Всеслава

Глава 34 Эпилог

Сама деревня пострадала несильно от набега. Да это и понятно. Ведь это был не организованный отряд степняков, а отколовшиеся от него недовольные политикой хана отщепенцы. Было сожжено несколько домов. Много раненых и пять убитых. Никто не попал в рабство. Искро был доволен. Пусть небольшая, но победа. В первые дни все достаточно активно восстанавливали поврежденные ворота и частокол. Все-таки они смогли их защитить. Пусть и ненадолго. Лечили раненых. Хоронили убитых. Начали восстанавливать разрушенные дома. Так пролетело несколько дней.

— Слава! Пошли с нами в баню, — позвали ее девушки уже на закате, после очередного трудного и полного хлопот дня. Она вместе с ними стояла у печи, помогая готовить и кормить остальных, тех кто был занят другим делами и им было не до готовки. Слава была рада, что могла хоть как-то отблагодарить местных жителей и старалась изо всех сил. Спала она в эти дни совсем мало и то только после того, как появлялся Искро и молча уводил за собой. Она буквально замертво падала с ним рядом в солому, на сеновале, практически сразу засыпая. Просыпаясь с петухами, вставала и вновь шла помогать. Конечно, ей проще было готовить, чем заниматься чем-то другим, хотя, впрочем, никто не возражал. Стряпуха она была отличная. И девушка ловила на себе гордый взгляд мужа во время обеда, когда все нахваливали ее еду. И она старалась еще больше. Ее лицо раскраснелось от жара печи, спина и ноги ныли от постоянной нагрузки, но душа пела, а на губах играла счастливая улыбка.

Искро был занят строительными работами, помогая восстановить то, что разрушили. Вчера закончили чинить ворота. И под дружные крики и взлетающие вверх шапки дружинников несколько раз их закрыли и открыли. Сегодня днем починили баню. Она была одна на деревню, а всем очень уж хотелось помыться. До ближайшего озера было полдня пути, а ручей поблизости не мог удовлетворить нужды разгоряченных и уставших жителей. Мужчины уже попарились. Настала очередь девушек.

Слава сидела на скамье, под яблоней, скрытая от посторонних взглядов ее низкими ветвями и ожидала, когда наконец последняя из девушек уйдет. Не могла она идти со всеми. За спиной послышался шорох, и Слава обернулась. Приподняв ветви осмотрелась, но поблизости никого не было. Наверное показалось, подумала она. Хотя Искро… Нет, Искро был у сторожевой башни. Она видела, как он, после бани, шел туда с Беримиром и Добрыней. Добрыня, хоть и был ранен, так же принимал активное участие в работах. Слава снова расслабилась. Не может Искро сейчас быть здесь.

Когда все девушки покинули баню, Всеслава тихо, как мышка скользнула внутрь. Оглядевшись, скинула одежду и прошла в парилку. Температура уже спала и было не так жарко, как она привыкла, но девушка была согласна и на такое. Быстро, стараясь надолго не задерживаться, она стала мыться. Промокнув тело сухим полотенцем натянула нижнюю рубаху и потянулась к поневе, когда за спиной скрипнула половица. Вскрикнув, Слава прижала руки к груди и обернулась, наткнувшись на застывший, колючий взгляд Искро. Ей стало страшно. Что он видел?

Она наблюдала, как Искро медленно приближается, не отпуская ее взгляда. Холодные мурашки пробежали по спине, и она невольно отступила. Больное колено хрустнуло и охнув, Слава ухватилась за стену. Взгляд мужа скользнул вниз, к ее ногам, скрытым простым полотнищем нижней рубахи.

— Раздевайся, — прозвучал короткий приказ, заставивший ее вздрогнуть. Нет! Он не должен ее видеть. Только не при свете!

— Нет, — прошептала она одними губами, умоляюще глядя на него.

Но Искро был непреклонен. Решив не препираться, шагнул вперед, схватив ее за руку и, развернув к себе спиной, дёрнул рубаху с плеч. Всеслава вскрикнула и вскинув руки, попыталась удержать ткань на плечах. Он отвел ее руки в сторону, с ужасом глядя на изуродованное следами ожогов и неровными рубцами тело жены. Некоторые из них кривыми полосами переходили со спины на бока. Его пальцы сжались, сминая ткань рубахи и впиваясь в ее плечи. Как же она вытерпела все это? Его тело помнило каждый удар хлыста по собственной спине. Видят боги, он немало их перенес. Но видя эти рубцы на нежной коже жены, ему стало плохо.

— Как? — прохрипел он, разворачивая ее к себе лицом, — ты же говорила, что только ногу тебе сломали.

Слава всхлипнула, опуская голову. Искро нахмурился. Ему все стало ясно.

— Когда бежать пыталась, да? Тебя избивали, пороли, а ты снова и снова пыталась бежать? Пока ногу не сломали, так? — прохрипел он.

Всеслава кивнула, смахивая с лица слезы. И откуда они только взялись? Столько лет не плакала…

— Да… Прости… Я… Я уйду, Искро. Ты три лета считал меня погибшей. Пусть и дальше так будет.

— О чем ты?

Она попыталась рассмотреть его лицо, сквозь застилающие глаза слезы.

— Я же знаю, что тебе неприятно на меня такую смотреть. Я не буду тебе обузой. Я уйду. Ты даже не найдешь меня. Обещаю.

Его лицо исказила гримаса, а пальцы еще сильнее впились в ее плечи.

— И куда ты пойдешь? — его голос звенел от злости, — чем заниматься будешь?

— Что-нибудь придумаю, — она опустила голову, вытирая слезы ладонями и злясь на саму себя за то, что расплакалась.

Он на мгновение прикрыл глаза, притянув ее к своей груди. Его руки сомкнулись на ее спине, а пальцы заскользили по шрамам, словно изучая.

— Никуда ты не уйдешь, Всеслава. Ты моя жена. Данная мне богами. Они благословили наш союз. Они вернули тебя мне назад. Ты останешься. Даже не думай уходить.

— Но, Искро. Ты не можешь желать меня женой. Посмотри на меня. Я хромая. Изуродованная.

— А я желаю! — не терпящим возражения тоном перебил он ее, — хромую и изуродованную. Не поверь я тогда князю, не поддайся на брехню и наговоры на тебя… Ничего этого бы не было.

— Мне не нужна жалость…

— Я не жалею тебя.

Девушка подняла к нему лицо, боясь поверить тому, что слышит. Нет, не может быть, он просто… Его глаза светились странным светом, пальцы, на ее плечах слегка подрагивали.

— Всеслава, в этом, — его ладонь скользнула по ее спине, испещрённой шрамами, — во всем этом моя вина. Ты осталась одна. Стараясь выжить в там, куда попала, без надежды на спасение. Ты прошла через ад и не сломалась. Ты не должна стесняться. Не каждый мужик это выдержит. А уж про женщин, я вообще молчу.

Слава смотрела на него, боясь поверить. После всего, что ей пришлось пережить, после всех испытаний и унижений в ней снова просыпалась надежда.

— Я уже сказал тебе, Всеслава. Ты — моя жена, данная мне богами. Никуда я тебя не отпущу. Никогда. Все это время я не жил. Ушел из дружины. Наёмником снова стал. Даже с ватажниками какое-то время коротал. Я не жил без тебя, Слава… Я способ искал, чтобы к тебе уйти… Но Марена меня не принимала. Я уже сотню раз должен был погибнуть. Но оставался жить. Теперь понимаю почему… — его руки обвились вокруг женского стана, притягивая ее к себе, — а друзья, примут тебя, Слава. Хватит тебе уже по свету скитаться. У тебя дом есть. И муж. А уйти решишь… — он спокойно пожал плечом. — За тобой пойду. Не оставлю тебя больше, Славушка. И никаким наветам больше верить не стану, родная моя.

Она вскинула голову, всматриваясь в его лицо и боясь поверить в то, что слышит.

— Искро, — прошептала Всеслава, — не ошибись… Ты понимаешь, о чем говоришь?

Повернув голову, он прижался губами к её ладони. Давно забытая ласка из их прошлой жизни. Ком сдавил ее горло, подталкивая соленую влагу к глазам.

— Понимаю, Слава. Очень хорошо понимаю. Когда-нибудь место князя Добрыня займет. Ему воевода нужен. Места здесь хорошие. Вдали от границ. Набеги не часто случаются. Да и отразить мы их сможем. Я научу ребят. Не хочешь здесь, другое место найдем. Неважно где. Дружинники везде нужны. Ты просто рядом будь. Избу поставим. Жить начнем. Заново.

По ее щекам бежали слезы, но она не замечала этого. Ее взгляд был устремлен в его глаза. Словно не было этих лет. Только теперь она понимала их выражение. Так он смотрел на нее и раньше. С невыразимой нежностью и любовью. Она всхлипнула и обхватила его лицо ладонями. Провела пальцами по его бровям. Коснулась рассечённой губы.

— И детки у нас будут, Искро?

Он кивнул, не отводя своего взгляда.

— Будут, Славушка, — проговорил он, — обязательно будут.

*Купальская ночь*

— А ты боялась, — придерживая жену за талию и помогая выйти на берег проговорил Искро, — я же говорил, все получится.

Слава посмотрела на него. Подхватив с травы расшитую рубаху, протянул ей, не отводя от нее темного взгляда.

— Конечно получиться. Ты же со мной на руках через костер прыгал. Сама бы я не смогла, — натягивая рубаху на мокрое тело проговорила она и оглянулась на реку. Они ушли ото всех подальше, чтобы спокойно искупаться, и чтобы она не боялась, что кто-то увидит ее обезображенное тело и искалеченную ногу. Наверное, именно поэтому Искро решил ставить баню рядом с избой. Только для них. Слава немного грустно улыбнулась, подумав о том, что и крыльцо он покатое сделал, вдоль стены, чтобы ей удобнее было. Она посмотрела на мужа и встретила его лучистый взгляд.

— Что ты? — невольно смущаясь под его взглядом спросила Слава. Искро покачал головой и обхватил ее лицо ладонями.

— Уже щёчки стали появляться, — с нежной улыбкой проговорил он, — и ямочки. — Его пальцы ласкали кожу ее щек. Слава улыбнулась.

— Откормишь меня, опять стану разтетехой.

— Ты ей никогда не была, — вздохнул мужчина, обнимая ее, — это сейчас от тебя только косточки остались. А тогда ты красавой была. Покоя меня лишила. Я и не думал, что какая-то девица из деревни из меня узлы вязать будет.

— Скажешь тоже, рассмеялась Слава, — все равно всегда по-твоему было.

— Это тебе так кажется. Я же без тебя и минуты провести не мог. Все к тебе рвался. Все, что хотела готов был исполнить. Любой каприз.

— Я это видела, — рассмеялась Слава, — особенно когда водой все емкости у тятеньки наполнил. И дров на год вперед наколол.

— Я не знал, что мне делать, чтобы ты во мне ворога видеть перестала. Чем больше узнавал тебя, тем больше к тебе тянулся. Но в то же время безумно бесился оттого, что думал, будто Услада забыть не можешь. — Он посмотрел на нее. Открыто. Ранимо. — Люба ты мне Слава. Ой, как люба…

Она смотрела на него, сжимая в руках подол рубахи.

— Я тогда про Услада и не думала. Ты полностью заполнил мою жизнь. Стал для меня всем. Думала умру, когда мне князь ту разводную запись показывал. Искро… — она медленно шагнула к нему и тут же оказалась в его руках. Подстраховывал ее невольно. Защищал от падения. Слава улыбнулась. — Помнишь ты как-то спросил кто ты для меня? Только ли муж?

Он помнил. Тогда на берегу они с Тешкой и Богданом разговаривали. Он тогда решил, что она об Усладе думает. Разозлило его это. Ушел на берег от них. Успокоиться. А она к нему спустилась. Да, он стал ей мужем. Но он хотел большего.

Слава потянулась к нему, привстав на мысочки и коснулась его губ легким поцелуем.

— Нет у меня другого любого, Искро. Ты один. И муж, и друг… И любый.

Он тихо стоял, боясь пошевелиться. Боясь, что это только сон. Слава посмотрела на него и в ее глазах блеснули озорные искорки. Она наклонила голову и впилась зубками в его плечо.

— Ай! — поморщился он, потирая плечо, — за что?

— За то, что меня как тюк на плече таскаешь!

— И буду таскать!

— Значит буду кусаться!

Он неожиданно рассмеялся и подхватив её закружился.

— Скажи еще раз, — попросил он, заглядывая в ее глаза. В ее прекрасные глаза, подарившие ему целый мир.

— Ты мой муж, Искро, — счастливо улыбаясь прошептала она. — И мой любый. Единственный.

***

— О чем думаешь, — услышала она голос мужа и улыбнулась. Они лежали на траве, глядя, как небо окрашивается первыми лучами восходящего солнца.

— Вспомнилось, как мы с тобой встретились. Тогда в лесу. — Слава улыбнулась воспоминаниям и уперевшись ладошкой в его грудь приподнялась, заглядывая в его лицо, — я ведь тогда Ладушку просила меня к суженному привести. Понимаешь? Не к Усладу, а к суженному.

Он кивнул, вновь привлекая ее на грудь и скользя рукой по ее спине, лаская каждый шрам.

— А я сидел у костра и думал, как мне тебя уговорить за меня пойти. Надежда у меня появилась, что ты моей можешь быть. На все готов был, — Слава услышала его смешок, — и вдруг слышу вокруг нас кто-то плутает. Пошел смотреть. Гляжу — девица. Думаю, кто-то из вашей деревни. Смогу о тебе больше узнать. Пойму, как к тебе подступиться.

— Ага. А потом понял, что я и есть твоя нареченная, да?

— Да. — они замолчали.

— А купальскую ночь помнишь? — тихо спросил Искро. — Я ведь тогда тебя проверял. Слышал, что про тебя да Услада по деревне говорят. Но тебя другой видел. Вот и соблазнить пытался.

Слава только вздохнула. Да и не могла она на него злиться.

— Не разочаровала?

— Нет. Чего думаешь я сразу же за кольцами поехал? Понимал, что нельзя тебя упустить. Да и тянуть больше не хотел. Испугался, что может что-то случиться, что нас разлучит.

Она подняла к нему голову, слегка нахмурившись.

— А коли бы уступила? Что не женился бы?

— Женился. Да так как-то теплее на душе было.

Они снова замолчали. Вдруг какое-то движение по реке привлекло внимание, и она резко выпрямилась. Искро моментально сел рядом, готовый отразить нападение.

— Лебеди, — прошептала Слава, кивая на пару белоснежных лебедей, грациозно плывущих вдоль берега, — красивые.

Искро посмотрел на жену. Его глаза полыхнули загадочным блеском. Словно огни Перунова огня в Купальскую ночь.

— А ты знаешь, что это хорошая примета? — хитро глядя на нее спросил Искро.

— Какая примета? — обернулась к нему Слава.

— Когда влюбленные в купальскую ночь видит пару лебедей, — проговорил он, — значит, они будут жить долго и счастливо. Как лебеди.

— Нет такой приметы, — рассмеялась Слава.

— Какая разница, — притягивая ее в свои объятия прошептал Искро, — мы все равно будем жить долго и счастливо.

Всеслава счастливо вздохнула, устраиваясь поудобнее в руках мужа. Долго и счастливо. Она согласна.

***

Слава прислонила клюку к стене и поставила корзинку с едой на землю. Пироги с капустой и клюквой. Берёзовая каша и вяленый лещ. Холодный квас. Девушка улыбнулась, услышав шаги, быстро спускающегося по лестнице Искро. Ему передали, что она идет. Дорога была нелегкой, с подъемами, но она ее прошла.

— Слава, голубка моя, зачем? — бросился он к ней, — я бы пришел на обед.

Она покачала головой и обняв его спряталась в кольце его рук.

— Соскучилась. Увидеть тебя захотела, — она посмотрела в его тёмные глаза. — Я там вам пирогов напекла.

Искро посмотрел на корзинку и хмыкнул.

— На всех что ли наготовила, ладушко?

— На всех. Там с капустой и клюквой. Как ты любишь.

Искро молча смотрел на нее, и девушка тонула в его темном взгляде. Но знала, что он удержит, не даст тьме поглотить ее. Он потянул ее за собой в тень, около стены.

— Пообедаешь со мной?

***

— Иди сюда, — позвал ее муж и Слава, опираясь на сделанную им трость вышла во двор. В траве, около крыльца, забавно жмурясь на солнце и пихая друг друга толклись около миски с молоком пара щенков. Их темные носики и усики были перепачканы, но они с удовольствием лакали теплое молоко.

— Сука погибла тогда при набеге, а они вот остались, — обнимая жену проговорил Искро.

Слава улыбнулась и направилась к спуску. Подойдя к щенкам, наклонилась, поглаживая их по нежной шерстке.

— Две девочки. Кобелька найду позже.

Слава обернулась к мужу.

— Давай завтра на рынок сходим, — попросила она мужа, — цыплят, да молодок купим.

— Сходим.

Слава прислонилась к крыльцу, с улыбкой наблюдая за щенками. Посмотрела на мужа.

— Пойдем, покормлю, — позвала она его, — у меня все готово.

Не успела она шагнуть к крыльцу, как оказалась на руках мужа. Он легко поднялся по ступеням и толкнул дверь в сени.

— Искро… — обнимая его рукой за шею, прошептала Слава. Он взглянул на нее.

— Нам на капище надо. Сварогу и жене его Ладе дары отнести.

— Сварогу… — ее ладошка закрыла его рот, не дав договорить.

— Он нас первый соединил, — сказала она, — мы его обидели, неправильно на Любомир к нему пошли. Вот он нам испытания и послал. Чтобы впредь думали и не забывали о традициях. Он все справедливо рассудил. И потом, — Слава прильнула к мужу, который опустившись на скамью, устроил ее на своих коленях, — он твой покровитель. Ведь он Воин Света. Он, защищает нашу землю, когда ворог нападает. Как и ты. Не надо злить его, Искро.

Он смотрел в ее глаза, а перед ним далекие события мелькали. Его злость и ревность. Разрывающая душу боль от потери любой жены. Пустота последующих лет.

Он поцеловал ее ладонь и кивнул.

— Обязательно, Славушка. Самые лучшие дары им приготовим и отнесем.

Она улыбнулась и еще крепче прильнула к нему.

***

Искро вытер лицо и повесил полотенце на перила крыльца. Обернулся к жене, стоящей рядом и держащей его одежду. Натянул рубаху, с улыбкой глядя на ее задумчивое лицо.

— Слава? — позвал он ее, но девушка все так же задумчиво смотрела вдаль, — Слава⁇ — он слегка тряхнул ее за плечо, и она словно очнулась, рассеяно глядя на него. — Все в порядке?

— Да. В порядке, — она смотрела, как он обманывает пояс вокруг талии.

— Подожди! — остановила она его, положив руку поверх его и не дав ему завязать пояс до конца. Он удивленно посмотрел на неё. Она забрала его у него и обмотав талию, завязала поверх своего. Ее глаза блеснули ярким загадочным светом. — Теперь все правильно, — улыбнулась она мужу, глядя на его растерянное лицо, — пойду куколку обережную сделаю.

Посмеиваясь, она отошла от него, направляясь к покатому крыльцу. Интересно, подумала она, когда он поймет?

— Слава?

Девушка, прихрамывая шла вперёд, опираясь о трость, уже не сдерживая улыбку. Понял.

— СЛАВА!!!

В ту же минуту сильные руки подхватили ее и закружили. Она уже вовсю смеялась, обхватив его голову руками и глядя в счастливое лицо.

— Славушка…

***

— Матушка! Там батя на Любаву ругается.

Всеслава обернулась к сыну и шагнув к нему с тревогой посмотрела на него.

— За что?

— Она на сеновале с Зорко целовалась.

Слава опешила. Только этого не хватало! Зорко был хорошим парнем. Сын Богдана. Искро разыскал Тешку и привез ее с сыном сюда, к ним, когда пацану минуло пять лет. Слава была рада видеть подругу, столько сделавшую для нее. Правда самой Тешке, после гибели мужа тяжело приходилось. Хоть и приняли ее обратно, но не давали забыть, что она теперь приживалка. Поэтому она с радостью забрала сына и ушла с ним. Искро поставил ей избу по соседству. И пацана, как своих родных детей, воспитывал. И лишь, когда Зорко минуло двенадцатое лето, Тешка снова замужней стала. В ту осень к ним новые дружинники пришли. Глянулась она одному вдовцу. Поначалу сторонилась его. Перед сыном страшно было. Да память Богдана не хотела чернить. Слава видела, что Искро наблюдает за ней. И в один из дней он решительно направился к Тешке. Со двора, Слава видела, как они разговаривают. Долго разговаривают. Что он ей там сказал, Слава так и не узнала. Но по осени Тешка вышла за Ивара. И Зорко принял отчима. Впрочем, и Ивар оказался достаточно мудрым. Нашел подход к парню.

Слава с трудом дошла до сеновала. Все-таки рождение пятерых детей, сказались на ее фигуре. Да и травмированная нога, все чаще давала о себе знать. Но женщина не сдавалась. Поддержка мужа была неоценимой. До нее донеслись голоса, среди которых она расслышала сердитый голос Искро. Да уж… Не повезло детям. Под горячую руку попали. Толкнув ворота, она вошла в полутемное помещение, наполненное ароматом сена.

— Люба мне ваша дочь, стрый*(дядя по отцу). Женой ее видеть хочу.

— Мало ли, что хочешь! — прорычал Искро. — Молод еще!

— Так девятнадцатое лето мне идет. И Любаве пятнадцать, — не растерялся Зорко, — пора уже нам, стрый. А про житье не беспокойтесь. Вон в матушкиной избе жить будем. Да в войске я неплохо служу. Ратник хороший. Не посрамлю. Ни вас, ни землю нашу Матушку. И отцу не стыдно будет! Глядишь и дружинником стану. Как вы с батей.

— Тятенька! — их старшая дочь Любава, повисла на шее отца, — Люб мне Зорко, не разлучай! Ведь жить без него не смогу! Ни за кого другого не пойду! Утопиться лучше!

Искро зло посмотрел на свою любимицу, старшую дочь, отрывая ее от себя и встряхивая.

— Я тебе утоплюсь! — зарычал он. — Давно не порол?

— Нельзя, тятенька, — ничуть не испугавшись угрозы отца проговорила Любава, — невеста я. Все между нами с Зорко сговорено. Вон и колечки серебряные носим.

— Любава! — не выдержала Слава. — Когда успели?

— На Купала.

Искро и Слава переглянулись. В его глазах разгоралось темное пламя. Слава посмотрела на дочь и Зорко.

— Бегите! — прошептала она одними губами и Любава, схватила суженного за рукав. Бросив взгляд на отца, они припустили прочь. Слава как могла быстро подошла к мужу.

— Злишься? — тихо спросила она, глядя на полыхающий в его глазах огонь.

— Не то слово, Слава! Ты меня тогда остановила, а наша дочь…

— Они любы друг другу, Искро. Не злись. И потом сам знаешь, лучшего мужа, чем Зорко не найти.

— Слава! Ей только пятнадцать!

— Так сейчас время Любомира, — хитро посмотрела она на мужа, — к осени может быть уже ясно станет, что понесла она. Позорить ее зачем?

Искро втянул в себя в воздух, сжав кулаки. Слава положила руки на грудь мужа.

— Искро, ты же его сам растил. Зорко от тебя все лучшее взял. Он твоя копия. Молодая, но копия. И лучшего мужа для Любавушки не сыскать. Лучше давай сватов ждать. Думаю, Тешка долго тянуть не будет. Пойдем, дочь готовить.

Слава хотела отойти в сторону, но рука мужа на ее талии, вернее там, где она должна была быть, остановила её. Слава вопросительно обернулась к нему. Тот медленно обвел взглядом пристройку и увлек жену в дальний угол, за стог сена.

— Искро, — вспыхнула женщина, — ты что?

— Говоришь, время Любомира? Это ведь наше время, Славушка, наше.

К О Н Е Ц