Бывший. (не) разведенка

Глава 34. Осипов

Я, конечно, ожидал, что после первой встречи с дочерью меня размотает, но не ожидал, что настолько. Все-таки как бы меня ни раздражала ситуация, со скрипом пришлось признать, что эта самая Трофимова была права.

После моих претензий она не стала защищать свою клиентку, не стала обвинять меня в чем-то, а просто выслушала, дав спустить пар. Как будто знала что-то, что сильно меняло ситуацию. В таких условиях мое возмущение довольно быстро сдулось.

Сложно орать на человека и предъявлять ему претензии вместо той, для которой они действительно предназначались. Я же не малолетняя истеричка. Вспылил — да, но не собирался раздувать это дальше.

Я знал, чего я хочу, и у меня был четкий план, как это получить. Да, ситуация выбила на какое-то время из колеи, потому что не мог похвастаться тем, что я оказался готов к такому повороту событий.

— Тогда я предлагаю на днях организовать встречу. У меня есть в команде замечательный специалист, она вас подстрахует и даст рекомендации. Вы не против?

Тактичный и спокойный голос женщины действовал на меня положительно. Я любил иметь дело с профессионалами своего дела, даже если они работали не то что не на меня, а против. Кивнул ей.

— Да, хорошо. До встречи я не буду трогать Ульяну с дочкой, но вы понимаете, что в случае нарушения договоренностей с ее стороны, я не стану идти навстречу? — жестко обозначил я.

— А с чего вы взяли, что она будет их нарушать? Она в первую очередь заинтересована в благополучии дочери и максимально мягком сближении. Кроме того, она больше не станет предпринимать попыток как-то препятствовать вам в вопросах общения и взаимодействия.

Из уст юристки это звучало слишком сказочно. Как будто в один миг Уля сменила гнев на милость и одумалась. Столько лет хранила тайну, а теперь резко поменяла мнение и позицию? Это вряд ли.

Люди так не поступают. Да даже моя невеста не в одно мгновение приняла решение стоять не на той стороне. К этому ее вело наше общение и позиция по жизни в целом.

Вот если бы после всего сказанного Лиза пришла и заявила мне, что передумала и готова участвовать в воспитании моей дочери, то тогда я бы сильно удивился. А так все просто и логично. Люди не меняются в одночасье.

Поэтому на встречу я ехал в предвкушении, но отнюдь не от взаимодействия с Улей. Я и никаких попыток помогать-то от нее не ожидал, не то что…

Тем не менее она вела себя зажато, но безукоризненно. Я даже подумал, что ее качественно обработали, и уже собирался написать Трофимовой, высказывая почтение и благодарности, как нас вывели на разговор.

Разговор, в котором мы оба оказались с претензиями друг к другу. Мне хотелось ее придушить. Какое она вообще право имела мне что-то высказывать? Это разве нормально?

Скрыла дочь, обманула, пошла на поводу, а потом еще и добавила претензий! В итоге больше всего на свете я желал открутить ее прекрасную блондинистую головку.

Еще и психолог эта. Ее задача нас примирить, а вместо этого она сделала все, чтобы мы взорвались претензиями друг к другу и разборками! Какая чушь!

Не даром я терпеть не мог психологов и сплошь и рядом считал их шарлатанами, которые лишь тянут деньги. Нет, я не отрицал саму психологию как науку, но добровольно сам бы никогда не пошел за их услугами.

И разговор сейчас только подкреплял мое мнение! Но потом что-то неуловимо изменилось. А уж после того, как женщина задала тот самый провокационный вопрос…

Я не ожидал такого ответа Ули. В смысле, она не сочла меня благонадежным? Наблюдая, как она уходит за Юлей, еле сдерживался. Да у меня стабильная работа, у меня бизнес, и сам я миллиардер! Я бросил все и сразу же обозначил, что стану заниматься дочерью. Сам не заметил, как проронил:

— Она о чем вообще? Как ее реакция на такие совершенно не связанные с воспитанием детей вещи могла влиять на решение, достоин я отцовства или нет? При чем здесь не имевшие никакого значения знаки внимания в ее сторону?

Да я даже не трогал ее! Почти. Что могло показаться ей провокационным и не достойным доверия? То, что я назвал ее задницу аппетитной? Да бред же! Но голос сбоку спокойно, словно я был малым ребенком, пояснил:

— Вы мыслите исключительно с мужской позиции. Воспитание ребенка — это далеко не всегда просто изъявление желания и финансовые возможности. Это целый мир, в который страшно пускать неподготовленного человека. Я вам уже говорила. Она мать, и сейчас на ее плечах все еще стопроцентная ответственность за ребенка. От того, что вы появились в их жизни, в этом плане ничего не изменилось. Она не верит словам. А действия ее не впечатлили.

Дальше разговор оборвался, но я уже смотрел на Ульяну иначе. Да и градус накала немного спал. Нет, раздражения меньше не стало, как и претензий к ней.

Но я как будто понял, что за решением вычеркнуть меня из жизни дочери стояло что-то большее, чем желание меня наказать или как-то уязвить. Чего она боялась?