Всеслава

Глава 21 Искро

Выйдя на берег, Всеслава отжала воду с нижней рубахи, в которой плавала и перекинув мокрые волосы на грудь, поднялась к лужайке, где ее ждал Искро. Глаза мужа скользнули по ее, облепленным мокрой тканью телу. Его вспыхнувшие темным светом глаза заставили ее покраснеть. Слава уже понимала, что означает этот его взгляд. Она поспешила присесть рядом, прижав колени к груди и подставляя лицо солнцу. Вспомнилось, как он смотрел на нее тогда, после купания в ночь Купала.

— Искро, — позвала она мужа и тот обернулся к ней, — а спросить можно?

— Спрашивай.

Девушка посмотрела на него, уперевшись ладонью в землю и сидя к нему вполоборота. Растрепанный, в не застегнутой у ворота рубахе, слегка надувающейся теплым ветром, он сейчас казался мягче и спокойнее, даже не смотря на каменное выражение лица и напряженный взгляд. Его двубортная с застёжками на левой стороне свитка*( старинная мужская и женская верхняя длинная распашная одежда из домотканого сукна, разновидность кафтана), как впрочем, и ее сарафан валялись немного в стороне. Слава покосилась на разбросанную одежду и вновь взглянула на мужа.

— Ты ведь тогда за мной шел, да? — их взгляды встретились. — Ну в Купальскую ночь. Как бы ты меня найти смог? Ночью, да в незнакомом лесу.

Если бы перед ней был другой человек, она бы могла поклясться, что в его глазах отразилось смущение.

— А ты думала, я позволю тебе одной по лесу ночью бегать? — не отводя взгляда спросил он. — Разочарована?

Она тонула в его взгляде.

— Нет…

Он потянулся к ней. Его пальцы, легко касаясь ее кожи скользнули по изгибу плеча, вдоль горловины. Подцепили распущенный ворот, стягивая рубаху с плеч.

— И я нет, — хрипло проговорил он. Слава завороженно смотрела в его глаза. О чем он? Его губы дрогнули, в намеке на улыбку, а манящий взгляд, скрылся за опущенными веками.

— Пойду искупаюсь, — неожиданно проговорил он, поднимаясь и стягивая с себя рубаху, — я быстро.

Слава непонимающе смотрела, как муж с разбегу нырнул в воду. Несколько томительных минут и вот он выныривает далеко от берега, мощными взмахами разрезая искрящуюся на солнце воду и легко преодолевая течение реки. Это дало ей время прийти в себя и собраться с мыслями. Плотно завязав ворот, она улеглась на теплую траву, глядя на плывущие по небу облака. Мысли вяло текли в голове, цепляясь одна за другую и спутываясь в странный клубок. Слава пыталась понять, что происходит в ее жизни и как вообще так случилось, что она оказалась в подобной непростой ситуации. Ведь казалось, что все ясно и понятно. А оно вон, как запутано оказалось.

— О чем задумалась? — Искро опустился с ней рядом. Капельки воды стекали с его волос, на покрытую шрамами и рубцами кожу.

Перевернувшись на бок, она уперлась головой о полусогнутую руку.

— Тебе ведь весен много. Уже за второй десяток. Почему семьи нет? И ты говорил, что мы одним богам молимся. Почему же тебя чужеземцем кличут?

Он окинул ее взглядом, криво усмехнувшись.

— Потому что я почти десять лет в плену прожил, — спокойно ответил он, — пацаном малым был, когда на нас напали. Детей в плен увели. Остальных убили. — Он перевел взгляд на реку, погружаясь в воспоминания, — мне немного больше, чем другим повезло. Один из местных ханов меня приметил. Это вроде нашего воеводы, — заметив ее недоумение пояснил он. — В услужение взял. Военному ремеслу обучать начал. А я все бежать пытался. Тогда он со мной уговор заключил. Десять лет у него служу. Потом отпустит меня коли захочу.

— И ты ушел?

— Нет. В бою ранен был. В плен уже к своим попал. Переяславцам. Потом князь выкупил. Теперь ему служу.

Всеслава задумалась.

— По сути один плен променял на другой. — Он кивнул. — И ты не особо стараешься говорить, что сам из наших мест. Почему?

— Сама не понимаешь? Вспомни как ко мне относилась поначалу. Так и остальные. Людьми проще управлять, когда они боятся.

— Ты и мной управляешь? — ахнула она, но Искро покачал головой.

— Не во всем, — честно признался он, скользя взглядом по жене, — мне нравиться твое жизнелюбие и неукротимость. Сила воли и желание жить. Что касается других… Слава, я выжил и не сломался там, где многие не выживают. Десятилетним парнем я видел, как убивают моих родных. Как издеваются над мужчинами, живьем с них кожу сдирая. Как женщин… — он оборвал себя на полуслове и резко поднялся. Пройдя по кромке обрыва вновь вернулся к тихо сидящей на земле жене, глядя на неё сверху. — Я прошел через такие ужасы, что вспоминать до сих пор страшно. И со всего этого вынес одно. Коль хочешь выжить, надо забыть о сердце. Иначе тебя загрызут. Тебе пытаются откусить руку, а ты сразу в горло. Чтобы наверняка.

— Ты жестокий, Искро, — прошептала девушка, не в силах отвести о него широко распахнутых глаз. Он присел перед ней на корточки. Теперь их глаза были на одном уровне. Его волосы трепал ветер, кидая легкие прядки на глаза. Рубаха льнула к могучей груди.

— Я таким всегда был. И ты с самого начала это знала. И видела. Не лицемерь, Слава. Тебе это не идет.

Между ними повисла тишина. Искро вновь присел рядом, положив руку на согнутое колено глядя вдаль. Каждый думал о своем. И если мужчина невольно погрузился в воспоминания, то девушку волновало другое.

— Что тебе за Гостомысла будет? — тихо спросила она.

— Ничего.

Слава удивленно обернулась к нему. Он провел ладонью по лицу, откидывая волосы назад.

— Совсем ничего? То есть князь не разозлился, что ты с Гостомыслом подрался?

Искро усмехнулся и взял ее руку, нежно проведя пальцем по синякам.

— Князь понимает, что тот получил за дело. Нечего на чужую жену руку поднимать. — Его темный взгляд прошил ее насквозь. — Что князь от тебя хотел?

Слава понимала, что разговора не избежать. И ее якобы покорность, наоборот, вызвала в нем опасения. Он казалось, видел все насквозь. Девушка вздохнула, принимая решение. Она не хотела его предавать. Может вместе они найдут выход из сложившейся ситуации? А с распиской отца она что-то придумает.

— Он хочет, чтобы я следила за тобой, докладывая ему о каждом твоём шаге, — на выдохе произнесла она и прямо посмотрела на него.

Искро совершенно спокойно выслушал ее. Окинул взглядом и отпустив ее руку неожиданно улыбнулся. Слава подозрительно прищурилась.

— Ты рад?

— Конечно. Я все ждал, когда он решится. Прости, Слава, но не просто же так он тебя мне отдал. Хоть и с моей подсказки. Но он тоже не дурак. Отговорка, что якобы бояре на меня волками, как на неженатого сморят — пустой звук. Бояре против меня и слова бы не сказали. Неважно есть у меня жена али нет. Он свои цели преследовал. Через два лета я уйти должен. Не думаю, что он меня так просто отпустит.

— Почему?

Искро молчал. Слава коснулась его плеча.

— Скажи мне, — тихо попросила она. Искро обернулся к ней.

— Не отпустит меня князь, прими это как факт. Будет стараться любыми путями удержать. И тебе не обязательно знать, в чем причина. Знать ее будешь, станешь прямой мишенью. А я этого не хочу.

— И что мне делать? — пораженно спросила девушка.

— Ничего. Живи, как жила. Ты же умная. Придумай как выкрутиться, коли спрашивать начнет. Мол муж со мной ничего не обсуждает. Куда ходит, не докладывает. Не женские это дела. А со всем остальным я сам разберусь.

— Мне придется работать у него?

Искро пожал плечом и почесал подбородок.

— Он все равно найдет повод держать тебя при себе. Это же ясно. Ему нужен контроль надо мной вот он и пытается действовать через тебя. Пока это наименьшее зло. Дальше может быть хуже. Но коли не хочешь работать, говори, что я запретил. Он не пойдет против меня в открытую. Слабоват. А дальше посмотрим.

Она внимательно посмотрела на него.

— А ты хочешь?

— Нет, — он вздохнул и откинул с ее лица мокрые прядки. — не хочу, чтобы ты с ним в одной избе оставалась. Да и Гостомысл, обдувало терклятое, рядом ошиваться будет. Очень не нравиться мне, как он на тебя смотрит. Но, боюсь здесь мы пока бессильны.

— То есть мне придётся у него работать? — обреченно спросила Слава. Искро кивнул.

— Да. Просто будь осторожна. Я постараюсь, чтобы с тобой рядом всегда был кто-то из ребят, которым я доверяю.

— А ты?

— Да, этот змей найдет повод услать меня подальше, — выплюнул Искро.

Она кивнула, глядя на завораживающие искрящиеся нити реки. Вспомнилась расписка отца. Она закусила губу. Как мужу об этом сказать?

— Искро, а что, если князь забрать меня захочет? — спросила она. — Ведь ты в его власти. Ты же не сможешь пойти против него. А я получается тоже подневольная птица.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя в глазах мелькнуло странное чувство.

— Не заберет, — твердо ответил он, — я не позволю.

Те интонации в его голосе и напряженный взгляд дали ей понять, что он тоже об этом думал.

— Но как?

Искро потянулся к жене, обхватывая ее рукой за талию и притягивая к себе. Подчиняясь его железной хватке, она пересела к нему ближе, позволяя его рукам обвить ее стан и запутаться в еще не до конца высохших волосах. Ее голова доверчиво опустилась на его плечо.

— Не важно. Князь слишком самоуверенно думает, что я слепо ему подчиняюсь. Это не так. Тут еще вопрос спорный, кто кому подчиняется. Я сумею защитить тебя, Слава. Одевайся. Пора возвращаться.

Быстро натянув сарафан, девушка заплела косы, убирая их под повойник. Искро, уже приведший себя в порядок, терпеливо ждал, пока она соберётся, наблюдая за ней. Наконец она была готова и обойдя его и направилась к тропинке между деревьями.

— Слава. — Его пальцы впились в ее локоть, вынуждая остановиться и обернуться. Его взгляд впился в ее лицо. — Если со мной что-то случится, уходить тебе надо. В сундуке, под моей одеждой кошель. Денег там достаточно. Бери их и беги. Добирайся до Смоленска. По Оке на север. Потом западнее, через Десну к истоку Днепра. Там воеводу Добрыню ищи. Он младший сын одного из местных князей. Он на юго-восточных границах смоленской земли. Скажешь, что жена моя. Он поможет. Покажешь ему это.

Искро вытянул из-под рубахи кожаный ремешок с округлым медальоном и какой-то гравировкой и надев его на ее шею, спрятал овальный кружок под ее ворот. Тот самый медальон, который он всегда носил. Когда-то она спросила про него, но в тот раз Искро не стал отвечать. Девушка удивленно посмотрела на него.

— А ты?

Искро обреченно покачал головой, глядя на неё.

— Вместо того, чтобы воспользоваться случаем, ты обо мне печешься? Слава, ты меня в который раз поражаешь!

Девушка улыбнулась ему, прижимая руку к груди, там, где он спрятал медальон.

— Взять монеты и сбежать идея неплохая. Про монеты твои я уже давно знаю. Только зачем мне это, Искро? За эти месяцы я слова плохого от тебя не слышала. Ты мой муж. Зачем мне уходить?

Он смотрел на нее застывшим, пронзительным взглядом, словно не веря в то, что слышит. Его губы скривились.

— Не уйдешь же далеко. Быстро тебя назад верну, — ответил он. Она вздохнула.

— Хорошо, Искро. Я поняла. В случае опасности, искать Добрыню. С князем держать ухо в остро. И во всем слушаться тебя. Все?

Он добродушно улыбнулся, притягивая ее к себе.

— Особенно последний пункт.

Слава рассмеялась, шутливо хлопнув его по руке.

— Я подумаю над этим, — она подняла на него улыбающееся лицо и провела рукой по щеке. — А почему ты бороду не растишь?

Он тут же помрачнел, отпуская ее и отступая на шаг.

— Во-первых, степняки не носят бороды

— Ты не степняк, — тут же нашлась Слава. Как он может так говорить, когда они все выяснили. Или не все?

— У меня нет рода. Он истреблен.

Ее взгляд задумчиво скользнул по его лицу. Обхватив его ладонями, девушка заглянула в его глаза.

— Но остался ты. А теперь у тебя есть я. И когда-нибудь у нас будут дети. Род восстановится, Искро.

Он молчал, замерев в ее руках, словно боялся пошевелиться и спугнуть. Наконец медленно повернул голову и прижался к ее ладони губами.

— Я подумаю над этим, Слава, — наконец проговорил он, — а теперь пошли. Пора возвращаться.

Девушка оглянулась.

— Мне здесь понравилось.

— Можем прийти снова. Лето еще не закончилось.

Слава заулыбалась и обвив рукой его руку, радостно зашагала рядом. Как хорошо, что они поговорили! Многое теперь ей становилось ясно. Кроме одного…

— Искро, стой!

Он обернулся к ней.

— Ты сказал, князь тебя выкупил. Зачем, если он тебя ворогом считает? Не слишком ли большой риск, ставить степняка в свою дружину?

Его взгляд стал еще более глубоким. Он притянул ее к себе, ладонь легла на затылок. Она оказалась в плотном кольце рук, из которых ей не выбраться.

— Ты слишком правильно мыслишь, Всеслава, — его дыхание опалило ее щеку, когда он склонил к ней голову, — с тобой тоже надо быть осторожным?

Она попыталась отстраниться, но он слишком крепко держал ее. Все что удалось, это слегка повернуть голову в его сторону. Она заглянула в его жесткие глаза.

— Я не предам тебя, Искро, — выдохнула она. И в этот момент поняла, что это действительно так. И пусть князь с ней что угодно делает, но мужа она не предаст.

Он изучающе смотрел на нее. Постепенно его хватка изменилась. Из жесткой и непримиримой стала более нежной. Сейчас она была не в руках воина, но мужа. Его ладонь уже мягко поддерживала ее голову и девушке стало свободнее, хотя она все так же стояла, плотно прижатая к нему.

— Я не того предательства боюсь, Слава, о котором ты молвишь.

Она пыталась понять, о чем он.

— Князь считает тебя своей. Когда-нибудь он может решить, что имеет на тебя все права. Сможешь ли ты устоять и пойти против воли князя? Ведь выбор между его волей и обетами данными тобой богам.

Ее глаза полыхнули решимостью.

— Обеты данные богам нерушимы.

Его темный взгляд скользил по ее лицу. Покачав головой, он иронично усмехнулся.

— Тебя могут и не спрашивать, — произнес он.

До нее стал доходить смысл его слов, и она напряглась.

— Я не позволю! — выдохнула она, а его губы скривились в подобии улыбке.

— Ты сейчас из моих рук вырваться не смогла. А я тебя и не особо-то держу. — Его взгляд стал задумчивым. Он окинул ее оценивающим взглядом. — Надо тебя научить кое-чему, — неожиданно произнес он, выпуская ее из объятий. Слава моргнула, не успевая следить за ходом его мысли.

— Чему? — он развернулся и схватив ее за руку направился к городищу. Она снова бежала за ним. Да что ж это сегодня происходит!

— Как протянуть время и защитить себя, — он бросил взгляд назад, — ты ведь для этого, тогда нож к ноге привязала?

— Когда? — не поняла его Слава.

— Когда мы сюда ехали. Перед нападением ватажников.

Она вспомнила давние события и кивнула.

— Тревожно на душе было, — призналась она.

— Научу тебя с ним обращаться, — просто сказал он, — к князю с ножом ходить будешь. И еще пару приемов покажу, которые, возможно, помогут тебе спастись.

— Ага, а еще и верхом ездить научи, — сыронизировала Слава. — Коли твоя жена, должна уметь все.

Он остановился и обернулся к ней.

— Помню, уже говорила об этом. Научу.

Девушка невольно ахнула.

— Зачем? Я же пошутила! Ведь за кражу лошади…

Огонь темных глаз опалил ее, заставив замолчать.

— Слава, когда речь будет идти о жизни, перестань думать о таких мелочах. Я потом со всем разберусь. Но у тебя будут шансы на спасение.

Девушка кивнула. Она знала, что с ним бесполезно спорить.

— Ты не ответил на мои вопросы, Искро.

Он покачал головой.

— Не нужны тебе эти ответы, Слава, — ответил он, — просто доверься мне.

Она молча кивнула и последовала за ним. Вопросов у нее стало еще больше.

Время летело незаметно. Слава начала работать у князя, помогая на кухне. По началу на нее смотрели с подозрением, но вскоре старая кухарка поняла, что девушка довольно хорошо и вкусно готовит и стала доверять ей намного больше. Хотя Ладомира постоянно наблюдала подсматривала за Славой, да и поварята постоянно за ней хвостиком ходили. На прямой вопрос Славы, зачем она это делает, та только буркнула:

— От степняков можно всякой пакости ожидать. Мы на княжеский стол готовим. Не хватало еще князя отравить.

Слава тогда только вздохнула, ничего не ответив. Да и какой был смысл что-то доказывать. Она действительно в их глазах была женой иноземца.

Искро сдержал свое слово. Научил ее обращаться с ножом. И каждый раз, когда не был в дозоре или занят другими делами заставлял ее тренироваться. И теперь остро наточенное лезвие холодило ее бедро под плотной тканью сарафана. Так же научил ее, как наносить удары в наиболее болезненные места, чтобы хотя бы на время лишить мужчину силы и выиграть это самое время для себя.

— Не пытайся сражаться, ты все равно не выиграешь. Только хуже сделаешь, ибо после подобного любой мужик будет зол до невозможности. Кара Перуновым огнем самой нежной лаской покажется. Применяй мозги, — он ткнул ее пальцем в лоб, — они у тебя отлично соображают. Тебе достаточно нескольких секунд, чтобы вырваться и попытаться либо сбежать, либо найти защиту.

Слава его внимательно слушала, но все равно не могла понять, зачем ей это. Тем не менее, полностью доверившись мужу, послушно выполняла все его приказы. Даже когда он ее на лошадь посадил. Без седла. Велев ей перед этим надеть его штаны-порты.

— Зачем?

— Может случится так, что времени седлать лошадь у тебя не будет. Умей управлять ей так. Стань с ней единым целым. Научись чувствовать ее.

— Я не про лошадь, — вздохнула девушка, затягивая на талии пояс, но его одежда все равно была ей великовата, — я думала, что я толстая, — вздохнула она.

Искро усмехнулся и найдя обычную верёвку обвязал вокруг ее талии, закрепив таким образом, сползающую одежду. Присев на корточки, ловко обмотал ее ноги полотняными обмотками.

— Ты никогда не была толстой. А мой батя всегда говорил, что жена не должна быть худой. В худышках злобы много. А такие, как ты более нежные и ласковые, — их взгляды встретились, и он подмигнул ей, — в них больше бабьего терпения и заботы.

Слава рассмеялась, глядя в расслабленное лицо мужа.

— Смешно. Я и злых пышечек знаю.

— Их мало. Батя был прав.

Она посмотрела на него. Улыбка сбежала с ее лица. Он тогда впервые заговорил о родных родителях.

— Да. — ее голос прозвучал тихо, а пальцы запутались в его жестких волосах. — Твой батя был прав. Ну что. Приступим?

Днём она работала в хозяйстве князя. А вечерами, опять же, когда было время, Искро ее тренировал. Они часто выбирались в лес. Искро учил ее ориентироваться. Задерживать дыхание под водой на долгое время. Метать нож. Выпутываться из ловушек и развязывать узлы любой сложности.

— Мне иногда кажется, что ты из меня воина сделать хочешь, — практически падая в его руки с лошади сказала она, после очередной тренировки.

Искро усмехнулся, с нежностью глядя на уставшую жену. Вообще последнее время он стал чаще улыбаться. Правда только, когда они были наедине. Славе это льстило. Значит он начинал доверять ей. И она понимала, насколько это бесценно.

— Из тебя бы отличный воин получился. Но мне ты больше такой нравишься.

Слава поправила сползающий повойник, звякнув ленточными украшениями на висках и вытерла рукавом пот с лица.

— Потной и измученной? — скривилась она. — Пошли на озеро. Хоть искупаюсь.

Они стали часто ходить на озеро. И хотя ночи уже стали прохладнее, лето постепенно передавало свои права осени, им нравилось проводить время на берегу, встречая рассвет. Искро в такие моменты стал позволять себе расслабиться, слушая ее рассказы о детстве. Однажды она набралась смелости и спросила его о том же. Они лежали, обнявшись на берегу, в принесенном Искро сене и смотрели, как в небе вспыхивают звезды.

— Батя и матушка души друг в друге не чаяли, — спустя какое-то время ответил он, — помню все друг дружке помочь старались. И нас к этому приучали, — Искро усмехнулся. — Батя очень злился, если мы забывали о делах у убегали. Говорил, что нельзя матушку одну на хозяйстве оставлять.

— Она была единственной женой? — тихо спросила Слава.

— Да.

— Ты был старшим?

— Нет. Брат ещё был и сестра старшие. Да младшая сестрица. На два лета. — он помрачнел, — матушка дите под сердцем носила, когда на нас напали.

— Сколько тебе тогда было? — приподнявшись девушка заглянула в его лицо, освещенное бледным светом луны.

— Одиннадцатое лето шло, — вздохнул он, — деревня наша почти на границе стояла. Помню матушка просила батю уехать. Но он не мог. Не знаю почему… Лучше бы уехал…

Слава вновь положила голову на его плечо.

— А кем бы ты был, если бы…не набег?

— Наверное, как и батя с братом. На земле работал бы. Они с весны до снегов с поля практически не приходили. Их там и убили… А нас уже дома застали.

— Ты все видел? — ужаснулась она. Искро кивнул.

— Они меня смотреть заставили. К столбу привязали. Им всем потом горло перерезали, — его голос сорвался. Слава приподнялась и провела рукой по его щеке, с отросшей щетиной.

— А тебя забрали?

— Да. Нас через поле вели. Я там и батю с братом увидел.

— А потом? — не смело спросила она, когда он замолчал. Искро повернул к ней голову. Бережно отвел рассыпавшиеся волосы на спину.

— Потом… Я был слишком горячим. За родных пытался отомстить. На стражников бросался. Меня поначалу хотели на торгах продать. Есть у них невольничьи рынки. А молодой парень, полный силы дорого стоить будет. Да с моим норовом не получилось у них. Они решили меня казнить. Зачем им ненужные проблемы? Да заметил меня хан местный. Долго со мной говорил. Зацепил тем, что отомстить смогу, коли оружие в руках держать научусь. Уговорились мы с ним, что десять лет ему служу. А он меня ратному делу учит. Коли потом смогу уйти, свободу мне даст.

— И ты в набеги ходил?

— Не на наши земли. Сюда меня не брали. Видимо боялись, что земля родная силушки прибавит.

Слава тихо выдохнула. Ей даже легче стало после этих его слов.

— А как ты в плен попал?

— Сам по сути сдался. За полгода до этого в плен Добрыня попал. Новгородцы да киевляне крепнуть стали. Степнякам все сложнее приходилось. Меня и взяли в набег на приграничные земли. Наверное решили, что я уже свой. Правда тогда поражение они потерпели, — Искро на мгновение умолк, — Добрыня долго выкарабкивался. Потом я его до границы провел. А когда очередной налёт был, на Переяславское княжество, меня ранило. Не сильно, мог бы уйти. Но на поле остался.

— И на этот раз тебя приняла за степняка и чуть не казнили уже свои? — Искро кивнул. Слава на мгновение задумалась.

— Значит, вот почему ты меня всему этому учишь… — тихо пробормотала она. — Хочешь дать мне шанс, чтобы в случае чего со мной не случилось того, что с твоей матушкой да сестрами? — его руки лишь сильнее сжались вокруг нее, подтверждая ее догадку. Слава приподнялась, глядя в его лицо.

— Ты сказал, жили у границы, — насторожено произнесла она, прокручивая в голове его рассказ, — значит ты…

— Вятич. Как и ты.

В ее глазах вспыхнуло удивление. А муж тихонько хохотнул.

— Не ожидала? Готова была с чужеземцем семью строить?

— Ты же мужем стал…

— Будь я степняком, даже пройдя с тобой Любомир, не признал бы женой, — проговорил он, наблюдая за ней, — я тебе поэтому тогда и сказал, что одной земли мы дети.

Слава начала понимать.

— Чтобы обеты данные богам имели силу…

— Да. — Слава смотрела в его глаза, медленно погружаясь в их глубину. — Жена ты моя, Слава. Даже не сомневайся.

Она широко улыбнулась, опустив голову на его грудь.

— А с князем. Что за уговор?

Он вздохнул.

— Ты не можешь забыть?

Она посмотрела на него.

— Нет.

Он снова вздохнул.

— Князь считает, что я отрабатываю то, что он за меня тогда переяславским князям отдал.

— Но это не так. Ты бы спокойно мог уйти. А ты землю родимую защищаешь.

— Да.

Ее глаза скользили по его лицу, словно она впервые видела его. Как она могла его за чужеземца принять? Он слишком хорошо знает их традиции и обряды. Невозможно все это изучить, живя на земле. Это с молоком матери впитывается. Наконец-то она начала понимать его. Теперь она видела все по — другому.

— А почему не хочешь сказать всем, что не степняк? Ведь проще бы было.

— Люди видят то, что хотят видеть. Во мне видят степняка. Твой отец первый, кто на меня по-другому посмотрел. Ты знаешь, что он отказывался тебя за меня отдавать? И князю так заявил, что лучше по миру пойдёт, чем дочь родимую за чужеродного отдаст. — Слава опешила. — Я тогда к нему вышел. В сторону увёл, — Искро на миг умолк, вспоминая, — долго мы с ним говорили. Сошлись на том, что я к вам приеду. С тобой познакомлюсь. До Любомира. Чтобы у тебя возможность была меня узнать. — Искро нежно заправил ей за ухо несколько прядей, упавших на лицо. — Он бы тебя со мной по любому отправил, понимая, что от князя только я смогу тебя уберечь.

— Даже в полюбовницы отдал бы? — горько усмехнулась Слава. Искро покачал головой.

— Мы бы пошли с тобой на Любомир. Он мне срок до осени дал, — ее глаза распахнулись от удивления, — недолго ты бы в полюбовницах ходила.

Слава потрясенно выдохнула. Подумать только, как он все продумал и рассчитал.

— А почему никто из вас не сказал, кто ты на самом деле?

— Я твоего отца просил. Хотел, чтобы ты сама поняла. Приняла меня таким, как я есть. — их взгляды встретились. — Хоть и родился я вятичем, но рос среди степняков, Слава. Во мне и от них много.

Ее ладони обхватили его лицо.

— Знаю, Искро, — прошептала она, — но это именно то, что делает тебя не похожим на других. И знаешь…мне это все больше нравится.