Баба Яга по вызову, или Снегурочку заказывали?

Глава 29

Что может быть лучше отдыха на природе? Только зимний отдых на природе!

Дух захватывало, когда Мира с Максом летели на санках с крутой горы. Мира заливисто смеялась и ей казалось — она вернулась в беззаботное детство.

Легкий морозец шаловливо пощипывал нос, щеки у Миры раскраснелись, пальцы в пуховых варежках время от времени замерзали. И тогда Макс грел их своим дыханием.

Волшебный иней покрыл деревья, сделал их похожими на большие морские кораллы. По высокому лазурному куполу неба лениво двигалось ослепительно яркое зимнее солнце. Под его лучами россыпью алмазов искрился белоснежный снег.

— Еще раз съедим с горки и все, больше сил нет, — Мира с трудом забралась по натоптанной дорожке на вершину и перевела дух.

— Согласен, — Макс волочил за собой санки. — Потом домой, пить горячий чай и есть стерляжью уху.

— Ага, именно стерляжью, на другую я не согласна, — рассмеялась Мира, усаживаясь на санки.

Макс примостился сзади, обнял ее за талию и прижал к себе. Мира откинулась на его грудь, вскинула вверх руки:

— Поехали! — скомандовала она.

Через несколько мгновений оба бултыхались в глубоком сугробе.

— Потерял управление, — признался Макс, вытаскивая из снега Миру и отряхивая ее. — У тебе куртка промокла, — заметил он.

— Я вся промокла. Прямо как в детстве, — смеялась Мира, подцепляя санки за веревку.

— Все, немедленно греться, — распорядился Макс, отобрал у Миры салазки: — Садись, домчу до дома не хуже тройки белых коней.

По дороге к особняку Соболянского Мира еще пару раз свалилась в снег на крутых поворотах. Такого удовольствия от катания на санках она не получала уже много лет. Ну кто будет катать взрослую женщину на каких-то салазках? Детский сад, да и только! А вот Макс ее катает. И делает это с удовольствием.

Оказалось, о стерляжьей ухе Соболянский не шутил. Домработница и правда приготовила волшебную уху — подернутую янтарем, ароматную, дымящуюся. Мира дула на ложку с горячей ухой. Всем хорошо фамильное серебро, вот только нагревается быстро.

— По-хорошему, сначала тебе надо было попариться в бане, а потом есть. Но, как понял, ты проголодалась после нашего катания на санках.

— Как волк, — призналась Мира, намазывая ржаной хлеб маслом. — Это было просто чудесно.

— Значит, буду почаще вывозить тебя за город, — Макс протянул ей хрустальную стопку.

— Это что? — удивленно уставилась на нее Мира.

— Обычная водка. «Столичная», высшей очистки. Очень хорошо подходит под уху после прогулке по морозному лесу. Самое то!

— Нет, я не пью крепкие напитки, — замотала головой Мира.

— Я тебя не заставляю, но очень рекомендую. Сам бы выпил, но мне за руль. Кстати, может, заночуешь у меня? — Макс предостерегающе поднял руку, ожидая возражения Миры: — В доме две гостевые спальни.

— На корпоратив завтра не идем? — напомнила Мира.

— И что? Он вечером. До обеда я тебя отвезу домой. А сегодня вечером организуем баньку. Она у меня отличная, настоящая русская, с пихтовым веником, — начал соблазнять Миру Соболянский. — Аромат волшебный. Соглашайся, не пожалеешь. Ну? Уговорил?

— Уговорил, — махнула рукой Мира, принимаю стопку. — Тогда и себе налей.

Они символически чокнулись и Мира залпом осушила стопку. Ее горло обожгло огнем, и тут же приятное тепло разлилось в районе желудка. Мира поспешно откусила бутерброд.

— Удивительно, но очень приятное чувство, — кивнула она Максу.

— Я тебе плохого не посоветую, — он последовал примеру Миры и поставил свою пустую стопку на стол.

После ухи была жареная крольчатина под сливочным соусом с зеленью и печеным картофелем, буженина, соленья, несколько видов сыров. Не хуже, чем в ресторане.

Макс самолично разжег дровяной самовар, заварил чай с мятой и душицей. На столе появились вазочки с ежевичным вареньем, медом и пиленым сахаром.

— Все в лучших традициях русского чаепития, — Макс щипчиками наколол плотный сахар в розетку и протянул Мире. — Можно положить в чай, а я люблю в прикуску. Ощущаю себя купцом первой гильдии и позволяю себе пить чай из блюдца.

Тонкими, невесомыми, расписанными вручную яркими цветами и золотом старинными фарфоровыми чашками завода Кузнецова можно было любоваться бесконечно. Хорошо жили купцы, могли позволить себе такую красоту. И они умели наслаждаться жизнью, получать от нее удовольствие.

Мира осторожно налила в глубокое блюдце чай, пахнущий летом. Подула на поверхность и поняла, что из нее получилась бы очень даже неплохая купчиха. Есть в этом свое очарование и шарм. Ей вспомнились пьесы великого Островского, уютные и милые, веселые и немного наивные. Разумеется, были у Островского и драмы, но сейчас о них Мира не вспоминала.

— А ты прав — чай из блюдца совсем другой, — Мира хрустнула кусочком пиленого сахара. — Купеческий быт мне нравится. Зря его называли мещанским. У тебя самовар старинный или имитация?

— Старинный, разумеется, — с гордостью произнес Макс. — С кучей медалей. И, открою тебе тайну — он серебряный.

— Что, весь? — ужаснулась Мира.

— Целиком, — заверил ее Соболянский. — Принадлежал самому Савве Морозову. Купил эту красоту на аукционе. У меня слабость к купеческому быту. Коллекционирую фарфор и стекло той эпохи. Есть совершенно уникальные экземпляры. Раз ты остаешься у меня, то вечером мы будем ужинать на фарфоре фирмы Гарднера.

— Что ж, Баба Яга не откажется прикоснуться к прошлому, — Мира налила очередную порцию чая в блюдце. — Это так необычно.

— Так Новый год на носу. Все должно быть необычно, — заметил Макс и протянул Мире крендель с маком. — Попробуй, знакомый привез на днях из Рязани.

— Это настоящая сказка, — Мира блаженно улыбнулась, разломила крендель и обмакнула его в мед. — Спасибо, что подарил мне ее.