За гранью их власти

Глава 10. Пульс

Тело содрогнулось, и я ощутила, как по ногам что-то растеклось. Попытавшись понять, что вообще за чертовщина произошла, с каким-то запозданием осознала, что это реакция моего собственного организма на порку. Щёки мгновенно покрылись ещё более густым румянцем. Хотя я считала, что краснеть дальше просто некуда. Но оказалось, я плохо знала человеческие грани разумного. И вот мои, немного пошатнулись и стали другими. Расширяя поля и делая их немного податливее, терпимее, страннее… Такого я от себя ну никак не ожидала, оттого теперь и краснела, как девственница перед первой брачной ночью. Хотя, по сути, так и было…

И всё же подобные провокации никогда меня не прельщали. Но сейчас, когда за мной так внимательно следило две пары глаз, каждый нерв словно напрягся ещё больше и теперь ярко отдавал телу импульсы, делая удары ещё осознаннее и острее. Они электрическими вспышками прокатывались по позвоночнику и клубились промеж ног, там, где я иногда стыдливо трогала себя под одеялом, чтобы понять, чего же такого, люди находили в сексе и почему все разговоры раз за разом сводились к этому. Тогда не понимала… А сейчас осознание медленно нарастало в виде волны сладкого искушения.

— Ожидание мучительно, не так ли детка, — раздался где-то позади меня, и я ощутила холодные прикосновения к своим бёдрам. — Не так ли, мисс Агата? Но не переживай, в конце вечера ты не сможешь произнести ничего, кроме наших имён. Потому приготовься, это будет самый сладкий и длинный вечер в твоей жизни.

— Ах, — я подавилась воздухом, когда горячая и твёрдая рукоять плети прошлась по складочкам и немного надавила на чувствительную точку.

— Течёшь, — словно в восхищении протянул Костя и облизал флоггер.

Он не задавал вопрос, а просто констатировал факт. И это отдавалось в желудке приятной судорогой волнения. Я это прекрасно видела в отражении его глаз, которые неотрывно следили за каждым моим вздохом и стоном. Он доминант в клубе БДСМ развлечений и причём искусный. Против такого было глупо сопротивляться. К тому же наши познания не только в теме, но и в отношении плоскости секса были несопоставимы. Мои — чисто теоретические, его — подкреплены многолетней практикой. Я словно моська, пытающаяся лаять на слона. Они с Филипом прекрасно работали в тандеме, но без этого им было весьма скучно. Возможно, я вообще первая, кто зацепил их настолько, что они в самом деле сменили красные браслеты на чёрные. Ведь на всех записях они ходили и развлекались в статусе занятых и неготовых к знакомству.

Кирилл улыбнулся мне сквозь зеркало, и немного лениво отошёл в сторону, вкладывая в раскрытую ладонь Фила рукоять флоггера и театрально уступая ему место. Рисуясь… Передо мной… Сам же мужчина, тяжело дыша, дошёл до мини-бара, достал оттуда бутылку и, налив себе в стакан янтарную жидкость почти до краёв, мгновенно осушил его. Я сглотнула и метнулась взором обратно к зеркалу, чтобы поймать успокаивающую усмешку оставшегося. Он провёл широкой ладонью по моим бёдрам и задержался на отметинах от плети, едва уловимо лаская те, пальцами.

— Доверие и полное согласие — главное, что требуется от тебя, котёнок, — Фил поднёс рукоять к моим влажным складочкам, нежно проводя по ним, дразня и повторяя то, на чём остановился его напарник. — Мы не причиним тебе вреда, поверь… У нас большой опыт, и мы видим, чего ты хочешь. Потому отключай свою хорошенькую головку и становись послушной сабой, которая будет стонать только для нас, до самого утра, пока рассвет не вернёт нам те роли, которые существуют за пределами этого особняка. А до того момента ты наша нижняя, и мы позаботимся о тебе, как и полагается хорошим хозяевам.

Он присел на корточки так, что моя промежность оказалась прямо напротив его лица. Он коснулся руками моих раскрасневшихся от ударов ягодиц, разводя их в стороны и едва поглаживая. Я вздрогнула от неожиданности, когда тёплый язык прошёлся там внизу, задевая что-то такое, от чего искры буквально посыпались из глаз. Собирая сочащуюся из меня влагу, он поддразнивал, обводил по кругу и проникал внутрь. Я хотела было возмутиться, дёрнуться, но мужчина без особых усилий удержал меня на месте. Я стонала и извивалась в его сильных руках, пока умелый язык одного из полицейских выписывал круги по моему клитору, сводя с ума.

Умелые и разнузданные ласки заставляли меня балансировать на грани отчаяния и безумия, в особенности когда он отстранился от меня так же резко, как и вообще всё это начал. Сердце забилось ещё чаще, хотя, казалось, уже невозможно сильнее ощущать происходящее. Какими бы методами они ни пользовались, но оба прекрасно осознавали, какое влияние в настоящий момент оказывали на меня. И это сводило с ума. Первая порка ещё даже не обрела своё логическое окончание, а меня уже потряхивало так, словно я в оголённые провода сунулась рукой и не проверила, отключены ли те от сети.

Из-за собственного пульса, который гулом отбивал бешеный ритм в ушах, я даже не услышала, как хвосты флоггера просвистели по воздуху в широком замахе. Но отчётливо ощутила, как они обожгли нежную кожу чуть ниже, совсем рядом с бёдрами. Стон сорвался с губ, и я выгнулась так, что казалось, поясница не выдержит такой нагрузки. Подобными издевательствами над собой я даже в спортивном зале, на йоге и на пилоне не занималась, а тут прошибало так, что кричать хотелось и умолять не останавливаться.

— Чёрт, — выругалась я, прикусывая нижнюю губу и вслед за ударом ощущая тепло, разливающееся внизу живота сладкой истомой. — Семь…

Удары Фила были куда сильнее, чем у Константина, он явно меня не щадил. Или парни решили использовать шаблонное клише и поиграть в доброго и злого полицейского. Стоило отдать им должное, у них это превосходно получалось. А разве не это мне было нужно? Не затем, чтобы втереться к ним в доверие, я пожаловала на порог этого клуба? Едва не довела Женю до чёрного мешка? И выдала секрет Чертей постороннему? Правильно! Я поставила на кон собственную жизнь, чтобы свершить свою месть! И теперь не собиралась отступать, ведь только такими тернистыми путями возможно запасть в душу тех, кто тебе противен.

Задохнувшись в очередном судорожном вздохе, попыталась абстрагироваться, но между ног буквально горело, требуя внимания и ласки. Хотелось ещё сильнее, ярче и до самой порочной глубины прочувствовать все прелести сексуального влечения и желания. Я извивалась в руках Филипа, подставляя ягодицы, располосованные алыми бороздками от хвостов флоггера, а тот, будто бы прочитав мои самые греховные мысли, не заставлял себя долго ждать. Взмах… Свист… Удар… Ещё… И ещё…

— Восемь... Девять… Десять... — стараясь чётко произнести каждое слово, я уже была готова молить о пощаде, когда ощутила резкий холод на своих ягодицах.

Жжение свернулось тугим клубком в районе солнечного сплетения. Я буквально задохнулась от резкой смены контрастов. Обжигающая боль от флоггера и что-то пронзительно ледяное на пылающей коже. Никогда во мне не бурлило столько всего одновременно. Наверное, рухни сейчас небо на землю, я бы этого всё равно не заметила. Костя стоял подле меня, держа в руках пустой стакан из-под выпивки, остатки которого растекались по моей заднице подтаявшими кубиками льда и алкоголя, принося боль и удовлетворение. Острое и резкое, неправильное и яркое, подобно вспышкам фейерверка в ночном небе.

— Боже, — простонала я.

— Бога тут нет, котёнок, — Фил поднёс рукоять флоггера к моему лицу, поднимая подбородок и заставляя взглянуть в зеркало. — Тут только порка и наслаждение, так что ничего личного. Пока ты не произнесёшь стоп-слово, сессия не закончится. Ты же помнишь об этом? Котёнок?

— Да, хозяин, — выдавила я из себя.

Но в настоящее мгновение, кажется, мне было уже всё равно. На бога... На сессию... На стоп-слова. На любые изменения, происходящие за пределами комнаты. Моё тело было натянуто подобно тетиве лука. Прикоснись пальцами и начало бы вибрировать в такт тихим словам, срывающимся с умелых губ. Единственное, что меня волновало — руки, которые буквально творили магию и заставляли душу дрожать и выворачиваться наизнанку. Мне было необходимо дойти до самого конца. Почувствовать всё, чтобы наутро в голове не было сожалений и тревог. А если не один раз, то так даже лучше. Пусть я рассыплюсь на осколки в этом месте, но сотру все грани их власти над моей жизнью. Зачеркну и выкину… Улечу на другой континент… И начну всё с нуля… Одна!

Но это всё будет потом, словно в другой жизни, а пока у меня в голове мелькали сотни вопросов, которые никак не хотели складываться в единую и целостную картинку, мой мир буквально разваливался на части, а виной тому были два человека, которых я ненавидела всеми фибрами души. По крайней мере, свято в это верила и надеялась, что моя воля не пошатнётся. Ибо от горячих прикосновений в груди всё обрывалось и дышать становилось нечем. Мне казалось, что ещё немного и я просто отключусь. Только эти два садиста, каким-то невообразимым образом знали всех тараканов в моей черепной коробке и останавливались за мгновение до того, как грань будет пересечена и я сорвусь в бездну.

— Готова? — прошептали мне на ухо так вкрадчиво, что мне показалось, будто хриплый голос звучал прямо в голове.

Мир завертелся вокруг, когда мои ноги вновь коснулись пола, но я ощутила опору в виде двух пар рук, которые блуждали по моему телу и распространяли горячный жар, сводящий с ума. Одни всё ещё удерживали меня, а другие настойчиво сжимали ягодицы в том месте, где всё ещё пульсировали оставленные следы от флоггера. Даже и думать не нужно: это было продолжение той же игры, в которую я согласилась добровольно поиграть. И сбегать от них было слишком поздно. Точнее, позорно и стыдно. Сама добровольно пошла, а потом, как маленькая начала накручивать сопли на кулак и рыдать, что ой помогите, попа горит, не хочу больше. Чушь! Я должна закончить это дело и распрощаться с этой парочкой навсегда!

Фил сидел на самом краю кровати, глядя на меня снизу вверх. В холодных глазах мужчины читалось неприкрытое, животное желание. Он облизывал меня взглядом и словно сгорал изнутри, ощущая всё то же самое, что и Костя за моей спиной, чьи руки бесцельно блуждали по моей коже. Они хотели обладать мною не меньше, чем другие мужчины в моей жизни, а может быть, даже больше. Это откровенно читалось в каждом вздохе и движении. Я различала простое вожделение и натуральное сумасшествие. Передо мной сейчас было именно второе. Не просто лакомый приз, а что-то такое, что нельзя упускать ни в коем случае. Иначе приключится настоящая катастрофа.

— Одно твоё стоп-слово, и мы остановимся, котёнок, — легко выдохнул тот, который сидел и с жаром окидывал меня. — Как бы нам сильно этого ни хотелось, мы прекратим сессию, как только ты назовёшь его. Не стесняйся и используй оба слова по своему усмотрению. Это первый раз, когда мы вместе и пока не знаем, что и как. Но уверен, нам понравится.

— Да, хозяин, — с придыханием отозвалась я, когда сильные пальцы выкрутили соски.

— Детка, ты заслужила награду, была такой хорошей и послушной, давай продолжим? — Костя поглаживал моё тело и играл с грудью.

— Да, господин, — ещё раз выдохнула я.

Константин сделал шаг назад, и я подалась следом за ним, чувствуя, как руки всё нежнее оглаживают горящую огнём кожу. Я почему-то думала, что весь этот зоопарк с БДСМ будет напоминать издевательство. Но нет, какая-то удушающая нежность сочилась в каждом движении, и боль сливалась в одну большую чашу наслаждения, которая возбуждала и заставляла теряться в этом огненном вихре слов и прикосновений. Губы, совсем невесомо прошлись по шее, не оставляя ни единого следа, хотя я затылком чувствовала, как хотелось впиться ему в мою кожу до красных укусов, которые утром налились бы засосами винного цвета.

Я не открывала глаз, погружаясь в невесомость, где не существовало времени, зато было томительное ожидание, колыхавшееся в теле всякий раз, когда грань отодвигалась всё дальше и дальше. Шальные разряды удовольствия, подобно льдинкам в бокале с виски, стучавшим о толстое стекло, взрывались в теле, толкая вперёд. Вообще, всё вокруг будто в один миг перестало существовать, а меня самой никогда и не было. Секунды летели со скоростью звука, со скоростью света и замирали на бесконечно долгие мгновения в одной точке. И измерить этот ценный ресурс можно было лишь с помощью моих собственных стонов и судорожных вздохов, когда я потиралась задницей о крепкий стояк позади.

Вновь один шаг вперёд, смотреть до сих пор нет необходимости, ведь я каждой клеточкой тела ощущала их присутствие в моём личном пространстве. Тёплые ладони Фила легли на мою талию, а губы опалили своим жаром живот. В том, что это был именно он, не было никакого сомнения. Каждое касание его губ растекалось волнами удовольствия по телу и оседало в желудке тугим клубком из возбуждения, нервозности и протестов. Меня буквально раздирало надвое оттого, что хотелось ещё больше и сбежать… Он целовал, покусывал и зализывал боль, доставленную жадными прикосновениями, принося с собой поток мурашек, заставляя меня дрожать и извиваться в надёжной хватке. Я не имела права голоса, но они обращались со мной так бережно и трепетно, словно я самое драгоценное сокровище в их жизни.

— Доверяй нам и ни о чём не думай, детка, — бархатный голос Кости коснулся моего слуха одновременно с тем, как его рука плавно двинулась вверх по шее, достигая, губи и когда он прошёлся большим пальцем по нижней, оттягивая её, мир будто остановился. — Открой свой прелестный ротик.

— Правильно, котёнок, — пробормотал Фил, отрываясь от своего занятия и потираясь щетиной о едва прикрытую промежность. — Покажи нам, на что ты способна. Чему тебя научили другие домы. Какая ты послушная, саба. Соси так, словно завтра не настанет никогда, и ты будешь только тут, рядом с нами, плавиться от желания и боли, растворяясь в них до самого конца.

Я без раздумья повиновалась, и когда Костя положил мне в рот палец, едва не застонала. Медленно прошлась по нему языком, втянула в рот и сомкнула губы. Я и сама не понимала, кому больше это было нужно, да и тем более заводило сильнее, чем простые прикосновения. Ноги предательски задрожали, когда напряжение, между нами тремя возросло до какого-то астрономического масштаба. Слишком много рук, губ, стонов... Просто слишком… Громкое, сбивающееся с ритма дыхание. Мне так всего этого было много... Я трезво осознавала, что это не всё, что будет происходить этой ночью. И моё добровольное согласие тому виной.

Я обхватила губами большой палец мужчина, начав медленно посасывать, обводя по кругу языком. Казалось, что усмешку сорвалась с его губ и осела у меня на шее, когда я неосознанно раздвинула ноги, переступив ногами по полу. Моё тело кричало о необходимости быть обласканным. Я была зажата между двумя властными мужчинами и сходила от этого с ума. Жажда присоединиться к ним была уже на пике, когда я в очередной раз сорвалась на несдержанный стон, и мир перед глазами завертелся со скоростью света.

Я либо была в раю, либо на грани полного сумасшествия, когда рук, ласкающих меня, стало слишком много. Фил не задумываясь опустился передо мной на колени, поставил мою ногу себе на плечо и зафиксировал стальной хваткой, не давая сбежать. Он скользнул языком по набухшему клитору, заставив меня стонать, выпуская изо рта палец второго любовника. Какое к чёртовой матери сумасшествие… Первый раз с двумя… Если бы маменька была в сознании и узнала о таком, выгнала бы из дома. Но сейчас я могла полагаться только на себя. Эти двое отняли у меня всех, они повинны в своём существовании. И девственность, тут невысокая плата за полное уничтожение. Да и мужчины пока соблюдали договорённости и не делали ничего, что могло бы мне навредить.

Костя провёл пальцами по моему подбородку, размазывая слюну, оставляя за собой влажный след. Фил занял своё место, играючи проведя пальцами по внутренней стороне моих бёдер и глубже, скользя пальцами по половым губам в унисон с языком, исследуя меня и мои реакции на каждое касание. Костя удерживал меня на месте, не давая осесть на пол от чувства полной эйфории, зарождавшегося внизу живота. Оно, словно яркий бутон алой розы, распускалось и клубилось, заставляя голову пустеть. Медленно… Раз за разом... Движение за движением… Они выбивали из меня способность анализировать и думать. Их синхронность завораживала и не позволяла усомниться в том, что это далеко не десятая сессия, проводимая вместе.

Фил проник двумя пальцами внутрь, слегка растягивая в стороны стенки влагалища, ощущая сладковатый аромат, он продолжал жадно вылизывать клитор, а я даже против не могла замычать. Дыхание сбилось к чертям, и всё, что я могла лишь беспомощно открывать и закрывать рот, хватая им спасительный воздух. Я была уже на грани, когда ощутила прикосновение к своим губам. Я приоткрыла рот, вновь принимая в себя слегка мозолистые подушечки пальцев, но на этот раз он не был нежен и осторожен. Они скользнули дальше, словно проверяя мои возможности, касаясь задней стенки горла. Сдерживая рвотный рефлекс, я начала усерднее дышать носом, ощущая плавные толчки. Неожиданно меня накрыло, заставляя вздрогнуть всем телом и закричать. Две пары рук одновременно перестали двигаться, удерживая меня на ногах и не давая рухнуть на пол.

— Хорошая девочка, — прошептал Костя на ухо, подхватив моё дрожащее тело на руки. — Но всё ещё впереди. Не думай, что эта ночь так быстро закончится. Это только начало, и каждый из нас должен получить удовольствие.

— Всё в порядке, Агата, — прошептал мне на ухо Фил, когда я непроизвольно дёрнулась в его объятьях, осознав, что на нём нет одежды. — Пока ты находишься в наших руках, тебе ничего не грозит, кроме удовольствия и жаркого сумасшествия. Доверься, расслабься, мы помним уговор.

Я слышала, как скрипнули пружины матраса под весом мужчины и, по всей видимости, одного, но мир, плывущий перед её глазами, не давал сосредоточить внимание на том, кто это был. Костя сделал пару шагов по направлению к кровати и наклонился, укладывая моё безвольное тельце на прохладные простыни. Они остужали кожу и давали несколько мгновений на передышку. И всё же, для меня этого оказалось слишком много. Невыносимо огромное и обжигающее нечто пьянило покруче любого вина, болтающегося у меня в холодильнике. Я буквально плыла и пылала одновременно и не желала, чтобы оно прекращалось.

Фил аккуратно откинулся назад, укладывая моё безвольное тельце поверх себя, помогая опереться на вытянутые руки, требовательно раздвинул ноги и провёл от застёжки кружевного верха до тонкой полоски трусик. Его пальцы ласкали так бережно, словно я была дорогой статуэткой, готовой развалиться в одночасье от чуть более грубого обращения, чем того заслуживала. Я буквально задыхалась, когда касания становились всё более чувственными и порочными. Никто из них не пытался сдерживаться, но боли там, где её не требовалось, не причиняли. Это было больше про покорность, нежели про агрессию. Послушная, ласковая, отзывчивая и доверяющая…

Разорвав зубами фольгированный пакетик, Костя медленно сдвинул стринги вбок, открывая ещё больше доступа. Что-то липкое и вязкое полилось на расщелину между ягодицами, и я, как в замедленном сне поняла — смазка. Мои глаза расширились, а тело выгнулось ему навстречу от переизбытка чувств. Я понятия не имела, чего ждать и к чему готовиться. Я столько раз наблюдала за этим на записях, но сроду не думала, что буду не против. В голове звенела пустота, а там, где проходили мужские пальцы, буквально вспыхивал огонь. Костя не проникал внутрь, просто массировал и растирал смазку, но даже от этого тело вновь наполнялось желанием и азартом.

Шею покрывали быстрыми поцелуями. Никаких следов там, где их могли увидеть, и сотни отметин там, где чужой взор не зацепится за них. Я пылала под удивительными и слаженными прикосновениями. Поцелуй оказался яркой вспышкой, а прикосновение языка к покрасневшим от ударов ягодицам вырвало стон. Всё в совокупности наполняло каким-то горячным бредом. Я не могла себя контролировать. Только стонала на сдавленном выдохе и виляла задницей, словно умоляла о большем. И задохнулась, когда по отверстию прошёлся язык. Он вылизывал и ласкал жадно, без остановки и так напористо, что казалось, у меня тело расплавлялось, словно мороженое в полуденный зной.

— Расслабься, дорогая, — вкрадчивый голос второго коснулся моего слуха, но мне всё казалось каким-то отдалённым. — Сейчас может быть немного… Неприятно.