За гранью их власти

Глава 4. Период бесконечности

Александра Ивановна Тихончук, 24 года, по образованию программный инженер, окончила с отличием, но официально засветилась в работе, когда ей стукнуло около двадцати лет. Как раз примерно в тот же период я попала под крылышко Сивого и с головой ушла в бурную криминальную жизнь столицы. Оттого одарённую девицу пропустила. Хотя вряд ли бы мы сошлись характерами, если смотреть на её биографию и послужной список. Но тут воля заказчика, на кого инфу рыть, и моего мнения особо не требовалось.

В настоящий момент эта краля работала тестировщиком на компанию «АйТим», причём была у них на хорошем счету. Из чего опять же можно было сделать вывод, что та знала, как шифроваться и тырить инфу, не попадая в поле зрения посторонних. О том, что она завязала, даже речи не шло. Иначе бы никто не дал бы на неё заказ. А с учётом того, в какой секретности мне его передали, там дело не просто воняло керосином, у кого-то пригорала зарница, относительно товарки по цеху.

Не замужем, из семьи есть только брат Лёша, на год старше меня и явно умеющий влипать в неприятности. Родители мертвы. Чем-то, чёрт возьми, мы были очень сильно похожи. Скучная биография на бумаге, но бурная жизнь за пределами видеокамер и общественных глаз. Если я вляпалась по полной, то Саша успела соскочить. Пусть и была хакером неординарных масштабов, но баловалась лишь продажей инфы за деньги. Ну, не мне её судить, собственно. Мой послужной список в некоторых странах и на расстрельную потянет. И всё же, скинув всю найденную информацию на флешку, запечатала курьерский пакет и передала мальчику в дверях. После чего на номер скинула сообщение с ПИН-кодом и забыла о плёвом дельце, как о наваждении.

Открыв духовку, сунула туда конверт с фотографиями и описаниями, да подожгла всё это дело, наблюдая за тем, как весело оно потрескивало, уничтожая любые улики, способные навредить нашему общему делу. Я не позволю всему завершиться вот так. Если у кого-то были ко мне претензии, то они сто процентов не относились к работе. Тут я всегда знала, как соблюдать субординацию и статус секретности. Реально могла уже на разведку работать с такими навыками шпионажа.

Ещё пораскинув мозгами, пришла к закономерному выводу о том, что не так страшен чёрт, как его все малевали. Если у меня были причины опасаться за собственную жизнь, то только из-за мамы и сестрёнки. Но та всё чаще ночевала у бабушки и всё дальше отдалялась от меня. Я не возражала, в её возрасте важнее учёба и психологическое здоровье, нежели общение со мной или больной матерью, которая не стабильна в последнее время. Пусть окончит университет, а потом уже посмотрим, что и как.

— Добрый день, я бы хотела оплатить членство в клубе, но у меня почему-то не работает карта, — после того, как трубку телефона подняли, я начала отыгрывать запланированный сценарий, способный открыть мне доступ в клуб.

— Добрый день, простите, вы, кажется, ошиблись номером, — менеджер попыталась стряхнуть меня с самым ненавязчивым предлогом.

— Но, пупсик сказал, что если я хочу его порадовать, то должна вести себя более раскрепощённо, а не как его старая карга, — пропищала я тоненьким голоском, — а для этого, надо пойти с ним в клуб. Он дал мне ссылку и сказал оплатить абонемент, но я не могу этого сделать.

— А видимо, ваш молодой человек забыл сообщить вам, что они уже закончились, — последовала очередная отмазка.

— Сама ты молодая, овца драная, — фыркнула я, — нужны мне эти малолетки, я встречаюсь только с теми, кто может оплатить жизнь, к которой я привыкла. Слушай сюда, или сейчас принимаешь оплату по карточке, или мой масик свернёт тебе твою тупую голову и отдаст своему тигру на съедение. Или тебя живой выкинут к тому в комнату, и мы с наслаждением посмотрим, как Симба будет мучать тебя, пока не сожрёт! Ясно тебе, тупая обслуга!

— Что же вы сразу не сказали, что от господина Дровникова, — примирительно прохрипели на том конце. — Сейчас посмотрим, что не так с оплатой. На чьё имя вы хотите сделать бронирование?

— Алиса Снежинская, — тут же отозвалась я.

— А, вот нашла, в чём заключалась ошибка, кто-то у нас явно после ночной смены был не в состоянии правильно выполнять свои обязанности, прошу за это прощения, — ласковым голосом промурлыкала та. — Можете попробовать ещё раз, если оплата не пройдёт, наш клуб с радостью предоставит вам абонемент бесплатно, так как это была техническая ошибка с нашей стороны. Надеюсь, прибывание у нас, будет для вас приятным и долгим.

— Так бы сразу, набрали каких-то овец в обслугу, — фыркнула я. — Оплатила! И только попробуй сказать, что денег нет. Пупсик вас уроет там всех, кишки свои жрать будете, если я в пятницу не смогу его сопровождать. Поняла меня?

— Да, конечно, я уже всё активировала, не переживайте и можете приходить, членский жетон придёт вам сегодня с курьером, забрать его сможете в почтовом ящике, — тараторила та, что пулемёт. — Мы заботимся о конфиденциальности наших гостей и не требуем раскрывать личности. Можете прийти в маске или макияже. Охрана проверит подлинность жетона и впустит вас. Никакие документы не требуются, добро пожаловать.

— Так бы сразу, а то строила тут из себя невесть что, — протянула я в трубку, — не зря пупсик говорит: что твари должны пресмыкаться и знать своё место. Даже не предложила компенсации, овца тупая. Надо сказать, чтобы тебя вышвырнули. Идиотка!

Чтобы они о себе не думали, но, если иметь доступ к их внутренним системам, такую аферу провернуть не сложнее, чем облапошить младшеклассника. На своих экранах они видели только то, что я позволила им увидеть. Вот так, легко и непринуждённо я стала членом их закрытого клуба по интересам и обзавелась доступом ко всей внутренней кухне. Пролистав график запланированных мероприятий, отметила для себя, что в пятницу будет общая вечеринка в главном зале. А мои цели сто процентов не упустят такой шанс.

— Ало, — подняв телефон, только потом посмотрела на номер. — Что-то стряслось? Обычно первыми вы мне не звонили.

— Можешь сейчас приехать ко мне в квартиру, — тихий голос Сивого, показался мне подозрительным. — Мне хотелось бы в последний раз с тобой поговорить.

— Эй, шеф, вы чего там, перепили, что ли? — удивилась я, но быстро накинула куртку и сунула ноги в балетки, забирая ключи со столика. — Сейчас вызову вам скорую, чтобы капельницей прокапали и в порядок вас привели. Вы нам ещё здоровым нужны.

— Лиса, у тебя же есть мои ключи? — меланхоличный тон заставил действовать быстро. — Возьми их на всякий случай, я не уверен, что смогу тебе открыть.

— Эй, — возмутилась я таким словам с его стороны, но на том конце уже раздались короткие гудки и звонок оборвался.

Такой поворот событий заставил меня напрячься. Не частно Сивый злоупотреблял моим доверием и вёл себя настолько глупо или тупо. Тут я не могла определиться конкретнее, не зная подноготной вопроса. И всё же двигатель машины я завела лишь со второго раза, понимая, что чёртовы эмоции брали верх над голосом разума и становилось тяжеловато контролировать себя, при этом сохраняя хладнокровие и трезвость мысли. Вырулив с парковки, порадовалась тому, что дождь разогнал всех по домам, и дорога оказалась более-менее свободой, и я могла быстро добраться до квартиры начальника.

Сердце перепуганной птичкой билось в груди и не давало поводов для сомнений. Что-то случилось и следовало поторопиться. Не стал бы он такие шутки шутить, не в его характере. Потому на двенадцатый этаж я поднималась, как на расстрел. Умоляла лифт ехать быстрее и не тормозить, поскрипывая тросами. Какое-то сумасшествие, честное слово! Ключами я оцарапала всю металлическую накладку, пока попала в замочную скважину. Руки тряслись так, словно я была алкоголиком со стажем и не знала, как справляться со своей зависимостью. Со стороны кто-нибудь посмотрел и принял бы за психопатку.

Влетев в квартиру Сивого, первое, что заметила: удушающий запах крови, который забивался в нос и лёгкие и не давал мне продохнуть. Прикрыв лицо ладонью, медленно обходила комнату за комнатой, пока в кабинете не наткнулась на самого хозяина квартиры. Позабыв обо всём, ринулась к нему и заметила на обнажённом торсе свежую рану, которую уже обработали и заклеили марлей. Тетерь был… От сердца отлегло, и всё же ледяной пот стекал по шее и заставлял предательски ёжиться от нервных судорог. Главное, что Сивый жив, с остальным мы как-нибудь да разберёмся по ходу этой пьесы.

— Что произошло и почему вы в таком состоянии? — я упала на колени рядом с ним и ощупала ледяную кожу вокруг раны. — Почему Тетерев не сообщил всем остальным о вашем состоянии? Почему вы вообще позвали меня, а ни кого-нибудь из парней?

— Лиса, я понимаю, что возлагаю на твои плечи огромный груз, — хрипло выдал Сивый, — но вряд ли я реально смогу пережить эту ночь. Потому пообещай мне только одно. Когда я умру, ты заберёшь все деньги, опустошишь все счета и исчезнешь. Забудешь про нашу работу и начнёшь просто жить. Я хочу, чтобы хотя бы у тебя был шанс на счастье.

— Сивый, ты бредишь? — я ошарашенно приземлилась на пятую точку, прямо около дивана, на котором тот лежал. — Прошу тебя, не начинай хоронить себя раньше времени. Ты ещё мужикам обещал, что на свои сто лет закатишь самую грандиозную вечеринку в Вегасе с проститутками и реками бухла. И после столь громких слов ты собираешься сдаться? Давай, приходи в себя…

— Лис, Алисонька, я может и хотел бы тебя порадовать тем, что просто придуриваюсь и всё хорошо, но это не тот случай, — вздохнул тот и опустил руку на грудь. — Тетерь сказал, что огнестрел серьёзный. Он зашил меня, но пуля та ещё сволочь и ей срать, кого и куда убивать. А мы тут все не святоши, чтобы хмурить бровки и топать ножками. Будь моя воля, давно бы всё переиграл. Но воля на то не моя, и вряд ли бог простит, сколько бы я детским домам и храмам ни отвалил, совесть так просто не искупить. Но это так… Лирика! Каждый из нас прекрасно знал, на что шёл и ради чего убивал. Так что я не жалуюсь. Я прожил хорошую жизнь. Скажи братве, что не хочу я золотой гроб и всё из шелков и брюликов, как у Лерыги. Просто похороните меня там, чтобы найти можно было, ночью с горя со мной рядышком напиться.

— Я тебя сейчас стукну, если ты не заткнёшься и не перестанешь нести всю эту чушь, — слёзы подступили к горлу, и тугой ком застрял где-то в подреберье. — Ты не умрёшь. Не смей даже говорить о таком. Это не первый раз, когда тебя подстрелили. Чёрт, это даже не сто первый! А ты тут закатил драму, словно девица перед первой брачной ночью, которая не знает, с какой стороны на член смотреть, не то что на него садиться.

— Да, Алиска, ты даёшь жару, — рассмеялся тот, но тут же застонал. — Не всё в нашей жизни идёт по плану. Вот и мой пошёл, как-то слишком через жопу. Будем надеяться, что хотя бы финал у этой истории будет не такой печальный. Пообещай мне, что в самом деле завяжешь со всем, как только я умру. Чтобы мне в мир иной, хоть с чистой совестью отойти.

— Ты вообще с какого лешего решил, что хоронить тебя будем? — я уставилась на него и сжала руку, которая едва заметно подрагивала у меня в пальцах. — Нет, я понимаю, что рана серьёзная, но и не с такими бывали. Давай в больницу. Не поверю, что Тетерь не предлагал госпитализировать тебя. Чёрт! Ну не может же в самом деле такая жопа с тобой приключиться! Ты обещал меня под венец отвести, ты же никого никогда не подводил и всегда наши косяки прикрывал. Кто мы без тебя? Сивый, Саш, не дури…

— Как бы ты ни упрашивала меня, — он вновь задохнулся от приступа кашля, — но я не могу сказать тебе ничего ласкового. Прости, что заставил сидеть у постели умирающего. Просто если бы ты была моей дочерью, я бы был самым счастливым отцом на земле. Ты такая умница. Такая красавица. Не гонись ты за деньгами, бери мои. Там на четыре жизни хватит. А знаешь, что я понял в самый последний свой час?

— Что любишь издеваться над невинными девочками, которые рыдают у тебя на груди? — не осталась я в долгу и огрызнулась, сильнее сжимая его руку.

— Что деньги с собой на тот свет не заберёшь, как бы тебе этого ни хотелось, — улыбнулся тот и, приподняв руку, взъерошил мне волосы. — Я удивительно долго прожил, для того, кто никогда по законам и не жил. А ты ещё молодая, у тебя вся жизнь впереди. Мне бы не хотелось вешать на твою шею долг перед братвой. Так что документы все на столе, я их ещё несколько месяцев назад подготовил. Похоже, на самом деле чувствовал, что смерть моя уже близко. Кто столько раз с ней лицом к лицу встречался, видать, уже чует приход костлявой.

— Нет, прошу тебя, не говори ты так, у меня душа наизнанку вывернуться хочет после таких слов, — всхлипнув, я прижалась носом к его плечу. — Сперва отец, теперь ты… У меня же вообще никого не осталось. Я могу только надеяться, что не сдохну где-нибудь в сточной канаве. Все, кто мне дорог умирают! Может это я проклятая или неправильная какая?

— Вот теперь из нас двоих именно ты городишь чушь, от которой следовало бы избавиться, — усмехнулся Сивый и посмотрел на меня таким взглядом, что дурно стало. — Не забивай себе голову всякой ерундой. В конце концов, каждому из нас отмерено столько, сколько положено. Мы с этим ничего поделать не можем. Только ждать, когда свет в конце туннеля окончательно померкнет. Я прожил достаточно долгу и бурную жизнь. И встретил свою смерть там, где и должен был. А ты не переживай, лучше свечки за меня ставь и помни только добрым словом. Вот тогда и уважишь старика.

— Господи, пожалуйста, не надо, — я едва не разрыдалась. — Кто вообще посмел это сделать? Нет в Москве идиотов, готовых тебя на тот свет отправить. Каждая собака знает, что если ты умрёшь, то начнётся передел сфер влияния. А наши парни не захотят упускать власть. Кирилл малый не плохой, но ему с волками не тягаться, поздно ты его натаскивать стал, и, если я ещё свалю, вообще никому не выжить в этих разборках. Так что любой понимал, что тебя трогать нельзя.

— Ему можно было, — вздохнул мужчина на диване. — Не смотри ты на меня таким взглядом побитой собаки. — Я сам прекрасно знал, зачем шёл на встречу с сыном. Да, каюсь, грешен, в самом деле надеялся, что наш с ним разговор хоть что-то поменяет. Как оказалось, поменял… Теперь я с дыркой в пузе, а ты забираешь поддельные документы и сваливаешь к чертям отсюда. И не смей мне перечить! Это моя последняя просьба. Найди себе за бугром достойного мужика, устрой сестру в престижный универ и живите, ни о чём не сожалея. Хватит на себя вешать долги прошлого. Ты самый светлый лучик, который только появлялся в моей жизни. И знаешь, будь я младше на десяток лет, никогда бы тебя не упустил. Но я же тебе в отцы гожусь… Эх, такая девка пропадает.

— Как он посмел выстрелить в собственного отца? — моей злости не было предела. — Люди готовы жизни отдать, лишь бы родители были рядом. А этот кусок дерьма так поступил с вами? Господи, его за яйца подвесить мало!

— Лис, успокойся, всё хорошо, — покачал головой Сивый, — я самостоятельно принял это решение, и меня никто не заставлял идти на встречу с ним. Такова моя судьба. Что же, в какой-то степени я даже рад, что умер от его рук, а не славил шальную пулю снайпера. Так, хотя бы не обидно и не так печально смотреть в глаза остальным. Я уверен, отдельный котелок в аду для меня уже приготовлен. Надеюсь, тебя там никогда не встретить.

— А вот этого я обещать вам не могу, — покачала головой, — как бы праведно я не жила после вас, с вами я жила по законам волчьей стаи. А тут правило одно: либо ты, либо тебя. И ваш сын явно не осознаёт, всю степень своего идиотизма. Он всерьёз надеялся убить одного из главных и остаться безнаказанным? Нет уж! Сухим из воды он не выйдет. Теперь это дело чести, довести последнее дело до конца. Я заставлю их обоих пожалеть о том, что перешли мне дорогу. Отомщу за всех!

— Не лезь ты в это дело, — хрипло просипел мужчина на диване. — Нет в мести ничего хорошего. Вот посмотри на меня… Отомстил мне сын и кому от этого хорошо? Для кого-то месть спасение, а для кого-то горе. У наших попусков всегда есть две стороны и не лезь ты в то дерьмо, которое мстя твоя тебе принесёт. Негоже молодой и красивой девке хоронить себя со стариками. Нам наш век тяжело дался. А у тебя и сестры твоей всё впереди. Не веришь мне, спроси у своей сатаны в юбке. Вот кому уже не страшно рядом со мной в гроб ложиться и на месть тратиться. Тебе же, Алис, жить надо и о будущем думать, а не покойников слезами поливать.

— Да знаю я всё это, можете мне не приседать на уши, — покачала я головой, — просто тяжело смириться с тем, что сейчас происходит. Это так подло и несправедливо, что у меня нет слов, чтобы описать всю степень идиотизма, творящегося вокруг меня. Словно какие-то безумные силы заставляют меня тонуть во тьме, уговаривают не думать головой, а выбирать сердцем. А оно как раз и нарывается на драку с теми, кто посмел принести мне столько боли и страданий. Один опозорил честь моего покойного отца, второй подвёл вас на грань между жизнью и смертью. Такое не прощается. За такое положена самая кровавая вендетта из всех возможных. Будь мы итальянской мафией, пришлось бы клясться на крови, что с ним будет покончено в самое ближайшее время.

— Благо мы живём не в Италии, и тебе не нужно ничего подобного делать, — рассмеялся Сивый и зажал бок. — Тебе просто достаточно быть хорошей девочкой, которая будет жить в своё удовольствие. Я уверен, твой отец непременно сказал бы тебе те же самые слова, что и я сейчас. Месть не заслуживает столько внимания и такой самоотдачи, всё, что от тебя требуется сломать порочный круг и ступить на новую тропинку истории, которая окажется более нормальной, чем всё то, что мы тут делали до этого момента. Тебе больше не надо отдавать долги. Ты та, кому я завещаю всё, что мне принадлежало. Так что будь счастливой и живи подальше от всего этого беспредела. Я знаю, у тебя обязательно получится. Прости, что не сдержал обещание. Алисонька…

В горле застрял тугой ком, от которого никак не получалось избавиться. Сивый бледнел буквально на глазах. Лихорадочные попытки дозвониться Тетерю не принесли никаких плодов. Весь мир буквально замер перед глазами и захотелось побиться головой о стену. Это неправильно. Я готова была смириться с чем угодно, кроме этого. Раны от прошлой потери были слишком свежими, чтобы обзаводиться ещё шрамами. Но на все мои старания в телефоне были лишь короткие гудки. На штатного врача организации такое было не похоже.

А значит, Сивый поставил чью-то жизнь выше своей. В груди буквально забилась тревога. Я понимала его… Жена… Дочь… Если бы кто-то из них оказался под угрозой, то он бы рискнул всем. Пусть у них с Миленой и не всё клеилось. Пусть они давно разошлись, но если бы что-то произошло… Сивый бы наизнанку вывернулся, чтобы исправить ситуацию. Даже сдох бы! Вот в этом я его прекрасно понимала. Будь у меня шанс отдать собственную жизнь за жизнь мамы, с радостью бы это сделала и даже думать не стала. Но таких предложений не было, а у него, похоже, были, и он решил поставить на кон всё…

Теперь крошечные частички пазлов вставали на свои места и превращались в полноценную картинку. Боль пронзала душу острыми иглами, но на этот раз я знала ей цену, верила в то, что найду достойный способ, дабы завершить эту драму. Если продержаться. Главное поторговаться со смертью и вытянуть долгожданные часы, которые были отпущены Сивому в этом мире. Если до рассвета… Нет, нельзя о таком думать, главное не давать ему замолчать, главное верить в то, что он у этой истории будет самый счастливый финал, а значит, и завершение драмы не потребуется. Похорон не будет… Только не его!

— Прости девочка, что оставляю тебя с этими тяжёлыми мыслями, — хриплым, едва различимым голосом пробормотал Сивый. — Прости уж старика… Прости, что заставил смотреть на свою смерть… Ты самое прекрасное, что послала мне судьба. Алис, будь счастлива… Я люблю тебя, малышка…

— Нет, нет, нет, — шептала я, как в бреду, — Сивый не смей…

— Алиса, доченька, — рука медленно разжалась и упала с дивана, касаясь пола.

— За что! — мой крик, наверное, перебудил половину дома.

Слёзы катились по лицу и падали на грудь мужчины. Я билась в истерике, но всё было бесполезно. Сколько бы раз лихорадочно ни пыталась растормошить его, ничего не выходило. Он не двигался, просто лежал и смотрел на меня остекленевшими глазами. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, пробьёт к чертям рёбра. Крики и стоны, срывались с губ. А всё, что я могла делать, это сжимать его руку и рыдать. Как бы ни было на душе погано, но одно я понимала чётко и ясно. Последнюю волю Сивого я исполнить не смогу. Наизнанку вывернусь, но отомщу этим уродам. Чего бы мне это ни стоило!