Заветное желание Его Темнейшества

Глава 4

Август почти ослеп от яркого света, резко перенесясь из тьмы в солнечный полдень. Он зажмурился и закрыл лицо руками. Глаза, давно отвыкшие от яркого солнца, начали слезиться, в них летали черные мушки. В его мире солнце давно перестало подниматься высоко в небо, лишь немного, тусклым рассеянным светом, освещая мир у горизонта. С непривычки, у Августа даже закружилась голова. Пришлось потратить время на то, чтобы немного прийти в себя.

Когда глаза немного привыкли, а круговерть в голове успокоилась, Август огляделся. Нужно было понять в какой момент времени он перенёсся. Зеленая густая листва кустов малины закрывала обзор. Август тряхнул головой пытаясь избавиться от шума в ушах и, внезапно, понял. Это не шум, это давно забытые звуки летнего полдня. Птичий щебет, шорох листвы под ветром, людской говор, стрекот кузнечиков. Одуряюще пахло свежей зеленью и сладкой малиной. Ноздри Августа раздулись, жадно втягивая густые запахи.

Ноги Августа неприятно заныли от долго сидения на корточках, он резко встал и взмахнул руками, сохраняя равновесие. Тело было худым, непривычно легким и слабым. Август недоуменно разглядывал тонкие кисти рук, ладони без привычных мозолей, нежную светлую кожу, хрупкие запястья. Несколько раз сжал ладони в кулаки прислушиваясь к движениям тела. На плечах не хватало привычной тяжести плаща, и Август, в одной хлопковой рубахе, почувствовал себя раздетым. На лицо что-то упало, и он попытался смахнуть мешающую глазам помеху. Не сразу понял, что это прядь его волос. Она была чёрной. И тоже непривычной. Цвет волос Августа изменился, когда он отдал свою душу в обмен на силу теней.

Рядом с местом, где он скрывался, раздались шаркающие шаги, и Август замер, напряженно прислушиваясь.

— Инария! — услышал он зычный недовольный женский голос. — Инария, где малина?

— Мы уже всё. Правда, Август?

Сердце Августа дрогнуло и часто забилось. Звонкий голос Рии почти оглушил. Не громкостью, а тоном и звучанием. Её голос, к которому он привык, был ровным, порой бесцветным и почти всегда тихим.

— Август… Август? — не дождавшись его ответа, звала Рия.

Ветки перед его лицом зашевелились и раздвинулись. На Августа смотрела Рия. Своими серыми, завораживающими глазами. Он вздрогнул и невольно отступил, обо что-то запинаясь. Неловко замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Рия весело рассмеялась. А Август, услышав её смех, от неожиданности, перестал удерживать равновесие и упал, завалившись на спину. Густые кусты малины не дали упасть навзничь и Август замер в глупой, неудобной позе. Рия резко перестала смеяться. Её глаза испуганно смотрели на Августа.

— Не ушибся? — спросила она. В серых глазах было беспокойство.

Август молчал, глупо открыв рот. Он был в полнейшем беспорядке. Хладнокровно убивая богов, проводя ночи в библиотеках, ища любые зацепки по проведению ритуала, и, наконец, вернувшись в прошлое, он оказался совершенно не готов к встрече с Рией. С такой Рией. В голосе которой слышалась радость, а глаза были полны жизнью. Она опустила глаза ещё ниже.

— Как много ты собрал, — с восхищением сказала она. Август проследил за взглядом. Он запнулся за большую корзинку, полную спелой малины. Корзинка была тяжелой, и только поэтому не опрокинулась, когда Август ударился о неё ногой.

— Инария! — снова нетерпеливо закричали снаружи.

— Идём! — обернувшись назад, крикнула Рия в ответ, и протянула Августу руку, — Пойдем, Август.

Август легко поднялся сам, не принимая помощи. Рия удивлённо подняла бровь, но промолчала. Они выбрались из кустов. Рия шипела и тихо ругалась. Малина царапалась и цеплялась за волосы. Рия шла впереди, сгибаясь под тяжестью своей корзины. Август догнал её и выхватил тяжелую корзинку из рук.

— Она же тяжелая! — воскликнула Рия, пытаясь забрать корзинку обратно.

— Тяжелая, — согласился Август, крепче сжимая ручки обеих корзин. — Поэтому, я понесу сам. Иди впереди.

Рия замолчала и пошла дальше, иногда удивлённо оглядываясь. Август старательно копался в памяти, пытаясь вспомнить день, в который он переместился. Но ничего не вспоминалось. Пока не за что было зацепиться. Он был рад уже тому, что успел до того, как Рия прошла посвящение. Об этом говорили и длинные волосы, заплетённые ещё по-девичьи, в косу, и звонкий смех. После инициации Рия больше не смеялась, а волосы укладывали иначе.

Рия привела Августа на храмовую кухню, где вовсю парили и булькали большие котлы на печах.

— Ну, наконец-то! — воскликнула дородная женщина, обернувшись на входящих.

И Август её вспомнил. Тётушка Бринна. Главная повариха храма и очень жалостливая женщина. Она всегда тихонько подкармливала вечно голодного Августа, и старалась оставлять ему вкусненькое, когда он не успевал на ужин. Тётушка Бринна возилась с тестом. Её пирожки, а особенно со свежей малиной, разлетались вмиг. И если ты не успевал схватить свой вовремя, то уже оставался без пирожка совсем.

— Высыпай в таз, Август, — велела она, разделяя тесто на маленькие шарики. Занятая делом, она больше не обращала внимания ни на замершего Августа, ни на Рию.

Август растерянно огляделся в поисках таза. Рия заметила его заминку и подтолкнула к дальнему столу. Потом Август замялся, ища мешок с сахаром, потом долго вспоминал, где лежит нужная посуда. Рия помогала молча, но когда они вышли с кухни тихонько спросила на ухо:

— Август, ты не заболел?

Август вздрогнул и мотнул головой. Горячее дыхание Рии, внезапно опалившее ухо, послало толпу мурашек по спине и спустилось к паху. Он отшатнулся и прибавил шаг. На его счастье, Рию снова окликнула тетушка Бринна, прося помощи, и Август, оставшись один, быстро свернул за угол. Успокаивая дыхание и гася, внезапно и так не вовремя вспыхнувшее, желание.

— Едут, едут, — послышались крики от храмовых ворот.

Август выглянул из-за угла. Толпа разношерстных и разновозрастных храмовых воспитанников, галдя и размахивая руками, бежала к западным воротам храма. Дети и подростки всех возрастов возбужденно переговаривались. Тяжелые воротины открылись, впуская дорогую карету в сопровождении конного отряда рыцарей.

И Август вспомнил этот день. Рия тогда тоже смеялась над ним, а он оскорбился от этого смеха и надолго обиделся. Августу тогда казалось, что он был унижен. Что она выставила его в смешном виде и посмеялась над его неловкость. Потом Август проклинал себя за эту глупую детскую обиду и мечтал услышать её смех. Если она хочет, то может осмеивать его как ей вздумается. Только бы этот смех не стихал. Он забыл, когда Рия смеялась в последний раз. Даже простой улыбкой она радовала его редко.

Тогда, в прошлом, Август, от обиды, перестал с ней разговаривать, уклонялся от встреч. Всё свое время проводил, крутясь возле рыцарей. Глазел на тренировки, украдкой трогал блестящий доспех и оружие. Раньше Август мечтал тоже стать такими же, как и они. Сильным, высоким, с лёгкостью управляющимся почти всеми видами оружия. Бесстрашным. И доблестным. А не этим худым нескладным пятнадцатилетним подростком. Он мечтал доказать Рии, что и он чего-то стоит. Ему хотелось, чтобы она смотрела на него с восхищением и восторгом. Так, как смотрела на этих рыцарей. Наблюдая за ней украдкой, он пару раз заметил какие восхищенные взгляды она бросила на приезжих. Август тогда впервые почувствовал неприятное тянущее чувство в груди, которое разбудило раздражение и на весь день испортило настроение.

И он тогда сделал всё, чтобы привлечь к себе внимание капитана. Он пытался показать себя. Оказалось, что худой и нескладный Август обладал невероятной ловкостью и внимательностью. Он брал не силой, а хитростью и смекалкой. Его заметили и пригласили на обучение в Итильскую рыцарскую академию.

Август с радостью согласился, и уехал. Уехал, чтобы возмужать и доказать Рии, что и он может достичь чего-то. Он действительно старался, выкладывался по полной. Смог за полтора года стать самым молодым ланс-капралом и получить под своё начало десятку подчинённых. Август тогда ужасно гордился собой. В мечтах он возвращался в храм, а Рия восторженно смотрела на него. Заработав свой первый отпуск, он помчался назад, чтобы похвастаться и получить свою долю восхищения. Он ещё не знал, какой удар ждал его в храме.

По возвращению, сияющий Август красовался перед младшими. Задрав нос, едко сцеживая слова сквозь зубы, говорил с ровесниками. Показывал себя бывалым и умудренным опытом и жизнью. А жизнь преподала ему тогда самый жестокий урок. Август зашёл в храм, чтобы воздать почести Богине, приютившей его, когда он стал сиротой. И там, у алтаря он встретился, наконец, с равнодушным взглядом Рии. Вернее, сейю Аши, жрицы озвучивающей волю Лунного божества. Встретился только для того, чтобы понять, что он безнадёжно опоздал. Рия прошла посвящение. Её судьба и жизнь были принесены в дар божеству, а душа и тело полностью стали принадлежать Хонсу. Август упал с небес на землю. Небеса со звоном раскололись и похоронили его под обломками.