Баба Яга по вызову, или Снегурочку заказывали?

Глава 18

Коллектив фирмы товарища, в которой набирался опыта Максим, состоял в основном из мужчин. Его друг не был сексистом, просто надо честно признать — с мужчинами работать проще. Где-то можно матюгнуться, где-то послать далеко и надолго. И никто не обидится и не обвинит в домогательстве.

В этом только что убедился Соболянский. Ему хотелось очень грубо послать Ольгу Владимировну. Что она о себе возомнила? Выдернула из постели Миру, которой надо лежать. Заставила делать глупую работу, с которой и ребенок справится. Да еще и выговорила Николаевой свое неудовольствие. Да кто она такая? Всего-то руководитель сектора, которого можно заменить на раз-два!

По взглядам сотрудников сектора дизайна частных интерьеров он понял — по коллективу поползут сплетни. Уже поползли. Разумеется, его отношения с Ульяной обсуждали. Но тогда ему было на это плевать. Пусть болтают.

А сейчас непонятно почему Максима это задело и взволновало. Как воспримет пересуды Мира? Как оградить ее от шушуканья за спиной? Сотрудницы не зависимо от возраста начнут глупо хихикать, шептаться и весит себя как бабки на скамейке перед домом. Скорее всего вердикт Мире уже вынесен, емкий и стандартный — проститутка!

Конечно, девушке это будет очень неприятно.

— Максим Игоревич, к вам Тихонова Ульяна, — вошла в кабинет Олеся.

— Я занят, — отрезал Максим, но Ульяна уже отодвинула Олесю и как змея скользнула в кабинет.

— На две минуты, — Ульяна обернулась и выразительно посмотрела на Олесю. А та посмотрела на босса, ожидая его распоряжений.

— Иди, — махнул он Олесе, отпуская ее.

Дверь закрылась, в кабинете наступила тишина.

— Чего хотела? — нарушил тишину Максим.

— Поговорит, — Ульяна села в кресло перед столом.

— У тебя две минуты, — напомнил ей Макс. — Слушаю тебя.

— Во-первых, все приглашения руководству города я разослала.

— Хорошо, — и ради этого она притащилась?

— Во-вторых, я хотела извиниться. Я вела себя слишком эмоционально и наговорила массу глупостей.

— Принято.

— Я согласна играть Снегурочку, если ты еще не нашел другую кандидатуру. Мне очень хочется участвовать в празднике. И не надо ничего переделывать в пьесе. У меня отличная роль.

— Прекрасно, — поднялся из-за стола Максим, давая понять, что аудиенция закончена.

— Значит, мир? — очаровательно улыбнулась Ульяна.

— А мы воевали? — вскинул брови Максим. — Рад, что все недоразумения разрешены. Можешь возвращаться к работе.

— Давай сходим вечером куда-нибудь? Посидим в ресторане или можно в клуб, — предложила Ульяна.

— Не думаю, что получится. Конец года, работы много, — и почему нельзя просто послать Ульяну?

Потому что приличия не позволяют. Однако, как быстро Ульяна сообразила, что потеряет, порвав с Соболянским. Ей сначала надо найти ему замену, а уж потом фыркать и возмущаться. Все шито белыми нитками. А он вынужден изображать из себя воспитанного человека и отвечать ей сдержанно. Не повышать голос на подчиненную и не посылать в пеший эротический тур зарвавшуюся любовницы.

— Тогда завтра? — не унималась Ульяна.

— Ульяна Олеговна, вы собирались приступить к работе. Так приступайте. Я вас не задерживаю, — он коротко кивнул в сторону двери.

На удивление, Ульяна не разоралась, не впала в истерику и даже не попыталась дать Максу пощечину. Она одарила его дежурной улыбкой и покинула кабинет.

Это насторожила Максима. Такие, как Ульяна, легко не сдаются. Сначала они всаживают в спину врага нож. И делают это несколько раз, для надежности. А только потом уходят с уверенностью, что поступили правильно.

Значит, надо быть начеку.

День выдался суетной, Соболянского постоянно дергали — то клиент приехал раньше оговоренного срока и желает внести правки в уже готовый проект, то надо подписать кучу бумаг, то позвонили партнеры и обрадовали, что потеряли заявки на поставку материалов, а до руководителя сектора они дозвониться не могут.

Ну почему именно сегодня он должен все проблемы решать сам? Где его замы, где начальники отделов? Как доложила Олеся, у них такие же завалы, и они не могут разорваться и все успеть.

Уже поздно вечером Максим заехал в кондитерскую, набрал марципановых яблок и пирожных с дурацкими, но милыми розочками — других уже не осталось.

Купил винограда и персиков у мерзнущего в крохотном ларьке узбека. Соболянский иногда заглядывал в этот ларек, словно вернувшийся из далекого прошлого, когда Максим был маленьким, и они с мамой ходили покупать овощи и фрукты у такого же колоритного продавца в стеганом халате и вышитой тюбетейке. Тут пахло сладкими дынями и кинзой, а внутри ларька горела не лампа, а яркое солнце Узбекистана.

Мира удивилась, когда он позвонил в домофон.

— Седьмой этаж, — прохрипел домофон в ответ и замок глухой металлической двери сухо щелкнул.

Она стояла на пороге в мягком домашнем костюме с вышитым на груди медведем, прислонившись плечом к косяку и улыбалась, глядя на Макса.

— Привет, — Мира улыбнулась еще шире, показывая ряд белоснежных зубов. В ее глазах сверкали веселые искорки. Она была рада видеть Максима.

— Привет, — он неловко протянул ей пакеты с пирожными и фруктами. — Как себя чувствуешь?

— Хорошо, ничего не болит. Только синяк не проходит.

— К сожалению, он быстро не пройдет.

— Будешь чай? — предложила Мира.

— С удовольствием, — он стянул с рук кожаные перчатки.

— Отлично, проходи, — Мира отступила в сторону, пропуская Макса в приятное тепло квартиры. — У тебя усталый вид.

— Скорее — загнанный, — рассмеялся Максим. — Очень заметно?

— Очень. Мой руки и будет пить чай. Ты какой любишь? У меня есть с чабрецом.

— Прекрасно. С ним и буду.

Давно забытое чувство уюта окутало Макса пушистым пледом. Он сел у стола и смотрел, как Мира колдует над чайником. Дневные заботы и суета уходили все дальше и дальше. И на кой ляд ему какой-то клуб и ресторан, когда можно так хорошо сидеть рядом с милой девушкой, пить чай с чабрецом и не думать о проблемах хотя бы до завтрашнего дня?