и резко вдыхая воздух, я достигаю одной из стен памятника и поворачиваюсь к нему лицом.

В следующее мгновение я в плену. Его массивное тело падает сверху и захватывает меня дугой крыльев.

Я врезаюсь в него, бью по его шее, плечам и рукам. Мои руки летают, когда раскрывается его аромат, мужественный и насыщенный, серный и пряный, потусторонний и непередаваемый. Его кулаки впиваются в стены памятника по обе стороны от моей головы, когда Зуриэль наклоняется вперед, с его губ срывается глубокий стон. Он скользит в меня, вызывая у меня все усиливающиеся ощущения. Его страсть принадлежит мне.

Он поймал меня.

‒ Пожалуйста, ‒ прошу я, уже не имея понятия, о чем прошу.

Я краснею, горю, и прохладный ночной воздух больше не закаляет меня.

‒ Мне нужно, мне нужно… ‒ задыхаюсь я, хватаясь за грудь.

Зуриэль упирается лбом в стену над моей головой, а я напрягаю шею, чтобы увидеть его измученное выражение лица. Он такой мускулистый и сильный, такой чудовищный и нереальный, что я чувствую себя ничтожной.

Свет его члена освещает нас, и, заключенные в его крыльях, мы словно находимся в своем собственном мире. Даже летучие мыши предоставили нам уединение.

Он прижимает свой член ‒ свой свет ‒ к моему животу.

‒ Саммер, ‒ хрипло произносит он мое имя.

Его член горячий и твердый, и мои дикие руки опускаются вниз, чтобы обхватить его, пока я покачиваю бедрами вперед и назад.

‒ Ты мне нужен, ‒ плачу я.

«Что происходит?»

В тот момент, когда этот вопрос снова пронзает меня, я знаю, что он тоже так думает.

Он отстраняется. Моя хватка на нем крепче.

‒ Саммер, ‒ его голос растерян. ‒ Мы должны…

Не обращая внимания на клетку его тела, я наклоняюсь к нему, тяну его в свои объятия, сминая его длину своей хваткой.

Мое прикосновение вознаграждено хрюканьем, и его глаза сверкают золотым огнем. Оно освещает его свирепое, хищное лицо и похоть в его взгляде ‒ его шок.

Он устрашающий, он создан из полуночных снов и старинных фильмов ужасов. Его иссиня-черная кожа, изогнутые рога и длинные волосы придают ему вид горгульи, но внутри он полностью мужчина. Его член пульсирует в моей хватке. Мой взгляд падает на него.

Я облизываю губы при взгляде на него, мои тонкие руки сжимают его член. Он теплый и тугой.

Между моими пальцами течет золотой свет. Пальцы, которые едва обхватывают его ширину, впиваются в глубокие выступы на его нижней части, которые ведут прямо к двум тяжелым яичкам овальной формы, где свет становится темнее почти до малинового. Его стержень слегка сужается, а кончик выпирает, как гриб, настолько твердый, что поддается только тогда, когда я вдавливаю в него подушечки пальцев.

Задыхаясь, он выкрикивает мое имя, посылая восхитительный озноб прямо в мое сердце.

Его руки скользят по моим плечам, сначала расчесывая мои распущенные локоны, а затем бродя под рваным свитером, пока я исследую его, его когти царапают мою кожу.

Я провожу пальцами вверх и вниз по его длине. Они голодны, и мои руки лакомятся им.

‒ Зуриэль, ‒ стону я.

Он рычит и хватает меня за подбородок, заставляя меня посмотреть на него. Он рычит, обнажая клыки.

‒ Не произноси мое имя с похотью, женщина. Ты играешь со мной. С силами, о которых никто из нас недостаточно знает.

Он слегка толкается в моих руках.

‒ Тогда поиграй со мной.

Все еще держа меня за подбородок, он отрывает от себя мои руки другой рукой и сжимает мои запястья, удерживая их между нами.

‒ Ты не здраво мыслишь.

Я стою на цыпочках.

‒ И ты тоже.

Его губы кривятся. Выражение его лица омрачается неистовой похотью. Он близок к тому, чтобы сломаться. Я могу сломать его. Если я смогу сломать его, то и он может сломать меня, и тогда, возможно…

Возможно, что-то из этого будет иметь смысл. Возможно, все это так и будет.

‒ Не надо, ‒ снова он произносит это слово.

Я наклоняюсь ближе.

‒ Почему нет?

Его челюсть тикает.

‒ Ты хитрая девчонка.

Он отпускает мои запястья и сжимает мою шею, прижимая меня к стене памятника. Он прижимает меня к этому месту, и его взгляд неторопливо скользит вверх и вниз по моему телу. Возбужденная его вниманием, я выгибаю спину.

Его лицо приближается к моему, рот приоткрывается в клыкастом рыке, чтобы сказать что-то еще, что-то о неправильности всего этого, но я перебиваю его.

‒ Поцелуй меня, ‒ шепчу я.

Его блестящий взгляд падает на мои губы.

Он смотрит на них.

‒ Поцеловать… тебя?

Отвергнутые, мои бедра извиваются.

‒ Да. Поцелуй меня!

‒ Мне нужно отметить тебя.

Я хмурюсь.

‒ Тогда отметь меня поцелуем.

Он поднимает на меня глаза, его взгляд смущен и расстроен.

‒ Это не так работает.

Я обхватываю его острые щеки и притягиваю к себе. Позволив мне вести его, он медленно наклоняется, опуская руку с моей шеи.

Наши губы соприкасаются, и наш поцелуй обжигает морозом. Мои глаза закрываются, когда я обнимаю его за шею. Он прижимает меня к своей груди, отрывая мои ноги от земли, и сильнее прижимает меня к стене. Я обхватываю ногами его бедра, зажимая его член между нами, и тот скользит мимо моего испорченного свитера, скользя по моей коже. Его гребни впиваются в мой живот.

Наш поцелуй начинается мягким, неуверенным ‒ как и все до сих пор ‒ хотя и нежным. Коснувшись моих губ, Зуриэль подавляет мое безумие и одновременно подпитывает мою потребность. Я наклоняюсь к нему, отпуская руки, и мои пальцы ласково скользят по его рукам. Его плоть жесткая, но он дрожит от моего простого прикосновения. Его рот холодный, медленно нагревается. Потирая мои губы своими, он останавливается, прижавшись щекой к моей и уткнувшись носом в мое ухо. Он вдыхает меня, отводя мои запотевшие очки набок.

Когда я смотрю, лунный свет освещает его лицо и делает синеву его длинных волос более насыщенной. Его серые рога мерцают серебром. Он проводит губами по моей щеке, шепчет легкие поцелуи вдоль моего лица и возвращается к уголку моих губ.

Наши взгляды встречаются.

Он опускает меня на землю и поправляет мои очки.

Это похоже на что-то новое, нечто большее, чем желание, и гораздо, гораздо более пугающее. Это тоска и одиночество, и бесконечное, мучительное одиночество. Нет ни конца, ни начала, только сей момент. Это момент, который отчаянно хочет длиться вечно, потому что, закончившись, он никогда не сможет вернуться.

Я прерывисто вздыхаю, зная, что никогда не смогу вдохнуть столько воздуха, сколько мне нужно.

Его брови опускаются на мои, и я дрожу.

‒ Саммер, ‒ шепчет он мое имя.

Он поднимает меня от стены и кладет на землю, среди листьев и росистой травы. Стоя надо мной на коленях, он поднимает нижнюю часть моего испорченного свитера и скользит по груди, а его крылья падают в обе стороны, закрывая луну и вечерний ветерок.

Сияющими руками он поднимает мой бюстгальтер, обнажая меня от груди до таза. Вздрагивая, мои соски выступают под его взглядом. Зуриэль смотрит на них, на меня, выражение его лица напряженное. Он облизывает губы, облизывает клыки. Однако он не говорит ни слова, кладя одну руку на мою левую грудь, просунув пальцы под мою сложенную одежду и укладывая ее там.

Вторую руку он кладет мне на пупок.

‒ Этим знаком я укрепляю нашу связь. Я разрешаю тебе использовать мою силу для своей защиты.

Свет исходит из его ладоней, согревая мою плоть. Тепло наполняет меня, пробегая по груди рябью блаженства. Свет становится ярче, и я закрываю глаза, выгибаюсь и упираюсь пятками в землю.

Мне снова тепло. Намного теплее, чем раньше. Я наполняюсь.

Ощущение наслаждения, жужжания растекается между моими ногами, и взрывы удовольствия, горячие и сильные. Я кричу и дергаюсь, когда его свет наполняет меня, пронзая мои бедра. Он держит меня прижатой, пока мое тело танцует, извиваясь, когда мои стоны усиливаются.

‒ Саммер, ‒ произносит он мое имя.

Мои глаза распахиваются, и я кричу.

Боль лишает удовольствия.

Я не знаю, когда я просыпаюсь или вообще отключаюсь, но, когда темнота отступает, я в его объятиях, и мы летим над городом. Меня накрыли одеждой, хотя ощущение, будто кожа горит. Мы спускаемся, когда на горизонте мерцает утреннее сияние. Мой дом возвышается над нами, когда он приземляется на мой балкон и несет меня в спальню. Шторы вздымаются, когда он укладывает меня на кровать.

‒ Найди меня, ‒ командует он. ‒ Когда проснешься, найди меня.

Я моргаю, когда он возвращается к балконной двери. Последний взгляд между нами показывает, что он ушел.

Перевернувшись на кровати, я снова засыпаю.