Блок на магию (СИ)

7. Зима

Дни понеслись, как заведенные. Мне начало казаться, что мир Академии живет отдельно ото всего остального мира. Иногда я осознавала, что я сижу за столом в столовой и зубрю Теорию Магии, а в другой момент — сплю на столе в библиотеке.

Периодически мое студенческое безумие нарушали цветы охапками от Нокса, которые привозили кэбом, и я шла их встречать у ворот Академии. Девчонки, которые жили со мной по соседству на этаже, строили догадки, кто же это дарит мне такие огромные букеты. Поговаривали, что даже делают ставки на то, кто может это делать. Ставили, в основном, на Корвина и Салли, потому что меня чаще всего видели в их обществе.

Корвин часто завтракал вместе со мной, не оставляя попыток втереться в мое доверие. Я, как воспитанная в лучших традициях моего бывшего мира, старалась вести себя вежливо и отстраненно, не придавая особенного значения его поведению.

Иногда создавалось впечатление, будто бы и Салли, и Корвин соперничают друг с другом.

Я избрала тактику баланса между вежливостью и твердостью, стараясь деликатно обозначить границы без ущерба для их самолюбия. В отношениях с Корвином я старалась поддерживать исключительно рабочие отношения — студента и профессора, переключая внимание Корвина с личных тем на учебные вопросы и текущие ситуации в Академии.

Я старалась помнить о моей репутации, потому что понимала, что рано или поздно я стану женой кого-то влиятельного, и это не обязательно может быть император. Поэтому я старалась избегать всяческих ситуаций, которые могли быть двусмысленными или провоцирующими. Иногда в общении с Салли его флирт со мной становился слишком навязчивым, я старалась шутить, чтобы его комплименты не были такими приторными или обязывающими меня к чему-то.

Старательно улыбаясь, я показывала свою незаинтересованность в наших с ними отношениях, давая понять, что дальнейшие их ухаживания не приведут к желаемому результату.

С другими девушками мне не удалось подружиться по той простой причине, что мне было некогда. Мне приходилось столько учиться, что уже ближе в шести часам вечера мне казалось, что я никогда так не уставала. Голова начинала гудеть от обилия информации, и моим единственным желанием было поесть и полежать, чтобы хоть немного привести себя в чувство.

За окном начиналась зима. Последние дни ноября выдались особенно холодными, да так, что от холодного каменного пола нестерпимо веяло холодом. Я подумывала о том, чтобы вырваться в Везельбург и прикупить себе пару меховых туфель или валенок, чтобы в них ходить в комнате.

Когда я в очередной раз вышла забрать цветы, которые мне прислал кэбом император, я ощутила, как морозный воздух пропитался ароматом хвои. Снег уже лежал мягким ковром на башнях и площадью перед зданием, превратив знакомый пейзаж в подобие волшебной страны. Каждая снежинка, казалось, искрилась магией, отражая каждую свою грань. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь легким хрустом снега под ногами.

Окна светились теплым золотистым светом, маня внутрь, и при приближении к столовой можно было ощутить аромат корицы и имбирного печенья, которое пекли для студентов, едва температура начала опускаться.

Я шла по двору Академии, обхватив букет цветов. Это был просто очередной букет, и даже уже было непонятно, от кого эти цветы. Абстрактный кто-то просто привозил мне цветы. Без подписи, без каких-либо обозначений — просто цветы, очередные цветы, словно и не существовало человека на том конце этого странного молчаливого ухаживания.

Да и разве можно назвать ухаживанием просто доставку цветов? Можно ли сказать, что цветы — это показатель уважения или любви ко мне? Наверное, нет. Нокс словно отрабатывал какое-то наказание, отправляя мне букеты.

Как же мне поступить? Как показать ему, что просто цветы — ничто без его присутствия, что от этого мы не становимся ближе?

Внутри Академии царила атмосфера уюта и тепла. В камине на первом этаже гудело пламя, отбрасывая причудливые тени на стены, и Тео, наш смотритель, все также занимал свое почетное место на первом этаже. Студенты бродили по Академии, обсуждая будущую сессию, и в их шепоте иногда можно было услышать панику перед предстоящим. Я уже чувствовала себя частью этого волшебного мира, хоть и жила здесь еще не так уж и долго. Я получала удовольствие от подобных уютных моментов.

Сегодня в планах у меня было посещение библиотеки для подготовки доклада по Зельеварению. Я отнесла цветы в свою комнату, поставила их там в вазу, которая у меня оказалась благодаря Аманде, нашей замечательной орчанке-завхозу. Как-то, наблюдая, как я брожу от комнаты к комнате девчонок в поисках какого-нибудь подходящего сосуда для очередного букета, она затащила меня к себе и выдала несколько ваз на выбор. Я оставила себе одну, рассчитав, что один букет — одна ваза.

В такие вечера, как этот, волшебство этого места ощущалось как никогда остро. По сравнению с моим прежним миром, в этом казалось, будто воздух наполнен магическими флюидами, которые проникают в каждую клеточку тела, наполняя его энергией. Я устроилась за столом под неусыпным взглядом библиотекаря Магнуса, и принялась готовиться к докладу по Зельеварению.

На столе передо мной высилась стопка книг: от старинных томов, переплетенных потрескавшейся кожей, до современных учебников, которые были проиллюстрированы яркими картинками. Казалось, я даже ощущаю аромат сушеных трав и редких зелий.

Я перелистывала страницу за страницей, сравнивая противоречивые сведения из разных источников. Я не любила поверхностно подходить к заданиям с детства. Я понимала, что от меня требуется не только знание теории, но и умение ее применять на практике. В голове постепенно складывалась схема взаимодействия ингредиентов в сочетании с моей магией.

Наконец, доклад был завершен. Я откинулась на спинку стула, потерев уставшие глаза. Сколько же я здесь просидела? Взгляд упал на древний фолиант, который я не открыла. Потянув его на себя, я раскрыла книгу наугад, и на пожелтевшей от времени странице увидела знакомое лицо.

На иллюстрации был изображен Кэл — молодой и беловолосый, каким я его и помнила. Он смотрел свысока на всех, как бы давая понять, кто тут главный. Что это за книга вообще?

Страницы манускрипта, исписанные устаревшим языком, повествовали не просто о маге, как я думала и знала о Кэле, а о самом императоре, но не о том властном с холодным взглядом правителе настоящего, а о юноше, полном бунтарства и скрытой мощи. Имени его не было в тексте, как я не старалась его отыскать.

Описание личности молодого Кэла в книге кардинально отличалось от нынешнего императора Келларэна Нокса. Книга описывала дерзкого, жадного до знаний и приключений юношу, практикующего забытые школы магии и ищущего ответы на вопросы, которые мало кто осмеливался задавать. Я увидела в этих строках того самого Кэла, с которым и была знакома: горячего, искреннего. Я вспомнила его, того, кто оберегал меня, защищал, и информация в книге дополнила образ. Кусочки головоломки понемногу складывались в пугающую картину.

Книга содержала не только библиографические данные, но и подробное описание магических ритуалов, разработанных самым императором в юности. Ритуалов, направленных на укрепление власти и продление жизни, на сохранение магии в мире и увеличение ее объема. Я осознала, что нынешний император, вероятно, не просто взрослый мужчина, чье такое знакомое лицо смотрело на меня с иллюстрации, а существо, изменившее свою сущность, возможно, даже ценой для своей жизни. Погружение в магию, описанную в манускрипте, могло объяснить его стремление заполучить меня в роли магической батарейки, способной подписать его жизнь и этот мир на случай его гибели.

Хронос тебя разбери! Я просто готовилась к докладу по Зельеварению! Как ко мне вообще попала эта книга?

Осознание тяжелым грузом легло на мои плечи. Я поняла, что мне предстоит решить, что делать с полученной информацией. Выяснить, как связаны Кэл и император, почему в книге изображен Кэл, но назван императором? Нокс не подтвердил, что он и Кэл одно лицо. Опять же, я могу продолжать хранить молчание, наблюдая, как букеты цветов множатся в моей комнате, а император, возможно, доживает последние дни, в надежде, что одна самовлюбленная женщина допустит его к своей магии? Ответ ускользал, хотя вроде бы и лежал на поверхности, но я понимала, что теперь я не смогу делать вид, что букеты цветов не имеют никакого значения.

Следующего букета цветов я ждала, вооруженная запиской. Я решила, что букет я верну тому, кто его заказал, с пометкой, что нам необходимо встретиться. Я решила, что нужно перестать бегать от решений, как бы странно это не звучало, и принять свое настоящее и будущее таким, какое оно есть. Может об этом и говорил Нокс, когда сказал, что я стану его рано или поздно?

Может быть именно это и должно быть случиться?

Я гоняла мысли в голове, и не могла найти себе места. Букет приехал, как всегда к вечеру, и я, дрожа от нетерпения, почти бегом, бросилась к кэбу. Возница очень удивился моей просьбе, но записку принял, сказав, что отвезет отправителю.

Еще два дня я провела в неизвестности. Я старательно училась, занимая все свое свободное время, чтобы не было возможности встать у окна и смотреть на ворота Академии в ожидании кэба с курьером. Но ответ пришел оттуда, откуда я и не ожидала его получить.

Как-то вернувшись после занятий, я едва волочила ноги по лестнице. Я так сильно устала, что мысли были снова только о еде и постели, и я даже подумывала забросить подготовку к завтрашним занятиям, и просто отоспаться.

Дверь в мою комнату оказалась неожиданно приоткрытой, и холодный сквозняк гулял по комнате, размахивая занавесками. Снег, не переставая, валил за окном, и его тонкий слой уже припорошил подоконник. Усталость мгновенно отступила, уступив место воодушевлению, когда я увидела лежащий на столе коричневый конверт. Обычное письмо меня так не обрадовало бы, но это было оттиснуто императорским гербом. Дрожащими руками я взяла его, и сердце забилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.

Я открыла конверт и перевернула его над столом. Из него выпала плотная белая картонка с императорскими вензелями. Я перевернула ее и прочитала:

«Госпоже-магу, Вере Кудеяровой,

Император Везельхайна, самодержец и прочая, и прочая, изволит пригласить Вас на личную аудиенцию во дворец, дабы обсудить вопросы государственной важности.

Аудиенция состоится в Тронном зале Императорского дворца в столице Везельхайна, городе Везельбурге, третьего декабря сего года, в двенадцать часов дня. Придворный церемониймейстер будет ожидать Вас у главных ворот для сопровождения.

Просим Вас прибыть в парадном платье, украшенном знаками отличия, кои имеете. Если же таковых не имеется, то надлежит явиться в одеянии, соответствующем торжественности момента.

Ответ на сие приглашение просим доставить в Императорскую канцелярию не позднее завтрашнего вечера, второго декабря, дабы Его Величество мог спланировать предстоящую встречу с должным вниманием к деталям. Ваше присутствие будет знаком Вашей преданности и готовности служить на благо Везельхайна.

В случае возникновения вопросов, обращайтесь к личному секретарю Его Величества, господину Рави, по указанному в приложении адресу».

Я опустила картонку на стол, и от ужаса от прочитанного не знала, что и думать.

Что я сейчас прочитала? Самодержец и прочая, и прочая? Это точно тот самый Ваше Величество, который пылко целовал меня в ночном кэбе и хитро смотрел в мои глаза на приеме?

В парадном платье, украшенном знаками отличия? Церемониймейстер будет ждать меня у главных ворот?

Еще несколько мгновений я вновь перечитывала приглашение для обсуждения дел государственной важности. А затем я решительно порвала этот клочок бумаги, и, вызвав на ладони огонек, просто развеяла его в прах.

Еще я не занималась такой ерундой, как тешила самолюбие всяких самодержцев. Раз он не хочет по-хорошему, значит будет по-плохому. Только подумать! Секретарь — господин Рави!

Корвин еще и императорский секретарь! И брат, и сват, и секретарь!

Так, Вера, полно. Не было нормального взаимоотношения с этим Ваше Величество, так и пусть не будет. А я только начала ему сочувствовать!

Решительности и возмущения мне хватило на то, чтобы почистить подоконник от снега, согреть остуженную комнату, и даже приготовиться к занятиям.

Наутро на столе вновь лежал коричневый конверт. Да он издевается!

Ладно, что там. Я принялась читать и новое приглашение впечатлило меня еще больше предыдущего.

«Его Императорское Величество, Государь Всея Империи, сим высочайше соизволяет пригласить Веру Кудеярову, студентку Академии магии, на личную аудиенцию во Императорский Дворец, которая состоится третьего декабря в двенадцать часом пополудни. Явка обязательна.

Изволите быть готовой предстать перед лицом Его Величества в парадном одеянии, соответствующем вашему статусу студентки Академии магии. При себе иметь удостоверение личности и рекомендательное письмо от ректора Академии магии, если таковое имеется. О прибытии доложить церемониймейстеру у главных ворот дворца.

Аудиенция назначена в связи с особыми обстоятельствами, требующими личного внимания Его Императорского Величества. По имеющимся сведениям, госпожа Кудеярова обладает уникальной магией, которая может представлять значительную ценность для Везельхайна.

Просим прибыть заблаговременно, дабы пройти необходимые формальности и подготовку к встрече. В случае возникновения вопросов или препятствий, необходимо связать с канцелярией Императорского Дворца для получения указаний. Неявка без уважительной причины будет расценена как неуважение к Его Величеству.

Надеемся на Вашу пунктуальность, и готовность оказать содействие Империи во благо её процветания. Сведения о причинах приглашения будут сообщены непосредственно во время аудиенции.

Да пребудет с вами благословение Императора!»

Нет слов, одни эмоции.

Я было хотела разорвать и это приглашение, как вдруг подумала, что встретиться с Ваше Величество и образно плюнуть ему в лицо за такие приглашения и безмолвные букеты цветов — будет самое то. Что там написано? Третьего декабря? В парадном одеянии?

Прямо в ночнушке я бросилась к шкафу и уставилась на форму, лежавшую стопкой. Еще месяц назад я и подумать не могла о таком любопытном свойстве моего шкафа — стоило положить в него грязную одежду или поставить нечищенную обувь, как утром все лежало в полном порядке, выстиранное и выглаженное, а обувь была как новенькая.

Стопка моей формы радовала глаз. Вот и мое парадное одеяние, что ни на есть. Зимнее пальто образовалось в моем шкафу в первые недели ноября само по себе, но я все равно ходила к Аманде, чтобы уточнить причину его появления. Оказалось, что так и должно быть — верхняя одежда тоже предоставляется Академией. Пальто тоже было форменным, так что щеголять особенно и не приходилось. Да и куда мне было щеголять? До ворот и обратно?

Я переступила босыми ступнями на ледяном полу. В город в любом случае необходимо выбраться в ближайшее время, а то застужу себе что-нибудь, и ни один лекарь не поможет.

Насколько сходив душ, одевшись и приведя себя в порядок, я положила руку на мои волшебные часы, попросив явить мне на циферблате календарь. Но часы сначала выдали уже знакомое мне время: 8:00, 9:00, 10:00 — вновь светились числа на циферблате, и, как обычно, прямо посередине, под стрелками было написано: «Подходящее время». Я пыталась найти хотя бы примерное толкование подобных часов в книгах, но, как оказалось, это был уникальный артефакт. Я спрашивала часы об этом времени, но так и не добилась внятного ответа.

Затем часы показали мне календарь, и я поняла, что третье декабря уже завтра. Это означало только, что нужно предупредить Корвина, как моего куратора, и попросить Салли скопировать мне завтрашние лекции, потому что я точно не попаду ни на одно занятие.

Я побежала в столовую, рассчитывая там и встретить Салли, по дороге мысленно размышляя, как лучше себя вести в гостях у Нокса, и с какого ракурса будет удобнее плевать в его высокомерное самодержавное лицо.

Я злилась, и злость моя была очень сдержанной. Вера Кудеярова, путешественница, студентка — по факту никто, обыденность. Я развивала мою магию, но параллельно видела, что и другие студенты и студентки хорошо в этом. Моя уникальность, про которую только и делали, что твердили Корвин и Салли, о которой грезил император, казалась мне вымышленной.

Наученная опытом моего мира, я рассуждала, что их слова — не более, чем желание заполучить новую игрушку в свои руки и хвастаться ей перед другими такими же магами с другими подобными игрушками. Возможно, в их аристократическом кругу наличие в семье путешественницы считается некой отличительной особенностью, вот они и хотят заполучить такую редкую «птичку» себе.

Салли и Корвин нашлись за их любимым дальним столом у окна. В окна уже вовсю проникало хмурое утро. Тусклый, сероватый свет проникал свозь высокие окна, словно нехотя освещая столы, за которыми обычно царило оживление. Вместо этого, сегодня в столовой висела тишина, а поникшие и какие-то грустные студенты попивали свой утренний кофе в молчании.

Даже хмурые лица первокурсником казались печатью траура. Несмотря на всеобщее настроение, студенты завтракали с аппетитом, изредка перебрасываясь словами.

Я набирала еду на поднос, оглядываясь по сторонам. Разумеется, предстоящая сессия нависала над нами, словно главная башня Академии над Везельбургом, и предстоящие испытания определяли дальнейшую судьбу каждого, но не настолько же.

— Что случилось? — шепотом поинтересовалась я у подавальщицы, которая подавала мне еду.

— Говорят, ректор отменил ежегодный Новогодний бал, — также шепотом ответила мне госпожа Рита. Я почти всех уже запомнила по именам, а Рита чаще остальных стояла на выдаче, поэтому и запомнить ее было несложно.

— О, Хронос, — закатила я глаза. — Благодарю, — кивнула я подавальщице и пошла к столу Корвина и Салли, мысленно удивляясь студенческой грусти. Ну надо же! Так убиваться из-за отмены бала! Смысл расклеиваться, как старые гобелены! Разве это повод опускать руки! Мы же маги, будущее империи!

Особенно я, ага.

Я уселась рядом с Корвином и принялась есть своей завтрак. Парни ели молча, и тоже унывали.

— Тоже грустите из-за бала что ли? — удивилась я их печальным лицам.

— Ха, — отреагировал Салли. — Ты хоть знаешь причину-то?

Я отрицательно покачала головой.

— А я тебе скажу, — неожиданно с улыбкой и каким-то истеричным задором ответил Салли. — Император сегодня утром издал указ «Об отмене балов и иных увеселительных мероприятий».

— Ого, — отреагировала я.

— Вот он, почитай, — и парень из ниоткуда вытащил газету и подвинул ее ко мне. На первой полосе так и было написано: «Императорский указ».

Об отмене балов и иных увеселительных мероприятий в Империи Везельхайн до момента заключения брака Императора Келларэна Нокса.

А ниже, как и полагается, шел сам текст указа:

«Статья первая. В связи с трауром, вызванным нежеланием избранницы императора принять предложение руки и сердца, до момента заключения законного брака между Императором и избранной им девицей, все без исключения балы и маскарады, танцевальные вечера и прочие увеселительные мероприятия, независимо от места проведения и социального статуса организаторов, на территории Империи считаются отмененными.

Статья вторая. Исключения допускаются лишь для празднеств, имеющих религиозный или государственный зарактер, при условии получения специального разрешения Императорской канцелярии. Заявки на получение разрешения должны быть поданы не позднее, чем за один месяц до предполагаемой даты проведения мероприятия и содержать исчерпывающую информацию о его целях, программе и списке участников…»

Далее шли напоминания о наказаниях за нарушение указа и дата вступления.

Вот, значит, каким путем пошел Ваше Величество!

Хитрый жук!

Похоже, последнее я высказала вслух, потому что Корвин среагировал моментально и прикрыл мой рот своей ладонью.

Я замычала и попыталась вырваться.

— Не выражай свои мысли по поводу решений императора, даже если ты с ним знакома лично, — процедил сквозь зубы мой куратор.

— Это еще почему?

— Потому что император не принадлежит себе. Он пожертвует тобой ради толпы и общественного мнения лишь потому, что так нужно.

— Кому нужно?

— Стабильности. Безопасности.

— Какая-то слабая стабильность, если ее может пошатнуть чье-то слово. А как же свобода слова, всё такое?

— Только не на Везельзхайне. Это не твой мир, пора бы уже привыкнуть, — Корвин медленно отпустил меня и продолжил завтрак, как ни в чем не бывало.

Внезапно на меня нахлынули недоумение и гнев. Как император, который на словах утверждает, что я принадлежу ему, я его избранница, может так пренебречь моими чувствами? Всем, что я представляю? Неприятная холодная волна пробежала по спине. По всему выходило, что само моё существование в этом мире не более, чем предмет политических игр.

Слова Нокса, его поцелуй, его взгляды — маска, для создания иллюзии. Пустые слова по сравнению с официальным указом. Я просто-напросто ключевая фигура в политической игре, где живые сердца не имеют значения.

Император Келларэн Нокс, который своими официальными письмами и указом не оставил мне выбора, продемонстрировав силу и власть, но на самом деле оказался гораздо более слабым, чем я о нем думала. Толпа — вот, кто действительно правит на Везельзхайне.

Я закусила губу, пытаясь сдержать поток эмоций, понимая что моя еще не очень послушная магия может тут все уничтожить или разделаться со мной всем на радость. Если императору все равно, будет обладать он моей магией или нет, что он готов жертвовать ценной единицей в моем роде, то как мне быть в этой игре? Как мне донести до него, что я не его пешка? Что я женщина с собственным мнением и чувствами.

— Меня завтра вызвали во дворец, — выдала я и подвинула к Корвину конверт с приглашением. — Это второе. Первое я сожгла, потому что оно было по содержанию еще хуже этого.

Корвин пробежался глазами по тексту приглашения, и ничто на его лице не выдало его чувств.

— Этого следовало ожидать, — подал голос Салли, который также прочитал приглашение. — Ты отказала ему в общественном месте.

— В каком еще общественном месте?

— На приеме, Вера. Ты прервала ваш разговор и покинула прием без разрешения. Возможно, у вас была еще встреча, — предположил Корвин. — И ты снова отказала…

— Так ты действительно отказала императору? — воскликнул Салли, и Корвин шикнул на него, отчего тот сжался на стуле с извиняющей улыбкой.

— Не совсем, — ответила я. — Я сказала, что мной нельзя завладеть просто так. За мной нужно ухаживать, добиваться.

Салли закрыл рот ладонью и беззвучно захохотал. Когда он уже закончил, то уставился на меня во все глаза.

— Ну что еще, — устало спросила я.

— Стараюсь запомнить твое лицо, самоубийца. Император тебе не даст жить обычной жизнью. Ты для чего-то ему нужна.

— Что связывает Кэла и императора? — задала я провокационный вопрос Корвину, отчего тот напрягся.

— Я не имею права отвечать на этот вопрос, — ответил Корвин. — Лучше спросить у Кэла.

— Я не знаю, как с ним связаться, — пожала плечами я.

— Он сам свяжется, если будет необходимо.

— Кому необходимо, черт подери?! — воскликнула я. — Моя татуировка разрослась уже почти по всему телу!

В этот момент Салли и Корвин переглянулись, а затем медленно встали из-за стола, взяли меня под руки и повели из столовой, стараясь делать вид, что ничего особенного не происходит.

Мы довольно быстро добрались до кабинета Корвина, в который тот меня втолкнул, затащил Салли и закрыл за всеми нами дверь на ключ.

— Как?! — спросил он, нависая надо мной.

— Что как? — переспросила я.

— Как это произошло? Вы провели с Кэлом ритуал?

— Какой ритуал! Мы поцеловались, чтобы проверить, могу ли я быть его предназначенной!

— Проверили? — усмехнулся Корвин и схватился за голову в прямом смысле этого слова. — Это все меняет, я не могу тебе никак помочь! Великий Хронос, убереги нас всех…

Салли стоял, в безмолвии глядя на меня страшными глазами.

— Покажи, — прошептал он охрипшим голосом.

— Да ты знаешь о чем ее просишь, дурень?! — взревел Корвин. — Татуировку избранной может видеть только ее половина…

— Если она доживет! — выкрикнул Салли. — Покажи, Вера! Дай хоть немного прикоснуться к чуду, посмотреть, как выглядит легендарная татуировка…

— Показывай уже, — буркнул Корвин.

— Может, вы хотя бы отвернетесь? — смущенно спросила я.

— Чего мы там не видели! Снимай чертовы тряпки! — прорычал он.

Я стянула пиджак, расстегнула рукава рубашки, сквозь полупрозрачную ткань которой отчетливо проступали ветви и листья, и алые цветы словно подсвечивались изнутри.

Я сняла рубашку, оставшись в бюстгальтере, и принялась стягивать брюки, чтобы показать размах, с которым татуировка обосновалась на моем теле.

Живот, бедра, спина, ягодицы, руки до запястий были увиты ветвями с листьями и цветами.

— В какой момент она появилась? — Корвин осмотрел меня с тщательностью доктора на приеме.

— В ночь после поцелуя я проснулась от адской боли, — ответила я. — И на мне стали проступать первые ветви.

— Хм, — ответил Корвин.

— Что?

— По идее, у него тоже должна проявиться татуировка, — задумчиво постучал пальцем по подбородку Корвин.

— Если бы у меня появилась такая татуировка, то я бегом побежал бы, бросив все, к своей предназначенной, — зачарованно и отрешенно проговорил Салли. — Это такое чудо…

— У него не появилась татуировка? — спросила я. — Такое может быть? Чтобы у одного появилась, а у другого нет?

— Невозможно, — ответил Корвин и показал мне рукой на одежду. Я принялась одеваться, а он продолжил рассуждать: — Нужно сказать ему. Он просто не знает, что происходит, и сам может все испортить.

— Да кто он-то?! — воскликнула я. — Кэл?

— Император, — ответил мой куратор. — Император и есть Кэл. Это его сокращенное имя — Келларэн — Кэл. Ну, я думал ты уже догадалась, сократив его имя.

— Я спрашивала его в лицо, он все отрицал, — ответила я, но тут же вспомнила, что Нокс ничего не отрицал, он просто не ответил на мой вопрос прямо, вот и все.

Я схватилась за щеки, которые запылали. Все это время я возмущалась и была недовольна моим Кэлом, тем самым, который защищал меня, вырезал мне защитный амулет и приходил по ночам. Но почему в роли императора он становится совершенно другим?

— Завтра ты с ним встретишься, — Корвин принялся ходить по кабинету взад-вперед. — Попроси у него личную встречу, он должен согласиться. И покажи ему татуировку.

Я кивнула.

Как я добралась до своей комнаты — я помнила с трудом. Точно помнила то, как расправляла форменную юбку и чистила пиджак с ботинками, как принимала душ и ложилась спать. И сон, такой явный, что во сне мне казалось, что все происходит по-настоящему.

В центре кабинета Корвина стоял Кэл, каким я его помнила. Он был одет в золото и драгоценности, величественный и притягательный, и, оттого, еще более опасный. Вместе с ним в кабинете находились Корвин и Салли. Корвин — с храбростью в глазах и Салли — растерянный, но непоколебимый. Ну, а в центре стояла я, изучая их лица, направленные друг на друга.

— Я обеспечу ей счастливое и спокойное будущее, — высказался Корвин уверенным голосом. Я ощутила, как от его слов разгорается пламя надежды, но в то же время меня терзали сомнения. Смогу ли я быть с ним счастлива?

— Я — её судьба. Мы созданы друг для друга, и только я могу обеспечить ее счастье и процветание.

От слов Кэла мое сердце забилось быстрее, а дыхание участилось.

— Настоящая любовь не требует борьбы, она должна быть свободной. Я желаю ей только счастья, — сказал Салли спокойным и ровным голосом. — Если ее счастье означает отказаться от желания быть ее мужем, я готов это сделать.

Во сне ко мне пришло главное осознание — настоящие чувства никогда не должны быть зависимы от внешних обстоятельств.

Я стояла между ними, охваченная неясными чувствами. Как выбрать среди тех, кто каждый по-своему готов сражаться за мою любовь? Я поняла, что мое счастье зависит не от выбора между мужчинами, а от способности следовать моим истинным желаниям.

Утро началось с тумана за окном. Мир вокруг был погружен в мистическую атмосферу, где каждое мгновение казалось пропитанным волшебством. Легкие снежинки, словно волшебные искры, кружились в воздухе, создавая иллюзию, что сама Академия парит в облаках.

Я шла по площади Академии, приминая выпавший за ночь тонкий слой снега, и почти не различала ограды, идя наугад. Единственные звуки, нарушающие тишину — шорох снега под ногами, редкие крики зимующих птиц. Время словно замерло. Хотя, мне ли судить о времени?

Я вышла за ворота, вдохнула глубоко холодные влажный воздух. Кэб поймался достаточно быстро, и вот я уже ехала в Везельбург, окруженная собственными мыслями и тревогами.

Я решила ехать во дворец не сразу — у меня была цель — купить себе меховые тапочки, ну а потом я и планировала отправиться к императору. Думаю, мои тапочки не будут ему мешать.

Лавка «Мягкая лапа», по слухам, продавал очень удобную обувь. Та обувь, которую я собиралась прибрести, должна была быть самой удобной и очень теплой, о чем я и сказала продавщице.

— Я ищу не просто тепло, — поясняла я. — Мне требуются тапочки, способные выдержать мороз, а также случайную искру неосторожного заклинания.

Внутри лавки пахло выделанной кожей и сушеными травами. Прилавок и витрины ломились от разнообразия меховых и кожаных сапог, рукавиц, и даже шапок, искусно сшитых из меха местных зверьков. Продавщица Берта — женщина с добрыми глазами низкого роста — без предисловий объяснила, что у нее есть.

— Кстати! Я совсем о них забыла! — перебрав несколько пар тапочек, воскликнула Берта и нырнула за неприметную дверцу.

Вернувшись, она поставила на прилавок пару огромных тапочек, сшитых из густого, серого меха с едва заметными полосками.

— Енот? — с сомнением смотрела я.

— Это дикий снежный волк, обитающий в горах! Очень редкий зверь, его мех устойчив к огню, благодаря особой магии, которая еще сохранилась в горах и питает этих гордых животных, — с гордостью заявила Берта. Я провела рукой над мехом, чувствуя, как тепло окутывает ладонь.

Тапочки оказались легкими, несмотря на внушительный вид.

— Неужели вы его убили? — я рассматривала свою новую обувь и удивлялась.

— Что ты! Снежные волки защищены законом! Иногда они приносят свои хвосты, которые время от времени сбрасывают. На твои тапочки ушло как раз два хвоста.

Я заплатила золотой, но не пожалела ни мгновения. Тапочки мне очень понравились. Прижимая к себе сверток, я уже ловила кэб, мысленно размышляя о предстоящей встрече с императором.