Блок на магию (СИ)

8. Сплетни делу не помеха

Кэб ехал довольно долго. Покачиваясь на скамеечке внутри моего транспорта, я смотрела в окне, рассматривая улицы Везельбурга и его людей.

Везельбург действительно был сокровищем, как о нем и говорили. Древняя магия поспособствовала созданию восхитительной архитектуры — суровой, как и зима, которая сейчас хозяйничала в городе. Сверкающие на солнце сугробы укрывали мощеные улочки, и каждое здание, словно вечные стражи, охраняли застывшие статуи драконов, покрытые инеем и мерцающим ледяным блеском. Везельбург дышал свежим морозным воздухом.

Высокие узкие дома, сложенные из серого, бежевого и белого камя, украшены резными деталями и остроконечными крышами, с которых тут и там свисали сосульки. Статуи драконов, расположенные повсюду, были абсолютно разными, но выглядели, как живые. Казалось, еще мгновение и это существо начнет двигаться. Они будто бы являлись частью города, его странной историей.

Рождественский рынок раскинулся на многие метры вокруг, будто бы занял всю центральную площадь. Торговцы предлагали горячее вино, имбирные пряники, украшенные узорами и другие зимние лакомства. Воздух пах специями, гирлянды висели вокруг, дополняя сказочную атмосферу.

Засмотревшись на город, я и сама не заметила, как кэб довез меня до высоких ворот Императорского дворца.

Я выбралась из кэба, который умчался со скоростью света прочь. А я глазела по сторонам, как дикарка, недавно выбравшаяся из леса.

Императорский дворец возвышался над городом подобно короне из белого мрамора и обсидиана. Это было воплощение магии. Башни дворца словно пронзали облака, а защитные магические знаки на его стенах мерцали.

Первым препятствием моего пути к встрече с Императором Келларэном Ноксом стали массивные ворота, обрамленные кованой серебряной оградой. Каждый прут магической ограды реагировал на магическую активность и предупреждал стражу о потенциальной угрозе. Сами ворота, выкованные из такого же металла, были украшены Имперским гербом и такими же защитными знаками, светящимися пульсирующим светом.

Привратник, стоящий у ворот, казалось, впитал в себя всю неприязнь мира, которая только могла существовать. Высокий широкоплечий мужчина с будто высеченным и камня лицом с подозрением окинул меня взглядом, едва я приблизилась к воротам. Его взгляд, холодный и пронзительный, проникал в самую душу, выискивая малейшие признаки лжи и дурных намерений.

— Куда? — отличное приветствие.

— Доброе утро, — поздоровалась я. Меня учили быть приветливой. — Я на прием к Императору.

Я протянула привратнику приглашение, которое он просмотрел внимательно, словно проверяя, не подделка ли это. Затем он медленно осмотрел меня со всех сторон, заглянул в пакет с тапочками, изучил их артефактом на предмет безопасности, и лишь затем замок на воротах щелкнул и меня пропустили внутрь.

От ворот к дворцу вела широкая дорога, вымощенная сверкающем мрамором. М-да. Здесь любят роскошь и ночь, как пел один известный исполнитель в моем мире. Ночь тут была ни при чем, но из песни слов не выкинешь.

По обеим сторонам дороги, несмотря на царящую за воротами снежную зиму, располагались ухоженные сады, полные пальм и других непривычных этому миру растений. Фонтаны наполняли воздух свежестью.

Я добралась до дворца за несколько минут, но зато каких. Я рассматривала окружающее меня великолепие и пыталась представить, что чувствовал бы тот Кэл, который изготовил мне амулет от выгорания в больничной палате, живя он здесь.

В приемной меня встретил специальный человек, который проводил меня в гардероб, где мне предполагалось оставить мое пальто и сверток с моими новыми тапочками. За тапочками я особенно переживала, но понадеялась, что в таком месте, как дворцовый гардероб, с ними ничего не случится.

В процессе передачи моих вещей в гардероб, я осматривалась и прислушивалась, в надежде узнать и услышать как можно больше обо всем, что происходит во дворце. Я не сказала бы, что я такая уж и любопытная, но чем черт не шутит — любая сплетня в текущей обстановке может оказаться полезной или даже жизнеспасительной. Кому — это уже другой вопрос.

Вокруг — взад и вперед, вдоль и поперек — бродили разряженные дамы и мужчины. Кавалерами у меня назвать их язык не поворачивался по непонятным на то причинам. Они представляли собой ослепительное зрелище, будто бы сотканные из роскоши, власти и магии одновременно. Их одежда, прически, обувь служили не просто отражением статуса, но и мощным инструментом, способным влиять на ход событий, подчеркивать принадлежность к определенной магии или роду, или даже скрывать уровень магии.

Придворные дамы были наряжены в платья сложнейшего кроя из золотых и серебряных тканей, расшитых самоцветами и магическими знаками. Они напомнили мне аристократию, о которой так много рассказывала история, пестревшая картинами и другими культурными памятниками, в виде тех же костюмов и платьев, которые они носили. Цвета выделяли придворных дам в Императорском дворце, явно что-то символизируя, но что — я пообещала себе прочитать, как только окажусь в библиотеке Академии.

А какие у них были веера! Каждый представлял целое произведение искусства! Искусно выполненные артефакты подсвечивала магия, отчего они казались невесомыми крыльями бабочек или чего-то более мифического.

Мужчины были одеты в бархат и шелк, расшитые гербами Империи и родов, к которым они относились. Некоторые из них я уже встречала в книгах, а отпрыски некоторых учились со мной в Академии и тоже носили подобную одежду в свободное от занятий время. На ногах у них были искусно выделанные ботинки или туфли с пряжками, а головы украшены шляпами разных мастей. Я определенно попала в мир роскоши и интриг, которые, кстати, не заставили себя ждать.

Я пристроилась у колонны, прямо после того, как тот же самый специальный человек сказал мне, что меня скоро пригласят. Я принялась ожидать, и мне определенного было чем заняться. Изучение местной знати здорово скрашивало время в ожидании.

Вдруг из-за колонны послышалась возня, к которой я непроизвольно принялась прислушиваться. Сначала что-то шуршало, пыхтело и постанывало, потом раздался стук каблуков.

— Ты здесь, дорогуша, — женский визгливый и тонкий голос явно кого-то приветствовал. — Я тебя обыскалась в этой толпе безвкусиц. Сегодня столько новостей, а поделиться ими абсолютно не с кем!

— Какие же новости? — подала голос «дорогуша». Её голос был глубоким, мягким и обволакивающим, как сироп. — Я недавно приехала. Пока добиралась, столкнулась в какой-то нелепой оборванкой, разглядывающей с раскрытым ртом прелести сада Императора нашего Нокса. Представляешь, вся в темно-синем, словно какая-нибудь аристократка, а ни одного украшения или знака отличия. Похожа на студентку Академии.

— Ну эти-то не все оборванцы, хотя, — протянула первая сплетница. — Что ты слышала про невесту Императора? Поговаривают, она так сильно магически одарена, что высокие дома Рави, Энгрин и Моррисси ищут с ней родства.

— Пф, — фыркнула вторая, сладкоголосая. — Давно ли ты таких встречала? Максимальный уровень магии, который фиксировал артефакт — не более пятидесяти делений из возможных ста двадцати, учитывая, что уровень магии Нокса — девяносто пять.

— Скажешь тоже, — принялась отрицать первая. — Говорят, что сила Нокса слабеет, и ему нужно освежить род, а кто, как не девица с сильным магическим даром способна на это?

— Не сказала бы, — начала спорить вторая. — Впрочем, какая разница, какая сила у Нокса, если он верховный маг Везельхайна, и благодаря ему мы все еще можем это магией владеть хотя бы на минимальном уровне!

— Да уж, — расстроенно ответила первая, и я даже слегка выглянула, надеясь их разглядеть. — Мне кажется Стремпи не позволит Ноксу взять в жены кого-то, кроме нее самой.

— Эта Игнисова фаворитка и так наворотила дел! Император уже был готов освободить магию и выпустить на Везельхайн, но она напугала его, сказав, что это навредит больше, чем поможет, отчего магия совсем перестала слушаться.

— Как будто она держит его на привязи, — фыркнула первая. — Он взрослый умный мужчина! Думаю, он не сделал этого, испугавшись кое-чего другого.

— Чего же?

— Что не справиться, не осилит и не покорит хранителей. Сколько лет они молчаливо наблюдали за Везельхайном…

Меня аккуратно тронули за плечо, и все тот же специальный человек поманил меня пальцем прямо к высоким двустворчатым дверям, украшенными сложной резьбой, драгоценными камнями и золотом.

Пусть мудрость ведет тебя, справедливость направляет, а милосердие освещает твой путь.

Я вздрогнула от слова «путь», потому что мой путь сейчас шел прямо к тому человеку, который вызывал внутри меня самые противоречивые, сложные чувства. К которому, как мне иногда казалось, я испытываю нечто большее, чем просто уважение — влюбленность. И которого сейчас я боялась.

Я боялась услышать его тот же отстраненный хриплый голос, увидеть прищуренные холодные глаза. Я хотела увидеть Кэла, обсудить с ним всю ситуацию в целом, а не устраивать показательные выступления перед такими сплетницами, что я подслушивала, стоя у колонны.

Церемониймейстер распахнул передо мной двери, и прокричал на весь гигантский зал, набитый еще одной порцией придворных:

— Госпожа Вера Кудеярова на прием к Императору!

Я переступила порог, разглядывая зал, придворных и самого Императора. Тронный зал внушал трепет и был великолепен. Я ощущала потоки магии, которые были натянуты, словно струны — до того они были напряжены. Или истощены до предела? Ощутив меня, они задрожали, и потянули ко мне свои тонкие лучи, словно прося о подпитке. Я мысленно отмахнулась от них — не хотелось бы слабеть магически, неизвестно, что ожидает меня во дворце.

Зал был огромен, его размеры превосходили все мои ожидания. Своды поддерживали колонны из сверкающего обсидиана, на которых были выгравированы защитные знаки. Свет лился из витражных окон, на которых были изображены местные боги: Хронос — Страж времени, Морфеус — зодчий сновидений, Люмина — богиня света и надежды, Игнис — кузнец страсти из искр хаоса, Гармония — ткачиха баланса, Арборея — богиня всего живого, Кризалия — мать памяти… В этом мире было многобожие, каждый поклонялся тому, чьей магией обладал, и тому, к кому лежала душа. Считалось, что бог сам выбирает себе приспешника еще в колыбели, даруя ему искру магии.

У дальней стены возвышался императорский трон из металла. Перед троном простиралась широкая площадка, выложенная ониксом и вновь защитными знаками. По бокам трона возвышались два огромных дракона с раскрытыми крыльями.

Потолок зала украшали изображения драконов в полете и звезды — бескрайние и бесконечные.

Видимо, я надолго зависла, изучая зал и окружение, что в многоликой толпе разноцветных придворных раздался гулкий шепот.

— Тишина, — спокойно проговорил Нокс. — Подойти ближе, Вера.

Меня пробрало от его знакомого, почти родного хриплого голоса. Белый волосы его были завязаны в высокий хвост, а от блеска одежд можно было ослепнуть. Я старалась не глазеть на Нокса, пока подходила ближе, стараясь шагать как можно спокойнее и смотреть прямо перед собой.

— Значит, ты все-таки пришла, — заявил Император, когда я подошли ближе, и могла уже видеть выражение его красивого и безразличного лица. — Чудесно, — он так сказал это, будто бы плюнул. — В чем причина твоего визита?

Я поперхнулась этим вопросом. С чего начать?

С безмолвных цветов? С поцелуя в кэбе? С того, что я знаю, что он и Кэл — одно лицо, один человек?

— Вы сами мне прислали приглашение, Ваше Величество, — ответила я, сдерживая эмоции.

Нокс щелкнул пальцами, и из-за трона появился специальный человек, почти как тот, который координировал меня в приемной, и передал Императору клочок бумаги.

Мой клочок бумаги.

— Это твоя записка? — уточнил Император. — Её мне прислала Вера пару дней назад с предложением встретиться.

И Нокс повернулся к придворным и улыбнулся! Нахал!

— Напомните всем, Ваше Величество, каким образом эта записка к вам попала, — отреагировала я.

— И каким же? — наклонил голову на бок Нокс.

— Я вернула вам ваш же букет цветов!

— Какая ложь! — толпа придворных колыхнулась, раздвинулась и в первый ряд выплыла разряженная в пух и прах миловидная блондинка. — Император не шлет цветы студенткам Академии магии!

Я повернулась к даме, чтобы лучше рассмотреть ее, осознавая, что, возможно, это и есть та самая Стремпи, фаворитка Нокса.

Я всерьез вознамерилась влезать в этот страшный сон под названием Императорский двор? Зачем мне это?

Эти два вопроса в моих мыслях меня отрезвили. За что я собираюсь бороться стоя здесь, у подножия Императорского трона? Я, путешественница, самая магически одаренная девушка на Везельхайне, собираюсь тратить силы и время на то, чтобы доказывать этому миру и этим людям, что достойна и имею права не только слать этому чертову Императору записки любого содержания, но и целовать его, и многое другое, чего мне только вздумается.

— А вы, должно быть, госпожа Стремпи? Фаворитка Императора Келларэна Нокса? — спросила я ее, встав полубоком, чтобы меня было хорошо видно и ей, и Императору. Раз ему хочется сыграть в игру — я сыграю, но никто не победит — всем будет плохо.

— Я будущая Императрица! — воскликнула девушка и гордо вскинула свою красивую белокурую голову. — Меня зовут госпожа Люмина Стремпи.

— Очень приятно, — кивнула ей я. — Так вот, Ваше Величество, я хотела бы с вами встретиться лично, без лишних глаз и ушей.

И показать вам мою прекрасную татуировку, которая вас заинтересует.

Про татуировку, я, разумеется, ничего не сказала.

— Да ты, верно, смеешься, студентка! — снова подала голос Люмина Стремпи. — Кто ты такая, чтобы уединяться с Императором?! Кто тебе позволит!

И она засмеялась — высоким наигранным смехом, а придворные и — внимание — Император! — подхватили ее смех. Просмеявшись, они вновь уставились на меня, ожидая моей реакции.

— Очень жаль, Ваше Величество, что вы забыли, кто я, — отреагировала я. — Тогда прошу вас разрешить мне удалиться. Больше мне здесь делать нечего.

Император некоторое время разглядывал меня через прищуренные глаза. Возможно, мне показалось, но в какой-то момент в них мелькнуло серьезное осознанное выражение глаз Кэла, но, должно быть, я уже приписывала желаемое действительному. Император кивнул, и я пошагала назад под абсолютную тишину тронного зала.

Стоило дверям закрыться за моей спиной, а мне отойти на несколько шагов от зала, как я пошатнулась. Не осознавая происходящего, я наблюдала, как мир медленно кружится, пол — приближается, но тут меня подхватили чьи-то крепкие руки и знакомый голос Корвина зашептал мне в ухо:

— Продержись на ногах до гардероба, там я тебя смогу посадить.

Я кивнула ему, как смогла, а он, придерживая меня под спину, поволок меня в толпе бродящих придворных к гардеробу. Запахи душили, цвета раздражали, а мир вертелся вокруг. Что происходит? Впервые со мной такое.

Корвин довел меня до гардероба и усадил на обитую бархатом скамеечку, а затем присел на корточки передо мной.

— Он отказал в личной встрече? — задал сразу правильный вопрос Корвин. Я кивнула, потому что слова не говорились из-за огромного комка в горле. — Он тебя высмеял? — я снова кивнула. — Давай я заберу твои вещи и отвезу тебя к Элиасу.

Видимо, мой взгляд выражал вопрос.

— Элиас Блэквуд, — повторил Корвин. — Он мой хороший друг, и вы с ним хорошо знакомы.

Я кивнула. Я хотела быть сейчас как можно дальше отсюда. Я хотела посмотреть свою татуировку, хотела убедиться, что с этим страшным двуличным человеком меня ничего не связывает. Может быть, мне все приснилось? Я сейчас где-нибудь в хосписе, умираю от рака, а это все просто бред.

— Не анализируй, — буркнул вернувшийся Корвин и всучил мне мое пальто, одев его на меня, а затем отдал мне мой пакет с тапочками. — Давно хотел купить тебе их, но все забывал, а ты уже и сама.

Корвин вывел меня на улицу. У ступеней дворца стоял кэб, к которому мы и спустились.

— Это мой личный, Вера, — пояснил Корвин.

— Ты не посмеешь, — раздался голос позади нас, когда Корвин открыл передо мной дверцу. Мы синхронно обернулись — на вершине лестницы стоял Нокс в своих сверкающих одеждах и смотрел на нас свысока.

Корвин никак не среагировал, затолкнул меня внутрь кэба, сел сам и постучал по крыше кэба.

Келларэн Нокс — Кэл — опасен и непредсказуем. Но что мне делать теперь, если я покрыта татуировкой, которая связывает нас?

Корвин поймал мой взгляд и погладил меня по руке.

— Я думаю, что все, что происходит — происходит не просто так. Гармония сплетает нити судьбы задолго до нашего рождения, уравновешивает добро и зло, порядок и хаос, свет и тьму, заранее зная о наших поступках. Вполне возможно, что провидица, предсказавшая появление избранной для Нокса, знала и обо всех сложностях, которые с этим последуют.

Мы ехали дальше молча, смотря в окно. Я размышляла о своем будущем, о том, что будет, когда Нокс узнает о моей татуировке.

Больше всего меня заботила мысль о том, почему Нокс до сих пор не озадачился появлением татуировки? Ведь, согласно легендам, татуировки парные и появляются одновременно. Получается, у Нокса не проявилась татуировка, а у меня проявилась?

Вопросы не давали мне покоя, но я понимала, что одна я не найду на них ответы — в любом случае это следовало обсудить с Келларэном, и как можно скорее.

Знакомая вывеска «Хронотория» показалась в окне.

— Элиас — верный друг. Ты можешь ему доверять, Вера, — выдал мне последние наставления Корвин, и мы покинули кэб.

Элиас встретил нас у входа, будто бы ожидал с минуты на минуту.

— Я предчувствовал ваш визит, — кивнул он вместо приветствия. — Тебе следует сейчас отправиться к Ноксу, обсудить происходящее, чтобы он понимал, что ты не имеешь планов на Веру. Ты стоит ее обезопасить, и себя заодно.

Корвин выслушал Элиаса внимательно, затем кивнул и пожав мне руку, покинул «Хроноторий». Через мгновение его кэб отъехал, а Элис, придерживая меня за спину, проводил в тот же самый зал, где мы сидели в тот вечер, когда я пришла за часами.

— Самое время, — словно прочитал мои мысли часовщик и улыбнулся. — Присаживайтесь, Вера. Арина сейчас принесет чаю, а мы пока с вами побеседуем.

— Звучит угрожающе, — отреагировала я, устраиваясь в кресле.

— Ничего угрожающего, — хохотнул тот. — Пообщаемся? Потолкуем? В общем, я расскажу вам историю про нашего императора, которая, возможно, прольет свет на происходящее в вашей жизни.

Я кивнула. Было бы отлично узнать хоть что-нибудь о том, что происходит в моей жизни.

— С чего бы начать, — протянул Элиас, усаживаясь в кресло напротив. — Начну с самого начала.

Из неприметной дверцы за прилавком вышла Арина, все такая же милая девушка, с двумя косами, перекинутыми за спину. Она аккуратно расставила чашки, поставила блюдо с бутербродами и пирожками, а затем удалилась все так же тихо, как и пришла.

— Мы подружились в Академии. Я, Корвин и Келларэн — мы хорошо учились, были самыми магически одаренными во всей Академии. Кэл грезил вернуть магию на Везельхайн. Его отец, император того времени, которого звали Маркас Нокс, правил спокойно. При его правлении не было войн, магия утекала, конечно, но не так быстро, как в наше время. Маркас во всем потакал Кэлу, старшему сыну. Однажды тот прочитал в древних книгах про старинный ритуал, который возрождал хранителей Везельхайна, и решил провести его. Для ритуала требовалась мощь одного рода, и Кэл подговорил своих двух младших братьев Эрика и Патрика, и отца провести ритуал возрождения.

— А где сейчас его братья? — вставила вопрос я. Элиас не ответил, погруженный в воспоминания.

— Ритуал проводили рано утром, пока Везельбург спал. Считается, что под главной площадью располагается пещера главного хранителя. Тогда и площади как таковой не было, поэтому Ноксы не боялись повредить архитектуру города. В результате ритуала погибли братья и император, а Кэл чудом остался жив, впитав силу магии всего рода Ноксов. Разумеется, хранителей они не смогли пробудить. В честь погибших членов семьи Ноксов застроили площадь, и постарались забыть о произошедшем. Кэл стал императором, но продолжал искать способы возродить хранителей.

— Да что это за хранители такие? — не выдержала я.

— Хм, — перевел на меня взгляд Элиас. — Неужели ты так до сих пор и не поняла?

Я отрицательно покачала головой.

— Драконы, — обозначил Элиас и сделал паузу. — В те времена, когда границы между мирами были тонкими, а магия струилась по Везельхайну, будто река, драконы были не просто статуями, которые украшают город, а неотъемлемой частью повседневной жизни. Они были разных размеров, цветом, с разными способностями, но все они были мудры, сильны и являлись залогом существования магии в нашем мире. Дома для драконов органично вписывались в архитектуру городов, они жили в каждом доме — охраняя покой и магию своих подопечных. Они помогали в сельском хозяйстве, исцеляли болезни, защищали от зла и невзгод. Отношения между драконами и людьми были построены на любви и уважении. Дети играли с драконами, а те катали их на своих спинах и поднимали их высоко в небо. Люди советовались с драконами, следовали их мудрости и советам. Но потом императором стал далекий предок Ноксов — Элиан. Он обладал магией времени, которая похожа на твою. Элиан путешествовал в прошлое и будущее, изменял события в свою пользу, и совершенно забыл главные правила магии времени — не изменять прошлое и будущее, только наблюдать. И тогда магия стала утекать из нашего мира. Элиан порвал ткань нашей реальности, и, чтобы исправить то, что нарушил, решил использовать драконов. Он отправился к главному хранителю — дракону, и попросил того поделиться своей магией с миром, чтобы залатать бреши в ткани реальности. Но дракон отказался, и тогда Элиан забрал магию у дракона. Но дракон не умер, а уснул беспробудным сном, а с ним застыли и все остальные драконы на всем Везельхайне. А Элиан не справился с мощью магии дракона и умер, оставив разрушенный мир своим потомкам.

Я покачала головой. Всегда так — существует один безумный правитель, который уничтожает целый мир ради удовлетворения собственных желаний, наплевав на весь остальной мир. Как мне это было знакомо!

Элиас продолжил.

— Его потомки пытались пробудить драконов, но тщетно — уровень магии упал настолько низко, что теперь это было неподвластно никому.

— А что же случилось с Келларэном?

— Магия рода оказалась сильнее Кэла, — пояснил Элиас. — Она принялась подчинять его себе, и, как ты видишь — подчинила. Но мне кажется, ты можешь ему помочь, не просто так в тебе так много магии, и не просто так ты оказалась на Везельхайне именно сейчас.

— Неприятно чувствовать себя героем, когда я и не герой вовсе, — смутилась я. И тут я вспомнила, что хотела осмотреть свою татуировку. — Можно мне в уборную, пожалуйста?

Элиаса нисколько не смутил мой вопрос, и он проводил меня в место, где было огромное зеркало, умывальник и туалет, где я могла сделать все свои дела сразу.

Но я не стала отвлекаться, а принялась стягивать с себя одежду, как совсем недавно в кабинете Корвина. Оставшись в белье, я принялась рассматривать рисунок на коже и пришла к неутешительным выводам: татуировка теперь покрывала ноги целиком до колен, и доходила до самых ключиц, а некоторые ветви даже подступили к затылку под волосами.

Одевшись, я вернулась к Элиасу. Он увидел мое расстроенное лицо, и спросил:

— Расстроена моим рассказом?

— И да, и нет, — ответила я, и рассказала ему о татуировке.

— Сложно сказать что-то конкретное об этом, — немного подумав, пояснил мужчина. — Такие татуировки не появлялись в нашем мире уже очень давно. Вполне возможно, татуировка ищет свою пару.

— Но почему Кэл не ищет меня? Неужели у него не появилась ответная татуировка? — спросила я его.

Элиас немного подумал, отпил чаю.

— А как выглядел Кэл, когда вы поцеловались?

Я описала ему моего Кэла, обратив внимание на их внешние различия с Келларэном-императором.

— Магия Кэла — иллюзорная. Он может принимать любой облик, поэтому, скорее всего, при первых встречах с тобой он принимал облик себя в юности. Вполне возможно, — Элиас снова задумался. — Хотя, это и маловероятно…

— Не тяните! — вырвалось у меня и я смутилась, но Элиас даже не обратил внимания.

— Вполне возможно, татуировка проявилась на теле иллюзии, и если император примет облик себя в юности — то вполне возможно, что татуировка будет на нем.

Я закатила глаза от осознания и рухнула в кресло. То, что сказал Элиас, очень даже может быть! Это объясняло было то, что император ни сном, ни духом о татуировке!

— И что же… что же теперь делать? Сколько нужно ждать, пока он снова станет Кэлом?

— Он может больше никогда не принять его облик. Иллюзорная магия может иногда играть злую шутку с владельцем и не давать принимать тот облик, который уже использовался. Особенно, учитывая то, что магия ему не подчиняется.

— Кстати, — прервал мои размышления часовщик. — Ко мне недавно заходил мальчишка из пекарни, спрашивал, не требуется ли мне помощница. Якобы молодая темноволосая магичка ищет себе подработку. И вот сейчас я задумался, а не ты ли это?

Я улыбнулась и кивнула.

— Да, это я. Мальчишке нужно отдать должное!

— Мне не требуется помощница, мне, в принципе, достаточно Арины. Зачем тебе работа?

— Деньги, выданные мне, как путешественнице, имеют свойство заканчиваться. Работа позволит заработать денег. Я не глупа, а теперь еще и немного владею магией, — пояснила я.

— Вот в чем дело, — протянул Элиас. — Серебрушка в неделю. Подойдет?

— Вы хотите уводить Арину? — испугалась я.

— Что ты, нет, конечно, — отреагировал тот. — Я найду, чем тебе заняться в мастерской.

— Тогда я согласна, — радостно воскликнула я.

— Только, боюсь, Нокс не позволит тебе работать, — философский заметил мой наниматель.

— Это мы еще посмотрим!

За чаем мы долго обсуждали варианты, как можно заставить Нокса принять облик Кэла, чтобы проверить нашу догадку. А затем мы вновь вернулись к обсуждению драконов. Элиас, сам того не подозревая, навел меня на мысль о том, что моя магия может пробудить хранителей. Для этого достаточно напитать главного хранителя своей магией, но как это сделать, разумеется, спрашивать я не стала. Я решила, что разведаю сама и попробую пробудить дракона.

Элиас оказался славным и добрым. Оказалось, у него часто делали крупные заказы владельцы часовых лавок из других городов. Он изготавливал часы самых разных видов — от карманных и наручных до самых странных и необычных. Элиас показал мне мастерскую, от вида которой меня захватило дух.

Это был мир шестеренок, времени и укрощения магии. Мерцание лам и сложных механизмов завораживало, а стены, увешанные уже готовыми часами, казались живыми, их тиканье и тихий звон сливались в причудливую симфонию. Запах масла, камня, старинного дерева витали в воздухе, создавая неповторимую атмосферу.

В центре мастерской располагался массивный деревянный стол, заваленный инструментами: микроскопами, лупами, паяльниками, тисками и загадочными устройствами, которые Элиас мне обещал позже показать поближе. Здесь же покоились детали, ожидающие своего часа: шестеренки из светящихся камней, пружины, маятники.

Я уехала от Элиаса обратно в Академию уже поздно вечером. В дорогу он выдал мне пакет с бутербродами от Арины, сказав, что я сегодня точно не успею поужинать в столовой. Я ехала в Академию, ела бутерброды и тихо подремывала, глядя на пробегающий в окнах Везельбург и его окрестности.

Добралась я без происшествий, что само по себе уже было событием. Так как я поела по дороге, то, разувшись, и обув свои новые теплые тапочки, я, не раздеваясь, завалилась на постель и уснула, чтобы утром проснуться от студенческой побудки.

Громогласный гудок «будильника» сотряс стены Академии по расписанию. Вибрация, казалось, пронизывала все вокруг, включая и дерево, и камень, заставляя содрогаться всех и вся, включая спящих в своих комнатах студентов до бдительного, казалось бы, никогда не спящего смотрителя Тео. И после побудки наступала суматоха.

Салии как-то рассказывал, что некоторые студенты пьют по утрам специальный бодрящий тоник, рецепт которого у каждого свой. Знаем мы такие тоники!

Лестницы и коридоры постепенно заполнялись гулом голосов, смехом и спорами, потом всё вместе сливалось в единый поток, движущийся в столовую и затем к аудиториям.

Каждое утро это повторялось вновь и вновь — ритуал утреннего сбора после побудки. И пусть многие ворчали, ругая этот оглушительный звук, в глубине души все понимали: это не просто обычный будильник, а начало нового дня, полного магии, знаний и невероятный приключений в стенах Академии.

Но, очевидно, и этот новый день не подразумевал моё прилежное обучение, потому что после второго занятия, сразу после быстрого обеда, я решила зайти в библиотеку и попробовать отыскать там книги об использовании своей магии. Мне это было необходимо, чтобы попробовать помочь драконам, попытаться наполнить главного хранителя моей магией.

Только я принялась изучать полку по контролю магией, как сама того ведая, оказалась в чьих-то крепкий руках, которые обняли меня сзади и прижали к себе.