Брат бывшего. Любовь не по контракту

Глава 23

Слова Захара повисают в воздухе, и я чувствую, как сжимается сердце. Холодно. Будто кто-то распахнул окно в нашу маленькую флорентийскую сказку и впустил сквозняк.

Приподнимаюсь на локте и заглядываю в серые глаза. Ищу в них объяснение, но Захар отводит взгляд. Впервые за все эти недели он не смотрит на меня.

И это пугает сильнее любого камня в окно.

— Пораньше — это когда? — голос звучит спокойнее, чем я себя чувствую.

Захар трёт переносицу.

— Завтра вечером.

Завтра. Так скоро…

Сажусь на кровати и натягиваю на себя простыню. Не потому что стесняюсь. Я успела привыкнуть к обнажённому телу, когда мы с Захаром. Просто хочется спрятаться.

— Что-то не так на работе?

Захар садится рядом, упирается локтями в колени. Мышцы на его спине напрягаются, и я машинально провожу пальцами вдоль позвоночника. Муж шумно выдыхает.

— Зам позвонил, — муж слегка морщится. — Проблемы с контрактом. Если я не вернусь, слетит сделка, на которую я потратил полгода.

Киваю, хотя он не видит. Понимаю… правда понимаю. Захар не тот человек, который может наплевать на проблемы и переложить их решение на другого. Он тот, кто будет решать все самостоятельно. И именно за это я его…

Мысль обрывается.

Именно за это я его люблю.

Слово бьётся в висках, просится наружу, но я прикусываю язык. Сейчас совсем не время для таких серьезных слов. Не в тот момент, когда он сообщает, что уезжает. Это будет выглядеть как попытка удержать, а я не хочу удерживать Захара.

— Ариш, — Захар поворачивается ко мне и обхватывает моё лицо ладонями. Большие пальцы мягко гладят скулы. — Ты чего молчишь?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что мне нужно доделать все эскизы до конца практики, — вру.

Захар хмыкает. Не верит.

— Врёшь, жена.

— Вру, — соглашаюсь и невольно улыбаюсь.

Воскресенский притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его шею. Вдыхаю знакомый запах. Запоминаю, будто завтра у меня его отнимут навсегда.

Хотя это глупо. Мы же муж и жена. Пусть и фиктивные. Хотя какие мы теперь фиктивные, после всего, что между нами было?

— Полетишь со мной, — говорит Захар.

Он не спрашивает. Воскресенский редко о чем-то спрашивает. Он берет и решает все так, как ему выгодно. Раньше меня бесила привычка решать за двоих, но сейчас я ловлю себя на том, что мне нравится. Нравится, что он не хочет оставлять меня здесь одну.

— У меня практика ещё десять дней.

— Доделаешь дистанционно.

— Захар.

— Арина.

Отстраняюсь и смотрю ему в глаза так, чтобы он понял, что я не капризничаю.

— Я не могу бросить практику, Захар. Мне нужно доделать финальный проект и получить сертификат.

Челюсть Захара напрягается. Вижу, как он борется с собой. Как внутри него сталкиваются желание забрать меня с собой и понимание, что я права.

— Десять дней, — повторяет он глухо.

— Десять дней, — подтверждаю я. — Это же не вечность, Захар.

— Для кого как.

Сердце пропускает удар, потому что Захар Воскресенский не из тех, кто разбрасывается такими словами. Если он говорит, что десять дней без меня для него вечность, то он именно это и имеет в виду.

Горло сжимается. Снова хочется сказать ему три слова, но я только крепче обнимаю мужа.

— Я не хочу оставлять тебя тут одну, — Захар зарывается носом в мои влажные волосы.

— Со мной всё будет в порядке, — говорю и сама себе не верю.

Но что я могу ещё сказать? Не привязывать же Воскресенского к кровати.

— Камень в окно, журналисты, которые только и ищут повод, чтобы поймать нас на вранье. Арин, это все серьезно, а меня не будет рядом.

— Это было один раз, — пытаюсь придать голосу беззаботность и улыбаюсь. — Больше ничего такого не происходило.

— Именно это и напрягает, — Захар отстраняется и смотрит на меня тяжёлым взглядом. — Если бы это была случайность, я бы не парился. Но одиночный случай выглядит как предупреждение к чему-то посерьезнее.

По позвоночнику пробегает холод. Натягиваю простыню выше, кутаюсь в неё. Захар замечает мою реакцию и тут же смягчается.

— Я не пугаю тебя. Я просто хочу, чтобы ты понимала, почему мне не нравится идея оставлять тебя здесь.

— Тогда что ты предлагаешь?

Захар молчит несколько секунд. Потом встаёт с кровати, натягивает спортивные штаны и ходит по комнате. Я наблюдаю за ним, подтянув колени к груди. Красивый. Даже сейчас, хмурый и напряжённый, он невозможно красивый.

— Сюда прилетит кто-нибудь из моих безопасников. Побудет с тобой до конца практики.

— Ты хочешь приставить ко мне охранника? — шокировано смотрю на мужа.

— Я хочу приставить к тебе того, кто при необходимости сломает кому-нибудь нос, — без тени улыбки отвечает Захар.

Не выдерживаю и фыркаю. Захар наконец поднимает на меня взгляд, и уголок его губ дёргается вверх.

— Смешно тебе?

— Немного, — признаюсь я. — Я и охрана.

Воскресенский качает головой и возвращается ко мне. Садится на край кровати, кладёт ладонь мне на щиколотку. Большой палец рисует круги на коже, и от этого простого прикосновения по телу разливается тепло.

— Обещай, что будешь осторожна и не станешь гулять одна по вечерам.

— Обещаю, муж. Так что давай без церберов.

Захар наклоняется и медленно целует меня. Так нежно, что у меня щиплет глаза. Обхватываю его шею руками, притягиваю ближе. Хочу запомнить этот момент. Его тепло, запах, ощущение его губ на моих.

— Муж…

— М?

— Мне будет тебя не хватать.

Это максимум, на который я сейчас способна. Три других слова остаются внутри, жгут рёбра, рвутся наружу, но я их не выпускаю.

Захар замирает. Отстраняется и долго смотрит на меня. В серых глазах что-то меняется. Что-то, от чего перехватывает дыхание.

— Десять дней, Ариш, а потом я заберу тебя домой.

Киваю, потому что голос точно подведёт. Захар снова целует: в лоб, в нос, в закрытые веки. Укладывает рядом с собой, накрывает одеялом и прижимает к груди. Под ухом ровно бьётся его сердце, и я цепляюсь за этот звук.

Всего десять дней.

Но тревога, которую я старательно запихиваю поглубже, не уходит. Потому что я знаю: сказки не бывают бесконечными, а наша, мне кажется, длилась слишком долго.

Открываю глаза и вижу, что Захар уже одет. Сидит в кресле напротив кровати и смотрит на меня. В руке держит телефон.

— Давно ты так сидишь? — хриплю я, щурясь от солнца.

— Минут сорок.

— Любуешься? — стараюсь, чтобы голос не дрожал из-за грусти.

Захар согласно мычит.

Усмехается, но глаза не смеются. В них то самое выражение, которое я видела в первые дни нашего брака. Закрытое, сдержанное. Будто он снова натягивает на себя маску.

Не хочу, чтобы он закрывался от меня. Я не готова к таким переменам в том мужчине, который ночью нежно обнимал меня.

Сажусь на кровати, протягиваю к нему руки. Захар поднимается, подходит и наклоняется, позволяя мне обхватить его за шею.

— Только не отдаляйся от меня, — шепчу ему в ухо. — Ладно?

Чувствую, как он напрягается. А потом как медленно расслабляется. Обнимает меня в ответ, крепко, до хруста, и утыкается лицом в мою шею.

— Ариш, ты не делаешь лучше, — глухо говорит он.

— Прости.

Обнимаемся так минуту или пять, а может намного дольше. Но потом муж отстраняется и проводит пальцами по моей нижней губе.

— Я позвоню, как приземлюсь.

— Хорошо.

— И перед сном, — в серых глазах вспыхивают смешинки.

— Хорошо, — я тоже не сдерживаюсь и смеюсь.

— И утром, — целует в губ. — И днём, и вечером.

Смеюсь сквозь слёзы, которые всё-таки прорываются наружу. Захар хмурится, стирает их большим пальцем.

— Ариш, не плачь. Каких-то пара недель, даже меньше и я вернусь за тобой.

— Стараюсь, — голос предательски дрожит.

Захар улыбается. Такой широкой улыбкой, от которой щемит сердце. Целует меня до головокружения, до звёзд перед глазами. Вкладывает в этот поцелуй всё, что не может сказать словами.

А потом уходит.

Тишина обрушивается на меня резко. Дом, который ещё минуту назад был наполнен присутствием Захара теперь кажется пустым и чужим.

Ложусь обратно на подушку и утыкаюсь в ту сторону, где спал муж. Его запах ещё держится на наволочке. Закрываю глаза и вдыхаю.

Десять дней.

Телефон вибрирует на тумбочке. Тянусь к нему, не открывая глаз.

Сообщение от Захара.

«Уже скучаю, жена.»

Прижимаю телефон к груди и позволяю себе то, чего не могла сказать ему в лицо.

— Я тебя люблю, — шепчу в пустоту комнаты.

Я знаю, что через десять дней я скажу это ему. Обязательно скажу. Если, конечно, он не скажет это первым.