Восторг гаргульи

Глава 14

Все кошки распознают демонов

Саммер

Я Мои маркировки необычайно теплые. Я горячо потираю грудь, оглядываясь по сторонам. Никого нет. Я все еще одна. Прижимая руку к груди, я подозреваю, что это больше паранойя. Я смотрю на расстояние до музея, всего через два здания…

Листья шуршат позади меня, и я подпрыгиваю. Поворачиваясь, я никого не вижу, хотя что-то бросается в глаза. К моим ногам ползет скопление червей. Дальше, где тротуар встречается с небольшим участком грязи, из него поднимается еще много других. За считанные секунды они вытеснили тротуар.

Раздосадованная и растерянная, я пробираюсь через ближайшую дверь в «Кошку Кэрол».

Здесь шумно, с мяуканьем и визгом, пахнет пыльным мусором. Проходы загромождены, а вдоль задней стены светятся синие аквариумы с земноводными и рептилиями, расположенными не так уж далеко.

Кэрол улыбается, отрываясь от своего ноутбука за кассовым аппаратом.

‒ Привет, ты рано.

Я перевожу дыхание и замираю у двери. В отличие от Эдрайола, ее улыбка мягкая, искренняя и добрая.

‒ Ты видела червей?

‒ Червей?

‒ На тротуаре снаружи.

Она подходит к окну и мычит, как будто все в порядке.

‒ Должно быть, смена сезона. Ты хотела увидеть кошек? ‒ спрашивает она. ‒ У нас есть парочка новых.

Кэрол управляла этим магазином еще до моего рождения. Сейчас ей под пятьдесят, она всегда пахнет глиной, и ее часто называют городской эксцентричной кошатницей. Видеть ее, столь типичную в ее большом розовом свитере с потрескивающей надписью магазина и ее крашеными рыжими волосами, ‒ все равно, что вернуться в безопасный дом моих родителей до того, как к завтраку присоединился демон.

Если черви ее не беспокоят…

‒ Конечно.

Я улыбаюсь в ответ, погружаясь в безопасную привычку заходить к ней во время обеденного перерыва. Я уже собиралась пойти к кошкам, когда мне в голову приходит новая идея.

‒ А у тебя случайно нет чего-нибудь, что от них избавит?

‒ От червей? Дождевых червей? Нет, к сожалению.

‒ А как насчет домиков для летучих мышей? Они у тебя есть?

Она щурится на меня.

‒ Они сзади, в птичьем проходе. Хотя почему бы тебе не попросить своего отца? Вероятно, он сможет построить хороший дом. Саммер, что-то не так?

‒ Да нет все хорошо.

Отвернувшись от переднего окна, я подхожу к кошкам-спасателям. Их сегодня четверо. Одна из них ‒ черепаховая, и она яростно шипит, когда я приближаюсь. Оставив ее в покое, я предлагаю тыльную сторону ладони белому котенку, который кажется гораздо более дружелюбным, когда дверь магазина открывается и звонит колокольчик.

Я напрягаюсь, давление затопляет мои чувства, словно резиновая лента вокруг лба.

‒ Доброе утро, ‒ кричит Кэрол. ‒ Я могу вам помочь?

Кошки начинают волноваться, когда дверь закрывается и позади меня раздаются шаги.

Эдрайол присоединяется ко мне.

‒ Я не люблю кошек.

Моя спина выпрямляется, а руки дергаются. Коты по очереди шипят, плюются и рычат, не сводя с него прищуренных взглядов, нависшего над моим плечом. Я думаю, он им тоже не нравится.

Я не спускаю глаз с кошек, притворяясь, все еще притворяясь, что он, возможно, просто обычный человек.

‒ Как ты добрался сюда так быстро? ‒ шепчу я. ‒ Ты сегодня не работаешь?

Черепаховая кошка вытягивает когти и кусает прутья клетки. На бирке написано, что ее зовут Женевьева.

Он наклоняется ближе. Слишком близко. Слишком, слишком близко.

‒ Моя работа может подождать.

Мои отметены горят, когда его теплое дыхание доносится до моего уха.

‒ Сегодня утром была сделана новая находка. Кто-то пытался заявить права на собственность, которую я очень желал. Это меняет все. Моя… работа приостановлена до дальнейшего уведомления. Как насчет того, ‒ выпрямляясь, говорит он громче, ‒ чтобы пригласить тебя на кофе и рассказать тебе все об этом?

Волосы на затылке встают дыбом.

‒ Нет, ‒ выдавливаю я. ‒ Мне пора идти.

На мой второй вопрос он так и не ответил.

Его присутствие нависло надо мной, как тень, жаждущая поглотить. Я вяну в его мраке, голова болит и медлительна. Трудно отойти в сторону…

Женевьева вскрикивает. Пронзительный вой, подобного которому я никогда не слышала. Ее крик пронзает меня, и мой разум обостряется. Вздрогнув, я понимаю, что Эдрайол подошел еще ближе, теперь всего на расстоянии ладони от меня.

Я вздрагиваю, решаясь. Я покидаю его гипнотический пузырь и иду по проходам, собирая корм, кошачью подстилку и многое другое. Он остается рядом с кошками, каким-то образом игнорируя их умоляющее мяуканье и то, как Кэрол время от времени смотрит на него из передней части магазина.

‒ Могу я помочь вам, сэр? ‒ зовет она во второй раз.

Он пренебрежительно поднимает руку, заставляя ее ноздри раздуться.

Эдрайол стоит и смотрит на меня, сияя широкой улыбкой. Я стараюсь не смотреть на него, стараюсь уйти из его поля зрения, но где бы я ни была, я вижу только его улыбку. Она становится шире, ужасно растягиваясь, от чего у меня на лбу выступает пот, а ладони становятся влажными.

Хотя мои руки заняты, я добавляю к своему грузу домик для летучих мышей. Чтобы задать вопрос папе, потребуется время, даже если эта покупка вызовет еще больше вопросов.

Наконец я возвращаюсь к Кэрол ‒ в безопасное место ‒ и бросаю свои припасы.

‒ Музей Хопкинса хотел бы усыновить Джинни, то есть Женевьеву, ‒ говорю я, чувствуя, как звериная ухмылка Эдрайола жжет мою спину.

Хопкинс раньше держал в магазине черную кошку по имени Мисти (сокращение от «Мистериос»), и он был бы не против иметь под рукой еще одну кошку. Он так и не выбросил все припасы Мисти.

Кэрол спрашивает меня взглядом, но, в конце концов, ничего не говорит и предъявляет мне документы об усыновлении, подчеркивая, где мне нужно подписать.

‒ Женевьева немного свирепа, не так ли?

Кэрол наблюдает, заглядывая через мое плечо, ее нос морщится, и она еще больше бледнеет.

Я не знаю, что она видит. Я не хочу знать.

‒ Именно, ‒ шепчу я.

‒ Странные вещи происходят в городе. Девушка должна быть осторожной, ‒ шепчет она в ответ. ‒ А Джинни хорошая девочка, я это знаю. Возможно, ей понадобится немного терпения и любви, прежде чем ты достучишься до нее. Саммер, ‒ ее голос становится еще ниже, ‒ тебе нужна помощь? Кошки его не любят.

‒ Я хорошо позабочусь о Джинни, ‒ уверяю я Кэрол.

Ее взгляд сужается, и она медленно кивает.

Я не хочу вовлекать в это своего отца, не говоря уже о ней. Я видела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что вовлечение других может причинить им вред или даже хуже. Я чувствую себя достаточно ужасно из-за того, что взяла Джинни, жалея, что мне нужна ее помощь, зная, что инстинктивно она видит то, что мне до сих пор трудно принять.

Кэрол обслуживает меня, и я слушаю один за другим сигналы ее сканера.

Что бы ни делал Эдрайол, я отказываюсь оборачиваться и смотреть.

Тишины достаточно.

Я плачу, забираю Джинни и выбегаю из магазина. Нагруженная кошачьими принадлежностями и рюкзаком-переноской для кошек с Джинни, я слышу второй звонок двери зоомагазина. Я ускоряю темп. Джинни суетится, заставляя меня еще больше нервничать. Домик летучей мыши ударяет меня по ноге.

Доберись до музея.

Просто доберись до музея.

‒ Тебе нужна помощь с этим? ‒ спрашивает Эдрайол.

Я подпрыгиваю, и Джинни толкает переноску, сходя с ума.

‒ Нет, я справлюсь.

Он идет рядом со мной.

‒ Что ты делаешь, Саммер? Ты выглядишь встревоженной.

‒ Я думаю, Джинни будет прекрасной компаньонкой, пока я работаю.

Он же не причинит мне вреда средь бела дня, верно?

‒ Ты уверена? Если ты жаждешь общения, я могу помочь тебе с этим.

Он говорит это как стихи, слова крутятся у него на языке и проникают в мою голову, в то время как я давлю под ногами червей, которые преследуют его по тротуару.

Мои брови хмурятся. Мои отметины горят от боли.

‒ Все в порядке.

Я сосредотачиваю свой взгляд на двери музея впереди.

‒ Саммер, ‒ насмешливо тянет Адриан.

Я испытываю облегчение, когда вижу Зуриэля за прилавком.

‒ Тебя трясет.

Опуская покупки, мои руки дрожат, когда я достаю ключи и открываю дверь.

‒ Нет, это не так. До свидания, ‒ бормочу я.

Распахнув дверь, я могу занести все внутрь. Дверь за мной закрывается, но входит Эдрайол.

Я оборачиваюсь к нему.

‒ Сегодня музей закрыт. На ремонт. Ты не можешь войти.

‒ Я не просто посетитель.

Джинни мяукает и ревет. Я ставлю все на место и открываю дверцу ее переноски. Она выпрыгивает вперед, шерсть поднята, и она выгибается назад, с долгим тихим шипением.

‒ Магазин закрыт, ‒ повторяю я, ужесточая голос. — Уходи.

Капля пота собирается на кончике моего носа, а очки запотевают. Я не хочу, чтобы он сделал еще один шаг в магазин. Это мое пространство.

Эдрайол дуется, как будто разочарован моим поведением. Я вынуждена отойти в сторону, и только волнение Джинни удерживает меня. «Он не человек».

Мне не нравится эта мысль.

Я ненавижу это.

Дрожа, я делаю глубокий вдох. Зуриэль упомянул демоническую гниль и отметины, что их присутствие оставляет после себя что-то, сущность.

‒ О, Сам-м-мер, ‒ медленно произносит мое имя Эдрайол. ‒ Разве ты не хочешь знать правду?

Его лицо принимает голодное и любопытное выражение.

‒ П-Правду?

Он указывает на статую.

‒ Как ты во всем этом запуталась?

Я напрягаюсь. Эдрайол моргает, и его коричневые радужки желтеют. Он снова моргает, и они становятся нормальными.

‒ Что? ‒ спрашиваю я.

‒ Он винит во всем этом тебя? Скажи, это ты несешь ответственность за его пробуждение? Мне очень жаль. Давай помогу. Я могу ответить на все вопросы, слетающие с кончика твоего языка.

Я хмурюсь. «Вопросы». У меня их так много, и я приоткрываю губы, желая понять.

‒ Почему...

Джинни набрасывается.

Она прыгает ему на грудь, вонзает когти в его рубашку и впивается ими в его плоть.

‒ Глупая кошка! ‒ кричит он, отталкивая ее и переключая свое внимание.

Джинни приземляется на лапы.

Его очарование разрушено, и я вздрагиваю, выбрасывая из головы его ядовитые слова. У меня перехватывает дыхание.

«Зуриэль, ты мне нужен».

Опуская руки, отражая положение двух отметок, я перестаю бороться с горячей болью и вместо этого обнимаю ее. Сила Зуриэля расцветает в моей груди. Его огонь. Я чувствую его огонь.

«Он проник в меня этим». Теперь я понимаю. Что-то действительно наполнило меня прошлой ночью, но это был не его член. Глядя на свои руки, я вспоминаю, как его пальцы светились на моей коже.

Уголком моих глаз, где маячит Зуриэль, манит еще больше золотого света. Жар нарастает, перехватывая дыхание, обжигая меня.

Все сияет, когда сила Зуриэля проходит через меня.

Я собираюсь вспыхнуть пламенем. Мне хочется кричать ‒ так больно!

‒ Отвали, Эдрайол! ‒ визжу я вместо этого, но мой голос не похож на мой.

За ним скрывается еще один голос. Глубокий и гравийный, усиливающий мою власть.

Охваченный пламенем, свет струится из моей груди.

Раздается глухой звук, и я обращаю взгляд на окно. На улице собралась стая птиц. Они бьют крыльями по окнам снова и снова, а стук продолжается.

Сильфоны Эдрайола.

Я не смею смотреть на него, но, когда делаю шаг ближе, его ноги шаркают к двери. Его рев превращается в пронзительное рычание. Я протягиваю руку, и мои ладони теперь излучают яркий свет.

В воздухе нарастает давление, и он сразу же выбрасывается.

Его выгоняют наружу, и когда я слышу, как за ним хлопает дверь, я прыгаю вперед и запираю ее. Тогда я замечаю его по ту сторону стекла, и это почти разбивает мне разум.

Его кожа покрыта оспой, с крошечными отверстиями, заполненными черной грязью. Его глаза, большие и нечеловеческие, вылезают из глазниц, как раздутые воздушные шары. Черви скользят вокруг него и сквозь кожу, влажные и скользкие, оставляя за собой вязкие коричневые следы. Его широкая улыбка затмевает все это, обнажая рот, наполненный почерневшими деснами, сломанными зубами и капающей желтой желчью.

Его улыбка танцует, то злясь, то снова становясь радостной и тошнотворной. В огне он кудахчет ‒ ужасный последний звук, когда он превращается в пепел.

Я отворачиваюсь и закрываю лицо руками, падая на пол. Птицы щелкают крыльями об окна.

Кажется, что все тает. Хватаюсь за грудь, такое ощущение, будто меня разорвали на части.

Свернувшись в клубок агонии, я рыдаю.