Блок на магию (СИ)

10. В объятиях судьбы

Корвин всегда рядом. Такой он человек — добрый, рассудительный и честный. И почему я с самого первого его предложения не согласилась стать его женой? Может, чувствовала что-то, что ускользало от моего сознания?

Сегодня он снова сидит рядом с моей постелью в больничной палате, и кормит меня самолично сваренным куриным супом. Аромат домашней еды заполняет палату, разгоняя больничный дух дезинфекции. Корвин приходит каждый день. Молодая медсестра, которая с обожанием на него смотрит, рассказала мне по секрету, что это он и принес меня в больницу.

Безусловно, он герой!

А с Корвином к больнице пришел огромный бронзовый дракон, которого я и сейчас могу видеть из окна моей палаты. Рок, мой личный защитник, теперь неотступно следит за моим состоянием.

Я была без сознания и без капли магии, когда оказалась здесь. Главный врач думал, что мой резерв не восстановится, что я потеряла магию навсегда, но пробудившиеся больничные хранители-драконы нарычали на него, и, выслушав рекомендации бронзового дракона, объяснили врачу, что от него требуется. Драконы — могущественные существа, и спорить с ними никто не решается. Они знают то, что скрыто от глаз магов и обычных людей. С их появлением в больнице стало спокойнее и безопаснее.

Так говорят медсестры.

Я улыбаюсь и смотрю на Корвина. Как же мне повезло с ним! Он говорит, что теперь никогда меня не оставит и не позволит вытворять глупости в одиночку. Такой смешной! Я соглашаюсь, а внутренне понимаю, да и Корвин понимает, что совершать глупости можно даже без разрешения. Вспоминаю свои приключения до того, как я влила всю свою магию в умирающего дракона, и понимаю, что это было не зря!

Я доедаю суп, и покорно укладываюсь обратно в постель. Сил у меня все еще очень мало, и постоянно клонит в сон. С момента моего пробуждения я вставала с кровати лишь один раз, и тот с помощью моего дорого Корвина. Как же он добр ко мне, каким теплом светятся его глаза, когда он смотрит на меня! Я вижу в них заботу, нежность и… надежду? Надежду на что? Этот вопрос быстро ускользает от меня, словно призрак.

Я быстро засыпаю и снова вижу тот же сон, что и вчера, и неделю назад — один и тот же сон, каждый раз. Будто бы в палату заходит мужчина с длинными белыми волосами, завязанными в хвост, и садится на самый краешек моей больничной кровати. Он одет во все черное, и совершенно неприметен, если его увидеть в толпе.

— Ты моя хорошая девочка, — шепчет он и смотрит на меня с тоской. —Я так скучаю без тебя. Почему ты не помнишь меня? Ты обижена на меня? Я постараюсь оградить тебя от всех сложностей этого мира. Я так долго ждал тебя, так долго ждал, и то, что ты меня не помнишь, разбивает мое сердце…

Он подтыкает мое одеяло, и сидит рядом какое-то время, просто смотря на меня. А затем он исчезает, тает во сне, как ему и полагается.

Странный, очень странный сон. Каждый раз я пытаюсь разглядеть его лицо, но оно словно размывается, как акварель на мокрой бумаге.

Утренние лучи солнца будят меня рано, и я просыпаюсь полная сил, словно ночью в меня их кто-то влил. Так бывает каждый раз после снов, в которых приходит этот странный мужчина. Во сне я не чувствую его прикосновений, но точно знаю, что он гладит меня по голове. Такой странный сон! Может, это просто игра моего подсознания, вызванная пережитыми событиями?

Может ли этот мужчина существовать на самом деле?

Корвин приходит через час после моего пробуждения, словно у него есть будильник, оповещающий его о том, что я уже проснулась.

Интересно, что сказал бы Корвин о моем сне, если ему рассказать?

И стоит ли ему рассказывать?

— Мы сегодня идем гулять, — с порога заявляет мой улыбающийся Корвин. — Я привез тебе одежду и обувь, предлагаю заняться этим прямо сейчас.

Он раскладывает передо мной одежду, и я разглаживаю ее руками. Все мне кажется немного непривычным — цветное платье, ажурные чулки, аккуратные сапожки. Корвин вешает красивое пальто, украшенное пышным меховым воротником, на вешалку для одежды. За окнами — зима, и Корвин, как всегда, подумал обо всем, даже о том, чтобы я не замерзла. Он всегда так заботлив, всегда предугадывает все желания.

— Я могу поздороваться с Роком? — спрашиваю я о моем драконе, который расположился во дворе больнице, и, видимо, услышал мой вопрос, потому что открыл один свой янтарный глаз и с любопытством наблюдает за нами сквозь стекло.

— Разумеется! — отвечает Корвин. — Это же твой хранитель!

Корвин вежливо оставляет меня одну. Какой он предупредительный и благородный! Он ничего мне не обещал, но я думаю, что он сделает мне предложение, как только меня выпишут из больницы. То самое предложение, о котором мечтает каждая порядочная девушка! Как же я счастлива, что он рядом!

Несмотря на то, что я путешественница, и, что за мной нет сильного магического рода, я представляю собой хорошую партию для любого мага Везельхайна, даже самого императора. Хотя, где я, а где император!

Я мысленно хмыкаю, и на мгновение задумываюсь о том, что совершенно не знаю, как выглядит император Везельхайна, и, да и не интересно это, если честно. У меня есть Корвин, и мне этого достаточно. Быстро одеваюсь, все еще немного пошатываясь от слабости. В резерве я уже чувствую магию, которая будто бы стала более мощной, видимо, это произошло после пробуждения мной хранителя. Сила переполняет меня, и я с нетерпением жду возможности вернуться к учебе и приключениям.

Корвин заходит в палату неслышной тенью и разглядывает меня с нежной улыбкой.

— У тебя сегодня еще один гость, — и он отступает от двери, позволяя мне увидеть моего соседа по этажу Салли, который протискивается в палату и втаскивает за собой огромный букет цветов.

— Привет, малышка! — восклицает он, и стискивает меня в своих объятиях. — Ты так и не подросла! — Салли хохочет над своей шуткой и заражает смехом меня.

Но всего на мгновение я ощущаю разочарование. Будто бы я ожидала увидеть кого-то другого, но кого? Не мужчину ли с белыми волосами?

Салли что-то говорит — много и безостановочно, и я быстро устаю. Корвин толкает Салли в бок локтем, и тот ненадолго замолкает. Этого хватает нам, чтобы выйти из больницы во двор, и я со всех своих слабых ног тороплюсь к моему дракону, который уже уселся в ожидании.

— Наконец-то ты достаточно окрепла, девочка, — голос врывается в мое создание, и я радуюсь ему. — Еще несколько дней и мы переселимся с тобой в Академию. Тебе осталось всего несколько месяцев доучиться, и мы будем с тобой свободны! Поселимся в уютном домике с огромным двором. Я уже присмотрел один! — дракон с гордостью делится со мной новостями, а я будто бы чего-то жду, но так и не дожидаюсь.

Какое-то время мы гуляем вокруг больницы. Мне все время кажется, будто за нами кто-то наблюдает. Корвин крепко держит меня под руку с одной стороны, а с другой идет Салли, восхищаясь такой теплой зиме.

Салли делится историями о событиях в Академии после пробуждения главного хранителя и моего беспамятства. Рассказывает, как драконы Академии теперь следят за студентами, контролируют прогулы и нарушения, следят за библиотекой. Столько новостей! А я все пропускаю, отдыхая в больнице!

— Не расстраивайся, — подмечает мое настроение Корвин. — Скоро ты тоже будешь под строгим наблюдением хранителей Академии. И моим, разумеется!

Я засматриваюсь на Корвина: до чего он хорош! Мороз разрумянил его щеки, и его вечно бледное лицо обрело краски! Черные волосы поблескивают в лучах заходящего солнца, а черный костюм так резко контрастирует с белым снегом вокруг нас. Светлые пронзительные глаза, голубые, почти как летнее небо, но недостаточно.

Словно я уже видела похожие голубые глаза, но у кого?

Голубые глаза, белые волосы. Незнакомец из сна?

Мы делаем еще парочку кругов вокруг больницы, и Корвин подмечает, что я подмерзла. Салли провожает нас до центрального входа в больницу и прощается.

— Малышка, жду тебя в Академии на следующей неделе! — он машет рукой и уходит, а мы с Корвином заходим в теплое нутро больницы. Привычный режим нарушает сам Корвин, который исчезает, пока я переодевалась, и возвращается с тележкой полной еды, которую катит перед собой.

— Вечерний ужин, госпожа больная, — изображает он доктора. — Вы уже прошли все процедуры на сегодня? Тогда самое время поужинать!

Мы смеемся, Корвин устраивается на стуле рядом со мной, и мы ужинаем чем-то совершенно мне непривычным в этих больничных стенах. Вместо постной еды — запечённое мясо, овощи и терпкий вишневый сок, потому что никаких крепких напитков мне нельзя.

— Мы что-то определенно празднуем, — констатирую я, когда Корвин разливает по нашим бокалам сок.

— Мы празднуем много чего, — отвечает Корвин и поднимает бокал. — Во-первых, празднуем то, что ты осталась жива после такого магически сложного ритуала! — Корвин чокается со мной бокалами и отпивает глоток. Я отпиваю следом, и сок отчего-то горячит мою кровь. — Во-вторых, мы празднуем возвращение драконов-хранителей на Везельхайн благодаря тебе и твоей решительности! — Корвин снова подносит свой бокал к моему, делает «дзынь» и отпивает очередной глоток. Я снова делаю глоток, ощущая, что кролвь бежит по венам еще быстрее, чем прежде! — В-третьих, мы празднуем наше будущее, моя родная! — он отпивает еще глоток и встает передо мной на одно колено.

Красная бархатная коробочка открыта и лежит на его ладони. Как-то, всего несколько месяцев назад, я уже видела ее, и мой категоричный отказ не отвадил Корвина, а наоборот укрепил его желание добиваться моего согласия. Вот и наступил день, когда я вновь слышу его предложение:

— Столько дней прошло с тех пор, как я привез тебя в Академию — больную, умирающую и готовую ко всему. Ты была готова сделать все, чтобы продолжать жизнь, и твое стремление жить, целеустремленность сразили меня наповал.

— И моя магическая сила, чего уж там, — улыбнулась я.

— Не без этого, — согласился с улыбкой Корвин. — И вот я снова предлагаю тебе свое сердце, свою руку, свой род и наше совместное будущее. Станешь ли ты моей женой, Вера?

Мои глаза наполняются слезами, но отчего-то мое сердце полно горечи, будто бы передо мной должен быть другой мужчина. О чем я таком вообще думаю?

Корвин идеальный, верный и станет отличным мужем и отцом наших детей! У него хорошая родословная, сильная огненная магия, и вместе мы станем еще сильнее. Нет никаких причин отказываться, учитывая, что за последние дни и недели Корвин показал себя с еще более прекрасной стороны, чем я до этого его знала.

— Я согласна, Корвин, — шепчу я, смахивая слезы. Корвин поднимает с колена, надевает свой фамильный перстень мне на палец и обнимает меня крепко-крепко.

— Я всегда буду с тобой, моя дорогая, — шепчет он. — Ты не пожалеешь о своем выборе.

— Звучит как угроза, — смеюсь я, и Корвин меня целует — горячим и долгим поцелуем, от которого подкашиваются ноги. Он отстраняется, а я вновь чувствую разочарование и… стыд? Словно, я предаю кого-то другого, целуясь с Корвином.

Абсолютно бредовые мысли. Корвин теперь мой жених, и, вполне возможно, в ближайшие месяцы я стану его женой.

Корвин и я какое-то время еще проводим вместе, обсуждая Академию магии, и то, что до моего окончания Академии осталось всего ничего, и после окончания можно будет пожениться.

— У тебя будет самое прекрасное платье, — мечтает Корвин. — Думаю, накануне Весеннего равноденствия я сделаю запрос императору о нашей свадьбе в начале лета. Он не сможет отказать, — Корвин говорит уверенно, но в его словах все равно скользит легкое сомнение. Наверное, мой немой вопрос отражается в моих глазах, и Корвин отвечает на незаданный вопрос: — Он совершенно точно даст согласие на наш брак, я даже не сомневаюсь.

А я начинаю сомневаться. Откуда взялось это сомнение? Словно кто-то извне подкинул головешку в догорающие угли костра.

Мы еще немного болтаем, и когда за окном сумерки сменяются ночью, Корвин уходит, нежно целуя меня на прощанье.

Поцелуй обжигает, как глоток воды в пустыне. Кажется, что каждая клеточка тела вздрагивает в унисон с его губами, которые касаются моих. Мягкое прикосновение перерастает в требовательное исследование, язык скользит, вызывая волну мурашек, бегущих от затылка до кончиков пальцев ног. В этот момент все сомнения отходят на задний план, остается лишь чистое, незамутненное желание, ослепляющее разум и притупляющее голос рассудка.

Мне ужасно стыдно, что я целуюсь с Корвином, но тело решает само в это мгновение.

В этом поцелуе — обещание страсти, буря эмоций, вихрь ощущений, будто бы Корвин, целуя меня, хочет показать, насколько сильно эта маленькая близость важна для него. Хочется утонуть в этом поцелуе, забытья, потерять контроль над собой и позволить этому вихрю нести меня, куда он захочет. Кажется, что мир сужается до его губ, до запаха его кожи, до тепла его тела, прижатого к моему.

Но где-то на задворках сознания змеей вьется тревога. Ощущение неправильности происходящего, будто я вкушаю запретный плод, зная, что за ним последует горькое послевкусие. Вкус его губ — вкус мимолетного счастья, искры, вспыхнувшей ярко, но обреченной погаснуть.

Именно этот контраст — между наслаждением и подспудным страхом — делает поцелуй таким пьянящим и таким мучительным. Он словно запретный эликсир, вызывающий мгновенную зависимость, но при этом разрушающий изнутри. Хочется продолжения, но ощущение, будто бы трещина в невидимой стене между мной и реальностью все больше и больше.

Наш поцелуй хорош, но сердце отчего-то молчит, разум шепчет, что Корвин не совсем то, что мне нужно.

Но что же мне нужно?

Корвин отрывается от меня, и взгляд его затуманен от поцелуя.

— Боюсь, если мы продолжим, я останусь с тобой на всю ночь, — шепчет он. Такой родной, такой близкий, такой настоящий. Отчего же сердце мечется, как птица в клетке? Почему хочется оттолкнуть его?

Корвин уходит, а я принимаюсь ходить по палате от двери к окну и обратно. Иногда я останавливаюсь у окна, и смотрю на пустующий двор больницы — Рок улетает на ночь к себе в убежище. За окном зима, на небе — Луна. Все просто.

Но отчего-то на душе муторно.

В конце концов, после нескольких попыток уснуть, и проворочавшись до полуночи, я отправляюсь к дежурному врачу и выпрашиваю себе успокоительный сбор. Отличное средство, если нужно быстро уснуть или успокоиться.

Сегодня мне требуется и то, и другое.

Я заворачиваюсь в одеяло и закрываю глаза, чтобы вновь столкнуться во сне со своим беловолосым посетителем.

Сегодня он сидит своей широкой спиной ко мне и молчит. Плечи его повисли, волосы безжизненно разбросаны по спине. Он молчалив.

Я пытаюсь его коснуться рукой, но она скользит сквозь него, и я ощущаю пустоту в своих пальцах.

— Как ты могла забыть меня, — наконец выдыхает он. — Вспомни меня, любимая. Вспомни меня…

Он поворачивается ко мне лицом и я впервые за все сны, которые видела с его участием, вижу его ярко-голубые печальные глаза, тонкий нос и волевой подбородок.

— Вспомни меня, Вера. Вспомни меня, любимая…

— Я не помню тебя, — отвечаю я. — Кто ты? Почему ты называешь меня любимой?

— Потому что я люблю тебя, — отвечает он.

Он отворачивается от меня и молча сидит на краю кровати почти до самого утра. Я просыпаюсь совершенно разбитой — впервые после сна с беловолосым мужчиной.

Корвин сегодня не приходит.

Ближе к завтраку приходит мой наблюдающий врач в сопровождении местного дракона-хранителя. В отличии от моего Рока, больничные драконы небольшие, но, конечно, раза в два выше человека. Врач сканирует мою ауру, измеряет мою магию, осматривает мое тело на предмет восстановления.

— Думаю, послезавтра мы вас выпишем, — констатирует он. Дракон трется об мою руку, требуя ласки. Все драконы благоволят мне, словно я их мамочка. Как сказал мне Рок — они благодарны за то, что я освободила их от заключения в камне. Какая честь!

Мне все время кажется, что у моего поступка была еще какая-то цель. Будто бы пробуждение древних хранителей магии было не главной моей задачей. Словно я собиралась сделать что-то еще.

Словно я не завершила свое намерение.

Какое же оно было?

После обеда я решаю прогуляться в одиночестве вокруг больницы, потому что силы необходимо восстанавливать, а лучше прогулки в текущей ситуации ничего и не придумаешь. Я прогуливаюсь, разглядывая зимнее небо, и невольно вспоминаю ярко-голубые глаза мужчины из моего сна.

Мысли принимаются вращаться вокруг него. Интересно, я его выдумала или видела где-то на самом деле? Существует ли такой человек по-настоящему?

Он так настойчив. Повторяет, что я должна его вспомнить, но как я могу вспомнить того, кого никогда не знала? Сны не в счет, разумеется.

Как забавно, я стала использовать словечки Корвина в своей речи. Разумеется, безусловно! Мы просто сладкая парочка!

Корвин навещает меня под вечер и рассказывает, что отправил сегодня прощение императору о разрешении нашего брака. Я даже не сомневаюсь, что император ответит согласием. Кому, как не Корвину продолжать род Рави и влить в него такую сильную магию, как мою.

Так странно, что совсем недавно я сопротивлялась тому, что меня хотят использовать как магический ресурс, а после того, как я сознательно послужила магической батарейкой для древней сущности, то и пересмотрела свои взгляды на эту странную традицию моего нового мира.

Хотя, почему нового — уже вполне моего обычного, я уже живу на Везельхайне полгода!

Мы проводим время с Корвином ужиная и обсуждая новости Везельбурга. Корвин рассказывает, что император со скандалом прогнал со двора свою фаворитку.

— Почему же? Говорили, что они давно были вместе, — такие будничные новости, но тем не менее, почему бы и не обсудить.

— Говорят, что она пыталась выдать ребенка от кузена за ребенка императора. Но придворный врач просканировал ее и ребенка, и ауры с императором не совпали.

— Разве по ауре определяют принадлежность ребенка к роду? — удивилась я.

— По ауре в первую очередь. Как правило, она несет составляющее и матери, и отца, — ответил мне Корвин. — Помимо этого, придворные драконы тоже проснулись и разогнали половину придворных, — Корвин веселится от души. — Как они бежали от разъяренных рептилий, ты бы видела!

Корвин в подробностях пересказывает другие новости столицы, и снова уходит поздно.

И я снова вижу его. Узнать бы, хоть как его зовут.

— Любимая, — шепчет он и тянет ко мне руку. — Любимая …

Сегодня он не задерживается, и исчезает почти сразу, словно его сдувает ветром. Может быть оно и к лучшему.

На следующий день я возвращаюсь в Академию. Стены, лестницы, моя комната.

Машинально я тянусь к притолоке, и достаю оттуда ключик, и открываю дверь.

Все точно так же, как и в тот вечер, когда я уходила будить Рока. Книги разбросаны, конспекты стопкой высятся на столе. Я с любовью глажу их, словно родных.

Меня здесь не было несколько недель, а такое ощущение, что несколько лет.

Весь остаток дня проходит в суете и подготовке к завтрашним занятиям. Корвин заходит за мной перед ужином, и находит меня на полу, разбирающей книги.

— Пойдем перекусим, моя любимая будущая жена, — он сам в восторге от того, как меня назвал, а я чувствую, что мои щеки заливает румянец.

— Император ответил согласием? — интересуюсь я и поднимаюсь с пола, хватаясь за протянутую Корвином руку.

— Пока еще нет, — отрицательно качает головой тот. — Завтра узнаем.

Ужинаем мы в столовой, как и прежде, за дальним столом. Салли сегодня отсутствует, видимо, чтобы нам не мешать. Студенты смотрят на нашу парочку и перешептываются, а я стараюсь делать вид, что ничего такого не происходит. Сколько раз мы завтракали, обедали и ужинали с Корвином?

— Это из-за моего фамильного перстня на твоем пальце, — довольно ухмыляется Корвин. — Теперь ты моя целиком и полностью.

Так ли это на самом деле?

Утром Корвин не заходит за мной перед завтраком, поэтому завтракаем мы со счастливым Салли.

— Наконец-то, малышка, ты вернулась, — комментирует он мою выписку из больницы. — Говорю тебе, перестань встревать в передряги! Спокойная семейная жизнь пойдет тебе только на пользу!

Я смеюсь от все души над его словами. Это же надо так выразить свои чувства!

В обед, как раз в перерыве между занятиями, в столовую врывается абсолютно счастливый Корвин.

— Моя драгоценная! — кричит он от самого порога. — Слушайте все! Через три месяца эта потрясающая женщина станет моей женой!

Он подбегает ко мне, подхватывает меня на руки и кружит в воздухе.

Я чувствую, как он счастлив! Я счастлива вместе с ним!

Солнце льется сквозь окна, согревая уже совершенно по-весеннему. Последние дни зимы подходят к концу. Идиллия.

Достигнутая, выстраданная, заслуженная.

Но где-то глубоко внутри, под слоем умиротворения и довольства, все тот же змееныш беспокойства скручивается в тугой клубок. Ощущение, будто бы пазл собран правильно, но одна деталь — совершенно из другого набора. Будто бы скрипач играет идеальную мелодию, но на высоких нотах все время фальшивит.

Это ужасно тяготило. Это ощущение неправильности было молчаливым, иногда нашептывая, что все не так, и это было невозможно игнорировать. Предчувствие — значимое, не плохое и не хорошее, а словно дневное солнце — жаркое и предвещающее бурю. Момент, когда понимаешь, что за кулисами главный актер готовится к выходу.

Но ведь главный актер в этой пьесе я!

Но какой-то актер где-то существовал, иначе отчего возникало жгучее желание все исправить, изменить, сделать правильным. Странная неизвестность, прикрытая маской благополучия.

Будто бы я стою на берегу бездонного озера, и его гладкая поверхность готова утянуть меня на свое холодное и мертвое дно.

И мне оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что маска благополучия треснет, и обнажит истинное положение вещей. И быть готовой к тому, что реальность превзойдет все мои ожидания.

Но ничего не происходило. Все шло своим чередом. Занятия проходили, магия изучалась, я заканчивала Академию. День выпуска прошел так быстро, словно его и не было и наступила самая значимая пора после окончания Академии.

Подготовка к свадьбе.

Подготовка к свадьбе в любом мире — это сложный процесс, а в магическом — и подавно. Соблюдение традиций и специфических магических нюансов стоят на первом месте. В первую очередь, необходимо согласовать дату с императором, но это было согласовано еще в конце зимы, так что этот шаг, можно сказать, мы миновали с легкостью.

Выбор места — второй сложный шаг, но и тут решилось все быстро и будто бы само собой. Император предложил провести церемонию во дворце, и, в общем-то, это не вызвало вопросов, по той простой причине, что Корвин и император — родственники.

Магический род Рави издавна происходил из рода Ноксов и считался младшей императорской ветвью. Собственно, после гибели всей императорской семьи, будущий император вошел в состав семьи Рави и какое-то время жил с ними. Магическим проводником церемонии, по традиции, должен был стать главный дракон рода Рави, но так как моим собственным хранителем являлся главный хранитель всех драконов, и он же само назначился магическим проводником — вопросов также не вызвало.

Ну, а списком гостей занималась госпожа Ариадна, мама Корвина, которая смотрела на меня исключительно с уважением, восхищением и любовью.

Приглашение на свадьбу в магическом мире — не просто формальность. Каждый гость вносит свой энергетический вклад в общее магическое поле, которое может повлиять на будущее молодоженов. Поэтому моя будущая свекровь тщательно отфильтровывала всех гостей, избегая конфликтов интересов и негативных энергетических влияний. Приглашения рассылались лично каждому. Ариадна использовала зачарованные письма, магические порталы, поэтому письма попадали сразу в руки гостей.

Свадебные наряды для нас с Корвином вызвался шить местный кутюрье, который является представителем императорского дома. Почему нам выпала такая честь — Корвин так и не смог ответить. Он создал для меня нечто прекрасное и непередаваемое из шелка, кружев и немыслимой вуали. Руки обнажены — по древней традиции — согласно которой во время свадебного ритуала должны проступить брачные татуировки.

— Вы прекрасны, — оценил он свое творение, обойдя меня по кругу. — Я неподражаем!

Особенный прием, особенные гости, особенные наряды.

Белое платье невесты действительно сидело на мне восхитительно. В нем я была похожа на невинную фею или волшебницу из детских снов — прекрасная, нежная и сверкающая. Я кружусь перед зеркалом, не веря в происходящее.

Почти год назад я умирала. Мне оставалось не больше месяца. Я была сильной, и это единственное, что у меня оставалось.

Теперь у меня есть все — будущая жизнь, магия времени, которой я научилась управлять, будущая работа, дракон-хранитель, и будущий любящий муж! Жизнь прекрасна!

Но холодный комок в животе, который мешал мне все это время давит на легкие и мешает дышать. Тягостное ощущение, что что-то не так, что выбор сделан поспешно, что будущая жизнь не такая радужная, как представляется.

Будто бы я стою на краю обрыва, зная, что шаг вперед — это прыжок в неизвестность, и нет уверенности, что впереди меня ждет счастье, а не пропасть.

Меня все время мучает мысль, что я просто привыкла к Корвину, к его комфорту, покладистости, отзывчивости, и ошибочно принимаю эти чувства за любовь.

Мне будто все крепче стягивают петлю на шее, лишая меня воздуха. Кэб везет меня к дворцу императора, а я ощущаю только липкий сковывающий меня страх. Страх не перед будущим, а перед собой, перед тем, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Все уже готово, я уже еду в кэбе, а Корвин ждет меня во дворце. Как я могу развернуться и сказать, что передумала? Что я ошиблась? Что он не тот, кто мне нужен?

А кто же мне нужен, черт возьми?!

Страх разочаровать всех, разрушить все планы, причинить боль Корвину — все это давит с такой нестерпимой силой, заставляя меня молчать, улыбаться Ариадне, которая едет со мной в кэбе, и делать вид, что все хорошо.

Что я просто волнуюсь перед свадьбой.

Все невесты волнуются, чем я хуже?

Я стою у дверей зала, в котором пройдет наш свадебный ритуал. Я дрожу и букет из голубых цветов дрожит вместе со мной. Мысленно я ищу какой-то знак, дурной знак, какое-то подтверждение моим сомнениям, но не нахожу. И шагаю вперед.

Зал сливается передо мной в одну сплошную дымку — я ничего не вижу перед собой, шум стоит в моих ушах. Я иду медленно, словно против воли неведомой силы, тянущей меня назад. Платье, кажется, весит тонну, и давит на меня, словно груз несбывшихся надежд. Сквозь пелену и вуаль невесты я различаю улыбки и сверкающие радостью глаза гостей, но вижу только размытые силуэты.

Корвин стоит в конце прохода — образец мужественности, силы и доброты. Он должен вызывать у меня восторг, но сердце противиться, испытывая меня глухой болью. Он — воплощение всего, о чем мечтают все девушки во всех мирах: одаренный магически, знатный, успешный, заботливый, любящи. Он заслуживает лучшего, чем мои сомнения, чем этот предательский шепот в голове.

— Вспомни меня, любимая…

Демон тебя разбери!

Музыка громче, и вот пути назад уже нет. Я пыталась убедить себя, что все правильно. Буду считать, что я убедила. Он — лучший муж, отец моих будущих детей, надежный оплот.

— Любимая…

Последний шаг, и я напротив Корвина. Глаза в глаза. В его — любовь и обожание. Что там в моих глазах? Страх и ужас?

Ритуал проводит сам император.

Такая честь!

Мы с Корвином соединяем руки и протягиваем их императору.

Я поднимаю взгляд вверх, на возвышение, где стоит император, и первое, что я вижу — широкую мужественную спину с хвостом длинных белых волос.

Узнавание пронзает меня насквозь.

Император медленно поворачивается и меня сковывает холодным льдом. На меня смотрят строгие и печальные ярко-голубые глаза мужчины из моего сна. Он протягивает руку к нашим соединенным с Корвином рукам и берет их в свои.

И в этот момент — в момент моего полного узнавания — император отбрасывает руку Корвина, и берет мои руки в свои. Мгновение, вспышка и наши руки окутывает свет, переливаясь оттенками золотого.

Я слышу за своей спиной дружный вскрик гостей и гневный — Корвина, но оторваться от глаз императора не могу.

На моих руках начинает проступать вязь из ветвей, которая плавно перетекает с моих рук на руки императора. Он в раздражении отпускает одну из моих рук и резким движением срывает с себя мантию, и возвращает руку в прежнее положение, беря вновь мои руки в свои.

Теперь не только мои руки покрыты ветвями, листьями и красными цветами, но и обнаженные руки императора украшены такой же вязью. Процесс проявления безболезнен, но ощутим. Цвет татуировок яркий.

— Истинная пара! — слышу я за спиной, и где-то вдалеке слышу громкий вздох моего дракона.

— Любимая, — произносит император и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать.

Я тянусь к нему изо всех сил, и в момент, когда наши губы соприкасаются, я вспоминаю все.

— Кэл, — шепчу я ему в ответ.

Конец.