Золотая красота

Глава 15

БЛЭЙЗ

Я поворачиваю голову в сторону и смотрю на своего старшего брата, который не выглядел таким счастливым с тех самых пор как… да никогда. Я правда не могу вспомнить случая, когда бы у него было такое блаженное выражение лица. Даже его улыбки до конца света никогда не казались такими естественными.

Дексер зарылся лицом в шею Ру, прикрыв глаза. И это тоже невероятно. Дексер терпеть не может сидеть или лежать без дела, пока солнце еще стоит и есть работа, которую нужно выполнять.

— Я был уверен, что ты струсишь, — с ухмылкой говорю я Кинану. Он протягивает руку и касается щеки Ру.

— Я? А я думал, что для Дексера это будет чересчур.

Дексер прижимает Ру к своей груди и целует её в затылок.

— Если Ру этого хочет, я не собираюсь кривить нос от ваших членов. — улыбка трогает уголок его рта, и он шепчет: — К тому же, ты выглядела чертовски сексуально, принимая нас всех, Красавица.

— Еще бы. — владеть ей в одиночку было высшим наслаждением в моей жизни… до этой самой минуты.

Мы все смотрим на Ру, прильнувшую к груди Дексера; она улыбается, прикрыв глаза. Она нащупывает мои руки и руки Кинана и крепко сжимает их.

— Я просто так счастлива, что мы все вместе.

— Я скучал по вам, придурки, — говорю я, переводя взгляд с Дексера на Кинана. — Не помню времени, когда бы я по вам не тосковал.

Несмотря на теплоту моих слов, в них всё же проскальзывает горечь упрека.

Дексер проводит пальцами по руке Ру, в его глазах мелькает тень вины.

— Всё, чего я хотел, — это чтобы мы втроем перестали грызться.

— Мы вовсе не собирались тебя бросать, — вполголоса произносит Кинан. — Я бы вытащил тебя из того дома к нам в мгновение ока, если бы ты только попросил.

Подмывает огрызнуться и сказать, что это чушь собачья, и я им никогда не был нужен, но я устал по любому поводу кипеть от злости. Вместо этого я сжимаю руку Ру и стараюсь дышать ровно. Ру открывает глаза и пристально смотрит на меня.

— Да, ты предлагал. Но я игнорировал тебя, потому что уйти с вами означало бы… — голос мой хрипнет, и я замолкаю. Это означало бы признать, что отец убил нашу любимую маму, а я просто не мог этого вынести. Это было слишком масштабно. Слишком страшно. Сверх всяких сил.

Кинан печально кивает. Он понимает.

— Ты правда это видел? — спрашиваю я Дексера; в горле стоит ком.

Брат поджимает губы и кивает.

— Я услышал их ссору и открыл дверь спальни. Я видел, как он ударил маму той бронзовой статуэткой, что стояла на столике. Она упала и… она просто больше не двигалась. Когда отец увидел, что я смотрю, я захлопнул дверь. — он зажмуривается и крепче обнимает Ру.

— Блять, — шепчу я.

— Я хотел сдохнуть, — горько признается Дексер. — Думал, смогу заставить отца убить и меня тоже. Всё, что мне нужно было сделать, — это разозлить его до крайности.

Ру полуобернулась ко мне.

— Это был тот самый день, когда я встала между вами. Мне так жаль, что вам было так больно.

Вся та боль и злость, что отравляли нас все эти годы, — вина отца, а наше упрямство и гордыня лишь подливали масла в огонь.

— Простите, что я не верил вам обоим тогда.

— Это не твоя вина. Узнать, что твой отец убил твою мать, — шок в любом возрасте, а тебе было восемь. Он скормил убедительную ложь и полиции, и тебе.

— Прости, что ты чувствовал себя так, как будто мы тебя бросили, — говорит мне Кинан.

Одной рукой обнимая Дексера, Ру притягивает меня и Кинана еще ближе к себе.

— Вы все такие красивые и сильные, — шепчет Ру, целуя сначала меня, потом Дексера, потом Кинана. — Вы все заставили меня обратить на вас внимание с первой же встречи, и я никого из вас не могла выбросить из головы. Как я могла выбрать кого-то одного?

Это бы разорвало нас на части, если бы она выбрала одного брата и отвергла двух других. Это разорвало бы весь лагерь, и когда миру пришел конец, мы нужны друг другу, чтобы выжить.

Ру кладет ладонь мне на грудь, нежно поглаживая. Её взгляд замирает на Башне, которую едва видно вдали, и улыбка медленно исчезает с её лица.

— Я ненавижу это место.

— Красавица? — шепчет Дексер, не понимая, куда она смотрит. Ру поднимает голову, и в её глазах, прикованных к нам, вспыхивает огонь.

— Пока мама заправляет в Башне, нам здесь не видать покоя. Выжившие никогда не будут в безопасности, пока над ними висит угроза стать подопытными кроликами в её экспериментах. И я ни на грош не верю, что мама не ополчится на самих обитателей Башни, стоит им лишь усомниться в её абсолютной власти или в том, чем она занимается на самом деле.

Я и сам не доверял ей ни капли, особенно теперь, когда она знает, что её дочь жива-здорова и разносит вести о том, чем доктор Адэр занимается в Башне на самом деле.

— Пока она жива, мы не сможем договориться по-хорошему с другими лагерями, потому что все мы в опасности. Я обязана её остановить.