Бывший. (не) разведенка

Глава 33. Ульяна

— Юленька, там есть интерактивный аттракцион, ты не хочешь поучаствовать? — спросила психолог подбежавшую дочь.

— Да, конечно! — с восторгом воскликнула моя малышка.

В итоге пока мы с Осиповым сверлили друг друга эмоциональными взглядами: с одной стороны моим испуганным и с другой — его злым, женщина отвела Юлю и вскоре вернулась к нам. Она села и спокойно предложила:

— Вы оба очень переживаете, и напряжение летает в воздухе. Я предлагаю высказать друг другу претензии, пока ребенка нет, так вы сможете хотя бы немного продвинуться. Ради малышки, кто…

— Она скрыла от меня ребенка, лишила ее первых шагов, первого слова. А потом она сделала все, чтобы снова обмануть и скрыть факт существования моей дочери! Врала в лицо, сговорилась за моей спиной с невестой…

Я едва не задохнулась от возмущения. И, вроде бы, отчасти его слова были правдой, но лишь отчасти! Это же совсем другое! Не сдержавшись, ответила:

— У меня были на это причины!

— Это какие?! Ты что, Господь Бог, чтобы решать такие вопросы? Кто дал тебе такое право?

— Так ты и дал! — повысила голос я, сжимая кулаки до боли в пальцах.

Дальше нас мягко, но в то же время настойчиво остановила психолог. На секунду мне показалось, что мы оба были готовы ее разорвать. Каждый хотел высказать свою боль, каждый хотел обвинить, уязвить, что-то сделать, чтобы ударить посильнее.

— Вы же понимаете, что не можете с таким багажом идти дальше? Давайте попробуем немного иначе…

Я никогда не верила в психологов. Не отрицала, но и не была одной из тех, кто готов был относить кровно заработанные ради мнимой пользы. Если бы не настояние Трофимовой, то я даже слушать не стала бы эту женщину.

Судя по напряженному взгляду Осипова, он был не самого противоположного мнения. Его ноздри раздувались, и он готов был продолжать спор дальше. Хоть в чем-то мы сошлись!

А дальше специалист заговорила, и уже через десять минут из отведенных нам тридцати я стала понимать, что меня отпускает. Потому что эта женщина, словно переводчик с древней латыни, объяснила мне, что означали претензии Арса.

Я как будто впервые услышала их, к собственному стыду, понимая, что до этого его слова словно проходили сквозь меня. Как будто до меня тупо не доходило, чего от меня хотят. Но это было еще не все…

— Понимаете, Арсений. В вашем с Ульяной прошлом есть действия, которые не только обидели ее, но и представили вас как человека крайне ненадежного. Материнский инстинкт работает однозначно: защитить любой ценой. Он не всегда помогает разбираться в вопросе. Это как реакция «бьют — беги». Скажите, когда вы появились в жизни Ульяны в этот раз, вы бы оценили свои действия как человека, готового к воспитанию ребенка? Серьезного, стабильного, безопасного для малышки и ее матери?

Я вперилась взглядом в мужчину, а он было собирался что-то сказать, но, видя мой взгляд, осекся. Мне так и хотелось крикнуть, что нет! Что даже спустя столько лет Осипов внушал раздражение, злость, полнейшее бессилие, но уж никак не имел вид отца года!

— Я не сделал ничего такого, что…

— Ты напугал меня! Предъявил какие-то права, а потом, будучи несвободным человеком, стал домогаться! Не давал мне прохода и… Боже, да у меня с твоей невестой проблем сейчас больше, чем с тобой! — не выдержала я.

Странно было все это высказывать при чужом человеке, но, судя по тому, как вытянулось лицо Осипова, эффект был. Я даже растерялась, а еще не ожидала, что на глаза навернутся слезы обиды.

Неужели он такой слепой? Как можно не видеть и не понимать такое? Я просто защищала нашу дочь и готова делать это по сей момент! От него, от его невесты, от всего мира! Для меня нет никого ценнее и дороже!

Отвернулась, поднимаясь с диванчика. Время аттракциона подходило к концу. Именно поэтому я воспользовалась моментом:

— Я заберу Юлю и приведу сюда, — хриплым голосом сказала я и пошла в сторону.

Нет, я не могу сказать, что совсем игнорировала его чувства. Да, до меня дошло, что определенно недооценивала. Ну, не приходило мне в голову, что мужчина вообще может так переживать по этому поводу!

В конце концов, я до этого момента не знала ни одного примера того, что отец ради своего ребенка был готов на что-то такое, как матери. Для меня в большинстве своем мужчины при появлении младенца самоустранялись.

Это логично и с точки зрения природы, ведь они не матери. Но что Арс настолько сильно проникся самим фактом существования Юли, для меня странно. Даже как будто фальшиво и противоестественно!

Надолго ли этого запала хватит? Кто его знает? Ведь для Арса пока это все сильно в новинку, и он не в курсе, что кроме самого факта отцовства еще бывают разочарования.

Что ребенок не игрушка, он болеет, он капризничает и в таком возрасте может говорить обидные вещи. Мне во многом повезло с дочерью, но я не могу гарантировать ему, что у него с ней все будет всегда хорошо!

А что, если ситуация изменится?

Обо всем этом я думала, забирая полную эмоций малышку. Вот кто сейчас расслабился по полной, хотя… Вопреки сложности ситуации и тяжелой степени разговора, я тоже чувствовала облегчение. Да, мне определенно стало понятнее, что наша история не такая безвыходная, как раньше казалось.