Брат бывшего. Любовь не по контракту

Глава 7

Весь день я стараюсь не думать о предстоящем свидании. Занимаюсь своими делами, рисую проект на защиту, готовлюсь к предстоящей презентации. Но мысли все равно сворачивают к тому, как все пройдет.

Почему-то, когда я начинала общаться с Максимом, я не задумывалась, о чем мы с ним будем разговаривать. Между нами не было пропасти в возрасте. Мне тогда казалось, что у нас много общего и с Максимом легче.

Захар сложнее. Он взрослее. Он серьезнее.

Ближе к пяти я начинаю жалеть о том, что согласилась, а мой супруг словно ощущает сквозь расстояние, что на меня напали сомнения. От него приходит сообщение, чтобы я оделась на свидание потеплее.

Палец зависает над экраном мобильного. Я уже готовлюсь к тому, чтобы написать Захару, что я передумала и не смогу пойти с ним, но Воскресенский и тут опережает меня.

«Отказы не принимаются, и я все равно приеду к тебе, жена.»

«А если я не открою?»

«У меня есть контакт хозяйки твоей квартиры, я найду способ добраться до тебя».

«Звучит как угроза».

«Всего лишь предупреждение. Не бойся меня. Я буду в восемь».

Нервно кусаю губу. Еще полтора часа занимаю себя чтением, но потом сдаюсь и все же начинаю собираться на свое первое свидание с супругом. Размышляю над тем, каким оно будет, о чем мы будем говорить, что будем делать. Ведь Захар мне ничего так и не сказал, а мне жутко интересно, что он придумает.

Укладываю волосы на брашинг, делаю совсем незаметный макияж, и выбираю утепленный трикотажный костюм. По вечерам тут бывает прохладно, поэтому Захар мог даже не просить, чтобы я утеплилась. Я делаю это на автомате.

Часы неумолимо приближают момент, когда Захар зайдет за мной. И я не нахожу себе места. Ровно в восемь раздается стук в дверь, от которого я все равно подпрыгиваю, хотя и ждала, что Воскресенский придет.

Иду открывать, бросая взгляд в висящее возле входной двери зеркало. Я выгляжу обычно. Даже как-то неудобно в таком невзрачном виде выходить на публику с самим Воскресенским. Но я тут же одергиваю себя.

Тут его ведь никто не знает. Никто не может знать, что я буду рядом с представителем самой известной ювелирной династии нашей страны.

Распахиваю дверь и вижу огромный букет сирени.

— О нет, — успеваю пискнуть я, но уже вдыхаю пыльцу.

Отшатываюсь. Замечаю обеспокоенный взгляд Захара.

— Убери, — машу ему. — Убери это!

Меня накрывает паника. Я начинаю метаться по квартире и пытаюсь вспомнить, куда я дела таблетки от аллергии.

— Что такое, Арина? — Захар шагает в квартиру по-прежнему сжимая в руке сирень.

— Убери, я тебя прошу, — сдавленно проговариваю, потому что запах сирени уже начинает меня душить.

Хватаюсь за горло в попытке вдохнуть, но все дыхательные пути словно забивает пыльцой.

Воскресенский выносит букет и захлопывает дверь. Быстрым шагом подходит к окну и распахивает его на всю.

— Дыши, Арина, — он хватает меня за руку и подводит к окну.

Глаза слезятся. Уверена, что весь мой макияж сейчас окажется на щеках, но я думаю только о том, как дышать.

— Таблетки есть?

Киваю, потом мотаю головой.

— У тебя аллергия?

Киваю.

— Таблетки, Арина. Давай, маленькая, помоги мне, — в голосе Захара волнение. — Есть таблетки?

Хватаюсь за горло, царапаю его. Глаза округляются, меня потряхивает от недостатка воздуха.

— Кончились.

Кажется, Захар громко ругается.

— А, нет, — машу в сторону тумбы, которая стоит в прихожей. — В рюкзаке.

Перед глазами плывет. Я пытаюсь ухватиться за что-то, но рука хватает только воздух.

— Сейчас, сейчас.

Захар достает телефон и начинает куда-то звонить. Но я уже не слышу с кем он разговаривает, потому что проваливаюсь в темноту.

Просыпаюсь от того, что рядом со мной кто-то разговаривает на непонятном языке, а ещё среди других звуков слышу голос Захара. Он говорит на английском и говорит очень эмоционально. Что-то доказывает неизвестному собеседнику.

Я с трудом разлепляю глаза и пытаюсь пошевелиться. Голова тяжелая. На глазах словно пленка, все мутное. Но стоит несколько раз моргнуть, как картина проясняется.

Захар замечает, что я просыпаюсь, и тут же опускается передо мной на корточки. Выглядит слегка виновато.

— Как ты, Ариш?

«Ариш» — это обращение настолько неожиданно, что я не сразу отвечаю.

Облизываю губы, пытаясь избавиться от сухости во рту. Вижу, над Захаром возвышается врач и внимательно смотрит на меня.

— Вроде жива, — голос хрипит, а я пытаюсь встать.

Захар кладет руку мне на плечо и мягко возвращает на диван.

Я постепенно понимаю, что мы все ещё в моей квартире и, судя по всему, Захар вызвал врача. А он, в свою очередь, сейчас что-то говорит Захару. Но из-за тяжести в голове я не понимаю ни слова.

— Тебе укол сделали, — рассказывает супруг. — Вовремя успели. Ты лежи, я сейчас врача провожу и вернусь к тебе.

Киваю. Да у меня не хватит сил, чтобы встать. Поэтому послушно откидываюсь на мягкую подушку и прикрываю глаза.

Тихие голоса почти убаюкивают, но стоит услышать, как закрывается дверь моей квартиры, я распахиваю глаза и смотрю, как ко мне идет Захар.

— Вот это свидание, — он трет шею и виновато улыбается. — Прости, я не думал, что у тебя такая реакция на сирень.

Слабо улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Это ты прости.

— За что? — выгибает бровь Захар.

— За то, что испортила свидание.

— Вот поэтому я и считаю, что нам надо узнать друг друга лучше. Чтобы следующие свидания не срывались.

— А они будут? Свидания?

— Конечно, и не одно.

Захар подмигивает мне, и я расслабляюсь.

Воскресенскому кто-то звонит, он хмурится. Встает с дивана и выходит в соседнюю комнату. Я пытаюсь послушать, с кем он разговаривает, но слышу только обрывки слов, которые из-за боли в голове никак не складываются в цельные реплики.

Но возвращается Захар серьезным и будто бы погруженным в свои мысли.

— Что-то случилось?