Змеиное жало

07

Наряд оказался полностью закрытым. Фиолетовая легкая ткань, которая окутывала Наиль с ног до головы. Она могла обмотаться простыней и была бы укрыта меньше. Но она послушно надела длинную тунику, обтягивающие леггинсы и головной убор из ткани до пола. Обруч из дорогой платины с аметистами идеально удерживал на голове длинную полупрозрачную ткань.

Бен-себ зашел в каюту и присел на колени перед Наиль, медленно поднял ткань, проводя руками по ногам в леггинсах и, придерживая одной рукой ткань, он надел на ногу повязку с цепочкой, на которой висела красивая капля аметиста.

— Это наш подарок, ниэ. Прошу прими этот дар. Это знак нашего апиониэ.

— У каждого апиониэ свой цвет?

— Только у верховных. Наш цвет космической ночи, когда зажигаются сны и надежды.

— Как поэтично, — ответила Наиль, задумавшись, что это же отражает и направление, в котором у них власть в Улее.

— Спасибо ниэ. — Бен-себ не удержался и провел руками выше, поднимаясь вслед за руками, поднимаясь во весь рост. А потом накрыл ее губы, целуя нежно, ласково, просяще.

Наиль откликнулась на эту мольбу, приоткрыла рот, впустила горячий язык и утонула в нежности. Бен был очень ласков и так жаден. Наиль уже поняла, что аписы были лишены ласки и любой отклик для них был настоящим наслаждением. Поэтому она мягко провела по сильным бицепсам, расслабилась, позволяя Бену исследовать ее тело в тонком одеянии.

И как и в прошлый раз вторая пара рук провела по изгибам Наиль. Беар принялся целовать ее шею и выступающие позвонки. Он прижал Наиль к себе и потерся лицом о ее волосы.

— Ты так сладко пахнешь, Наиль. Сводишь нас с ума. Сладкая, ласковая, такая нежная, — прошептал Беар.

— Нам нужно на праздник, — проговорила Наиль. — Мы же должны там присутствовать.

Беар заклекотал обиженно, но отстранился сам и отстранил Бена.

— Ты права, Наиль. Мы должны поддержать наш Улей надеждой.

Катэль смотрела на алый цвет одеяния и совершенно не хотела надевать этот полностью закрытый... закрытый не пойми что.

Но Гэйс так на нее пялился — зло пялился, что выбора не было. Замотается в этот саван, потом выдержит общий праздник, а потом, видимо, очередной виток «оплодотворения». И генерал уже морально готовился к этой части. Вот были бы они не на огромном корабле около их спутников, а на твердой поверхности планеты, то Катэль бы показала, где рапаны зимуют. Она даже не сомневалась, что Гэйс выбрал столь удобный «наряд» в виде обмотки тканью всего тела специально для нее.

Еще и на голову тряпку положил!

Но когда Катэль вышла из санблока, где решила надеть на себя все при ярком свете, чтобы не упустить деталей, то увидела трепет в глазах обоих аписов. Они смотрели на нее с каким-то одухотворенным обожанием. Проводили взглядами по складкам ткани и любовались.

— Ты невероятно притягательна в красном, — пробасил генерал и громко заклекотал, выражая какое-то особое возбуждение. К нему присоединился и Гор. А потом они оба опустились перед Катэль на колени и медленно подняли ткань почти до талии, открывая ноги. Подвязка с красным рубином в виде звезды застегнулась на ее ноге.

— Наш цвет ярости и отваги, а символ — древняя путеводная звезда Асмагар. Ты станешь Асмагар не только для нас, но и для всего нашего Улия, Катэль.

И на этих словах Гэйс аккуратно разрезал своим кинжалом тонкую ткань, ровно до подвески, чтобы при любом движении она ловила свет и сверкала, привлекая внимание.

Катэль даже охнуть не успела, как на ее голове оказалась золотая корона с невысокими зубцами.

— Мы выходим первыми, и ты всегда стоишь между нами в отличие от других ниэ, потому что Асмагар священна и всегда должна находиться в безопасности, поэтому ты, как ее воплощенный символ, будешь всегда под нашей защитой.

Катэль кивнула, не найдя больше колких слов для своего надменного генерала. Может быть, не такой уж он и вредный, этот генерал Гэйс, просто несет огромный груз ответственности. Катэль решила для себя, что попробует кое-то что сегодня после праздника.

Дион не знала, что делать. Черное. Оно было черное. Она уже так устала от этого цвета за этот небольшой срок, и надеялась, что хоть этот чертов наряд будет повеселее, но нет — черное. И без единой блесточки.

— Надеюсь, это не траурная одежда? — спросила она у ждущего ее Каза. Тот стоял с наглой усмешкой и ждал. Киар сказал, что подойдет на сам праздник, потому что ему нужно было переговорить с шаманом о доступах к архивам для всех четырех ниэ.

— Боишься, что как родишь, то сразу и похороним тебя? — подошел он и прошептал, склонившись к лицу. Глаза Каза горели искорками веселья. — Но мы не планировали останавливаться на одном ребенке, ниэ. Ты же прекрасна, как цветок. Мы хотим одарить Вселенную такой красотой столько раз, сколько сможем. Дион, малыш, это просто наш цвет союза. У менталов он черный. Тебе не нравится?

— Я думала... — начала Дион. — Я хотела что-то понаряднее. Глупое желание, понимаю, но я немного устала от военной формы.

Каз хитро улыбнулся.

— Давай я помогу тебе одеться. И подарю наш символ. Хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась Дион Казу и вздрогнула, когда тот очень проворно раздел ее, не забывая и погладить. А чувствительные точки и поцеловать.

— После праздника я возьму тебя первым. Киар перетопчется.

— Так нельзя, — сказала Дион ласково. — Мы же союз, и должны соблюдать баланс.

Каз остановился и посмотрел внимательно в ее глаза.

— Ты хочешь оставить триаду и после рождения первенца?

— А ты нет?

Каз коснулся щеки Дион, провел нежно пальцами, наслаждаясь медленной лаской.

— Я желаю этого всем сердцем. Вы для меня не просто союз, а семья. Возможно, ты не поверишь в такие быстрые чувства, малыш, но менталы прекрасно считывают все свои эмоции и понимают их быстрее остальных. А я чувствую к тебе только…

— Любовь... — договорила Дион и потянулась к губам Каза. Тот сразу обнял и прижал крепко, будто боясь, что Дион может упасть.

— Да, ты вызываешь у нас с Киаром только любовь и безграничную жажду напиться твоим нектаром. Я все равно буду язвительным и грубым, такой уж уродился, но я жизнь за вас отдам, не раздумывая. А сейчас позволь облачить тебя в цвет нашего союза.

Когда черные одежды укрыли тело Дион, то Каз достал большой футляр из-под кровати и отщелкнул замки.

— Древо великое, — ахнула Дион, всматриваясь в искусное, невероятной красоты бриллиантовое ожерелье. И не только ожерелье — там был обруч на голову, усеянный прозрачными камнями и цепочки-браслеты на руки.

Для них Каз рассек ткань, оставляя разрезы почти до плечей. А затем аккуратно закрепил все украшения.

— Теперь не так по-солдатски? Прозрачный самородок или Слеза Вечности — символ менталов в Улее. Мы приносим клятву на этих камнях, что никогда наши помыслы не осквернит чернота зла и алчности, поэтому твой наряд лишен цвета, чтобы сияли лишь Слезы Вечности.

— Я буду носить их с достоинством, — ответила Дион и вложила пальцы в руку Каза, отчего подвески мелодично зазвенели.

— Ты прекрасна, — сказал Каз и повел Дион на праздник.

— Я эту завертку для мумий не надену! — прорычала Тэя. Точно в такой же золотой ткани обычно мумифицировали знатных нагов. А она должна это надеть, как наряд?!

— Тогда мы втроем позорно останемся здесь, — как-то спокойно ответил Саг. Сиар смотрел напряженно на них обоих, но что делать не знал. Сагу он не перечил, а с Теей полностью терялся, боясь слово поперек ей сказать, чтобы не задеть свою драгоценную ниэ.

— А мы можем не идти?

— Конечно, — ответил легко Саг. — Потом будет допрос, после обвинения в измене, но ты же нас прикроешь, Тэя? Скажешь, что так хотела оплодотворения, что не смогла остановиться.

— Какой же ты грубый, — фыркнула Тэя и принялась раздеваться. — Ну хоть помогите мне его правильно надеть, я же не понимаю! Тут просто рулон ткани!

— Давай я, — вызвался Сиар и с задорным смехом принялся заматывать их ниэ в ткани. Ему, как и Сагу, зрелище очень нравилось. Когда же он закончил, то Тэя была похожа на золотую кукурузину.

— А теперь атрибуты Крылатых? — с благоговением в голосе спросил он у Сага и тот кивнул, подойдя к стене с хранилищами и активируя зоны. — Золотой — это наш цвет, нашего союза. Символ Крылатых. Так в Улее называют аписов, способных летать.

— Летчиков? — удивилась Тэя.

— Ну, Крылатые всегда становятся летчиками, у нас более грамотное ощущение траекторий. Но в данном случае имеется в виду, что мы реально умеем летать. У нас есть крылья. У меня они пока растут внутри.

— Но я ничего не чувствовала... Спина как спина, — удивилась Тэя.

— Это мы просто их прячем внутрь, но они опадают каждый цикл и из них обычно делаются украшения для ниэ. Моих хватило тебе на обруч, а из двух крыльев Сага сделали крылатую накидку. Ой, кстати, — спохватился Сиар и разрезал ткань от самой шеи до кистей рук, открывая их. И сразу же сверху легла невесомая накидка, словно крылья стрекозы. А на голову Саг надел изящную тиару, прижимая ткань.

— Это просто невероятно, — покружилась Тэя. — Я как...

— Божество, — сказали в один голос аписы. — Наше божество! — добавили тоже в один голос.

— Тебе нравится? — спросил Саг.

— Еще спрашиваешь! Простите, что капризничала.

— Тогда поторопимся, я хочу вернуться в нашу каюту пораньше, — сказал Саг и опустил ткань на лицо Тэи, закрывая ее лик по правилам апиониэ.

Катэль

Катэль рассматривала своих подруг, пока они шли к закрытой галерее около главного входа в зал, и поражалась уникальности и изысканности нарядов. Огромной ценности украшений. Сначала аписы ей совершенно не понравились, Гэйс так вообще бесил до зубного скрежета, но постепенно до Катэль стало доходить, что за всей жесткостью и властностью скрывается самый настоящий страх потери. Все эти восемь аписов боялись потерять их ниэ. Потерять возможность подарить их народу шанс на выживание и на крепкий союз.

Сейчас они стояли в небольшой галерее около входа в общий зал, соблюдая полную тишину, но Катэль не смогла бы вымолвить и слова, потому что внутри нее сейчас было столько эмоций. Настоящий ураган! Наряд, его цвет, блики от искусственных светильников на яркой подвеске-звезде и осязаемая мощь от двух ее аписов, что закрывали ее с двух сторон. Это настолько странно воздействовало на нее, что она не могла поверить, что возбуждена, и этот жар лишь нарастал. Катэль уже и не помнила, когда испытывала такую необузданность. Слова генерала про ночь после праздника теперь успокаивали — ей не придется намекать. Хотя Катэль за эти астросутки выучила, что ей и просить не нужно — ее мужья сделают все, чтобы ей было хорошо и спокойно.

Они вошли первыми в огромный зал, где за накрытыми столами сидели аписы. Все моментально встали и поприветствовали верховных. Громкий солдатский клич и стрекот разнесся по залу. Катэль дернулась от шума, но горячая ладонь Гэйса ласково легла ей на талию, а Гор тихо произнес:

— Они в восхищении.

Катэль и сама видела, как молодые аписы смотрели на вышедших к ним ниэ их верховных сюзеренов. Они смотрели жадно, где-то пугающе, но без липкой похоти. Наиль, наверное, сказала бы, что это коллективная зависть к верхушке, которая заполучила возможность продлить род. И ведь Катэль видела еще и боль в этих взглядах. Целая огромная раса сильных и смелых мужчин была вынуждена бороться за то, что в ее обычной жизни мог получить любой альфа на Канисиане. А до Финарэль даже заикаться о своих правах было бесполезно. Но аписы, несмотря на жестокость их жизни, на грубость в словах, действиями доказывали, что ниэ — это святыня, дар Вселенной, который они защитят любой ценой.

Гэйс опустил свою руку ниже, мягко поглаживая поясницу Катэль, и шепнул на ухо:

— Мы проведем здесь буквально кватру астросуток и вернемся к себе в каюту. Не переживай. Вкусный ужин будет ждать нас там. Здесь вы только пригубите со всеми Вино Жизни.

— Хорошо, — прошептала в ответ Катэль. Ткань закрывала ее лицо, как и у остальных девочек, но видимость это почти не искажало.

Ее усадили за длинный стол, как и остальных ниэ. Они так и сидели вчетвером, а их мужья стояли позади. На столе стояли четыре кубка из платины. В зале играла тихая музыка, но Катэль не чувствовала себя расслабленной, наоборот, каждая ее мышца была в сильном тонусе, будто все тело напряглось для прыжка. Со своего места на балконе она могла видеть весь зал и всех аписов, которые следили за ними неотрывно. И продолжали также восхищенно смотреть на тех, кто способен дарить жизнь.

Вскоре Катэль услышала шуршание позади — это принесли Вино Жизни. Гэйс, как и другие иосы, налил его в кубок, а вот апионы аккуратно, очень медленными движениями подняли у своих ниэ ткань с лица, и сразу же по залу разошелся восторженный клекот, который поддержали и их мужья.

Гэйс преподнес бокал Катэль, и та ухватилась за него дрожащими пальцами. Ее так все это ошеломило, что она чувствовала себя хрупкой и слабой. Ей не хотелось сидеть здесь, а хотелось уткнуться в сильную грудь Гэйса в постели, почувствовать жар тела Гора и уснуть в безопасном коконе.

Она краем глаза увидела, что девочки поднесли бокалы к губам и пьют вино. Она тоже пригубила напиток, почти не ощущая его вкуса, лишь терпкая сладость осталась на языке. Катэль отставила бокал, и Гор почти сразу опустил ткань на ее лицо.

После этого время для Катэль будто остановилось и тянулось ужасно долго. Она изрядно устала, когда они вернулись в свою каюту. У нее не было сил снять даже головной убор. Но что самое удивительное — желание никуда не пропало.

— Разденьте меня, пожалуйста, — попросила она тихо, замерев по центру каюты, и четыре руки принялись аккуратно снимать с нее одеяние. Так медленно и спокойно, что Катэль распалило еще сильнее. Кожа стала такой чувствительной, что даже чужое теплое дыхание заставляло покрываться мурашками и жаждать еще большего тактильного контакта.

В этот раз Гэйс не был властным, он тихо направлял Гора, если тот мешкал со снятием той или иной детали из одеяния Катэль, но и в помине не осталось между двумя аписами жуткого ревнивого напряжения. Катэль понимала, что все равно такое мирное сосуществование очень хрупко, и как советовала им Наиль — всегда надо помнить, что все чувства должны делиться для двоих мужей, нельзя выделять никого из них. Поэтому Катэль аккуратно поворачивалась, чтобы и Гэйс, и Гор снимали с нее ткани почти поровну. И самое главное — чтобы сняли все.

Гэйс последним аккуратно отстегнул звезду и убрал ее в шкатулку на небольшом столике-выступе у кровати. Катэль ждала, что они проявят свои желания, но ее аписы замерли, а Гор вежливо спросил:

— Может быть, наша ниэ хочет в душ?

И Катэль кивнула, вдруг осознав, что да, она хочет почувствовать расслабление под водой. И хоть так любимая водная процедура не шла ни в какое сравнение с ее шикарной ванной дома на Канисиане, куда она вложила много златых ради имитации дождевого эффекта, но вода всегда благотворно влияла на ее душевное спокойствие, а сейчас его точно нужно было привести в порядок.

Гэйс сразу же подхватил Катэль на руки, а Гор прошел вперед, чтобы включить и настроить поток. И лишь, когда температура стала комфортной, ее опустили на пол. И вот теперь четыре руки принялись нежно мыть ее, гладить ласково, смывая пену, прижиматься горячими телами. Да, казалось, что тела аписов горячее воды. Катэль начала дышать глубже, потому что весь вдыхаемый воздух просто сгорал, не добравшись до ее легких от того жара и предвкушения, что расползлось по душевой не менее густым туманом.

— С тобой все хорошо, Катэль? — спросил Гэйс, а Гор убрал руки.

— Нет, — призналась она, — я очень сильно возбуждена, каждый миллиметр моей кожи горит, и ваши поглаживания сводят с ума еще больше. Я не понимаю, что со мной.

Но вместо ответа Гэйс кивнул Гору, и тот сразу же выключил воду и укрыл Катэль мягким полотенцем.

— Где ты хочешь принять нас: здесь или в спальне? — спросил ласково Гэйс, запустив пальцы во влажные волос. Он массировал затылок, погружая Катэль в еще более странное состояние: расслабленное и при этом такое возбужденное. Вот она точно не готова была сейчас никуда отсюда двигаться.

— Здесь, — севшим голосом прошептала она, и сразу же почувствовала горячий язык Гэйса во рту. Ее целовали жадно, но чужие губы неожиданно пропали, а ее саму вдруг прижали к мощной спине — Гор подхватил под ягодицы, поднял и раздвинул ноги, между которыми сразу же устроился Гэйс. Глаза иоса поглощали Катэль, она видела, насколько этот гордый апис жаждет соединиться с ней. И не потому, что та была его ниэ. И не из-за продолжения рода. Его страсть была направлена только на Катэль, и только в ней Гэйс хотел сейчас оказаться. Катэль втянула воздух и закинула руки на шею Гора, чтобы удобнее прогнуться и притянуть ногами Гэйса к себе. Тот с восторгом заклекотал и медленно вошел, распирая своим огромным членом. Катэль сладко застонала, и притянула к себе голову Гора, чтобы поцеловать апиона. Тот старался не сжимать Катэль слишком сильно, но она знала, что с утра увидит отметины на теле — ее мужья слишком сильно желали заполучить свою ниэ в свои объятия.

Гэйс как-то громко клацнул, и Гор моментально отпустил Катэль, отдавая ту полностью на руки иосу. Гэйс подхватил Катэль под ягодицы, подкинул слегка, чтобы глубже насадить на себя, отчего Катэль не выдержала и громко застонала, а потом она просто перестала дышать от того ритма и страсти, что обрушились на нее. Она приходила к своему пику несколько раз, а под конец даже не поняла, что Гэйса сменил Гор, продолжая брать ее со всем своим неуемным желанием.

Ее целовали во все места, куда мужья могли дотянуться. Ее ласкали, как настоящее божество, отдавая страсти и нежности всю свою энергию.

Ее любили по-настоящему, самоотверженно, и Катэль старалась изо всех своих сил отдать нежность и ласку взамен. Она слышала шепот, но плохо разбирала слова, а может быть и не могла понять, ведь аписы могли говорить и на своем древнем языке. Но это было совершенно неважно, ведь она все ощущала сердцем, а сердце обмануть нельзя.

Катэль уснула на руках Гэйса, от горячих губ на своей спине Гора, и не просыпалась до самого обеденного времени.

Но похоже так долго спала не только она одна.