Брат бывшего. Любовь не по контракту

Эпилог

Три года спустя

— Папа, смотли! Бабочка!

Опускаю взгляд на дочь, которая тянет меня за палец и показывает куда-то в сторону клумбы. Её тёмные кудряшки подпрыгивают при каждом движении, а серые, как у меня, глаза сияют от восторга.

— Вижу, принцесса, — присаживаюсь рядом с ней на корточки. — Красивая, правда?

— Очень! Можно её поймать?

— Нет, малышка. Бабочки должны летать свободно.

Мила надувает губы, как делает это Арина, когда чем-то недовольна, но через секунду уже забывает об обиде и бежит дальше по саду бабушкиного особняка.

— Не убегай далеко! — кричу ей вслед.

— Ла-а-адно!

Качаю головой и улыбаюсь. Эта маленькая егоза умудряется вить из меня верёвки одним взглядом. Точно как её мать.

— Ты поплыл, Воскресенский.

Оборачиваюсь. Арина стоит на террасе, прислонившись к перилам. Лёгкое летнее платье развевается на ветру, а на губах играет улыбка, от которой у меня до сих пор перехватывает дыхание.

— Поплыл? — поднимаюсь и иду к ней. — Ты так считаешь?

— Это очевидно. Раньше ты был грозным бизнесменом, а теперь таскаешь в кармане печенье, потому что Мила может проголодаться.

— И что в этом плохого?

— Ничего, — Арина обнимает меня за шею, когда я подхожу ближе. — Мне все нравится.

Целую её. Медленно, со вкусом, как в первый раз.

— Молодёжь, хватит обниматься, — раздаётся голос бабушки из глубины дома. — Обед накрыт.

Арина смеётся мне в губы.

— Твоя бабушка неисправима.

— Наша бабушка, — поправляю я.

Потому что так и есть. Бабуля приняла Арину как родную. После того памятного ужина три года назад они стали почти неразлучны. Бабуля учит мою жену всем семейным секретам, а Арина терпеливо слушает её бесконечные истории о деде.

— Мила! — зову дочь. — Идём обедать!

Маленький вихрь в розовом платье несётся к нам через весь сад. Подхватываю её на руки, и она тут же обнимает меня за шею.

— Папа, а там будет пилог?

— Пирог, — машинально поправляю. — Да, тетя Вера, наш повар, испекла твой любимый.

— Ула!

Заходим в дом втроём. Арина держит меня под руку, Мила болтает ногами у меня на руках и я ловлю себя на мысли, что это счастье.

За обедом бабушка рассказывает Миле сказку про принцессу, которая жила в большом замке. Дочь слушает, открыв рот, а Арина украдкой вытирает слёзы. Она до сих пор становится сентиментальной от таких моментов.

— Всё хорошо? — тихо спрашиваю, накрывая её ладонь своей.

На её безымянном пальце кольца, которые создала моя жена сама. И сейчас она работает в нашей компании, делая эксклюзив для наших постоянных клиентов. Я безумно горжусь ею.

— Более чем, — она переплетает наши пальцы. — Просто иногда не верится, что всё это реально.

Понимаю её. Я сам иногда просыпаюсь посреди ночи и смотрю на спящую жену, чтобы убедиться, что она у меня есть.

После обеда выходим на террасу. Мила засыпает у бабушки на коленях, а мы с Ариной сидим в плетёных креслах и смотрим на закат.

— Звонил адвокат, — говорю негромко, чтобы не разбудить дочь.

— Что сказал?

— Макс подписал все документы. Официально отказался от претензий на наследство.

Арина молчит. Я знаю, что она до сих пор вздрагивает при упоминании моего брата.

— Где он сейчас? — интересуется жена.

— В Аргентине. Открыл какой-то бизнес. Бабушка следит за ним через своих людей.

— Он не вернётся?

— Нет, — качаю головой. — Ему запрещён въезд в страну с подачи бабули.

Арина кивает. Откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чем?

— Я не представляю жизни без тебя, Воскресенский.

Поворачиваюсь к ней. В закатном свете её волосы отливают медью, а на губах моя любимая улыбка.

— Иди сюда, — говорю тихо.

Она пересаживается ко мне на колени, обнимает за шею. Я прижимаю её к себе и вдыхаю знакомый запах.

— Я люблю тебя, жена.

— И я тебя люблю, муж.

Такие простые слова, но каждый раз, когда она их произносит, внутри что-то переворачивается.

— У меня новость, — вдруг говорит Арина.

— Какая?

Она берёт мою руку и кладёт себе на живот. Смотрит в глаза и улыбается.

— Мила скоро станет старшей сестрой.

Сердце замирает. Потом начинает биться с удвоенной силой.

— Ты серьёзно?

— Срок уже восемь недель. Узнала вчера, но хотела дождаться подходящего момента.

Притягиваю её к себе и целую.

— Моя самая лучшая женщина.

— Твоя, твоя, Воскресенский, — соглашается она.

За спиной слышу тихий смех бабушки. Поворачиваю голову и замечаю, как она смотрит на нас и улыбается.

— Я знала, что ты сделаешь правильный выбор, — говорит она.

Киваю.

Три года назад я был готов отказаться от всего ради этой женщины, но ничего не пришлось терять.

Смотрю на закат, обнимая беременную жену, и думаю о том, что впереди ещё целая жизнь с ней и с нашими детьми.

И мне больше ничего не нужно.