Растерянно перевожу взгляд с Макса на сумку и обратно.
— Ну? Забирай, Нефертити. Или не твое барахло?
— Меня зовут Карина, — запоздало представляюсь я и, придерживая простынь, забираю сумку. Меня переполняют облегчение и благодарность. — Я… Спасибо тебе… вам… Вас ведь Максим зовут?
Он смотрит на меня с сердитым удивлением.
Я осознаю, что только сейчас решила представиться и уточнить имя того, кто мне, хоть и специфически, но помог. Смущаюсь и не знаю, куда деть глаза. Конечно, он будет считать меня шалавой! Я же все для этого сделала!
— Просто Макс. Давай на «ты».
Я молча киваю, но спохватываюсь:
— Я сейчас уйду, только кружку помою. Я приношу извинения, что взяла без спроса, но в фарфоре быстро остывает… — чувствую, что все мои оправдания звучат глупо, и, закусив губу, замолкаю.
— В простыне пойдешь? — насмешливо спрашивает «просто Макс».
Я вспоминаю про свои сырые вещи и понимаю, что они вряд ли успели высохнуть.
— Мне же только на три этажа выше подняться. Пойду по лестнице, все в основном лифтом пользуются, надеюсь, не встречу никого.
Мысль о том, что я могу кого-то встретить в таком виде, нервирует меня. Не из-за стеснения или неловкости, а почему-то все еще страшно. И вроде просторный чистый подъезд не ассоциируется у меня с темным прокуренным нутром авто Комолова, но я бы предпочла ни с кем пока не сталкиваться, чтобы не проверять, не накроет ли меня еще одна паническая атака.
Роюсь в сумочке: мятый кардиган, разряженный телефон, ключи — обе пары, гигиеническая помада, флакончик духов в дорожном формате, мятные леденцы — все на месте. Слава богу! Если бы я потеряла ключи, не знаю, как бы я оправдывалась перед Полиной.
Макс, буркнув что-то себе под нос, направляется к встроенному шкафу и, порывшись в нем, бросает мне на постель футболку. Судя по размерам, свою. Меня можно завернуть в нее три раза.
Он не выходит из комнаты, чтобы позволить мне переодеться, только сверлит взглядом. Приходится натягивать предложенную одежду прямо так, а уже потом втаскивать полотенце из-под футболки.
— Какая неожиданная скромность, — комментирует Макс.
Я вспыхиваю, но не оправдываюсь. Что еще он может обо мне подумать после моего вчерашнего бесстыдства?
Когда я выбираюсь из постели в обновке, мой вид вызывает у Макса мимолетную улыбку. Она проскользывает на миг, и снова передо мной суровый и невозмутимый викинг.
Я подхватываю сумку одной рукой, кружку — другой, и под надзором следую на кухню, по пути оставляя сумочку в коридоре.
Макс неслышно следует за мной. Как такой огромный человек может быть таким бесшумным?
Пока я мою кружку, он не отводит от меня глаз.
Вроде футболка все надежно скрывает, и волноваться мне не о чем. Она такая большая, что, надежно все скрывая, достает мне почти до колен. Да и я не очень фигуристая. Какие формы могут быть у несостоявшейся балерины? Зато осанка у меня хорошая.
В мои мысли врывается ехидный голос Макса:
— А ты быстро освоилась.
Закусив губу, оборачиваюсь к нему. Не понимаю, вот вроде ведет он себя как нормальный человек, а как рот откроет — слышу сплошные гадости.
— Не делай так, — грубо приказывает он.
Таращу на него глаза, не понимая, о чем он.
— Не прикусывай губы. Я, конечно, понимаю, что ты в курсе, что твой рот наводит мужчин исключительно на грешные мысли, и все, о чем я сейчас думаю, так это о том, как твои пухлые губки будут смотреться на моем члене, обхватывая и скользя. Но этим меня не пронять. Поняла меня, коза?
Ну вот опять. Мерзости. И вроде комплимент, а я себя чувствую настолько грязной, что хочется помыться.
Опустив голову, я прячу сконфуженное лицо в распущенных волосах. Стараясь больше не злить хозяина квартиры, иду в ванную, собираю свои вещи в охапку. Футболка на мне тут же мокнет на груди.
В коридоре растеряно поджимаю пальчики босых ног, понимая, что предстоит забег по лестничной клетке босиком. И пытаясь оттянуть этот момент, задаю логичный, но идиотский вопрос:
— Как я могу вас… тебя отблагодарить?
Макс поднимает бровь. И как он это делает? У меня или обе поднимаются, или ни одна.
— Если ты не готова продолжить с того места, на котором мы остановились ночью, то мы в расчёте. А больше с тебя взять нечего.
В ответ на это я мотаю головой. Нет, так я не готова благодарить. Расплатилась уже.
— Ну тогда — вперед, — он распахивает дверь.
Я высовываюсь наружу, чтобы убедиться, что никого кроме меня в подъезде нет, а Макс подхватывает меня на руки и несет вверх по лестнице. Ставит возле нужной квартиры и ждет пока я дрожащими руками отпираю дверь.
Перешагнув порог, оборачиваюсь:
— Я… ты… — мнусь, но спросить-то надо. — Скажи, мы вчера предохранялись?
Лицо Макса мгновенно ожесточается.
— Ты меня ни с кем не перепутала, Нефертити? На одну доску со вчерашними ублюдками поставила? По-твоему, я из тех, кто воспользуется невменяемой девкой?
— Но… — хочу объяснить, но он меня перебивает:
— Хороша благодарность. Что ж, советую тебе больше ни во что не влипать, я тебе точно помогать больше не стану. Благотворительность — это не мое.
Последнее он рявкает так, что я вздрагнув роняю вещи, которые все еще прижимала к себе.
Резко развернувшись, Макс сбегает на один пролет вниз и, обернувшись цедит:
— Ты хорошо поняла меня, Нефертити? В следующий раз хлопаньем глазками не отделаешься. Не только своими пухлыми губками отработаешь, а по полной.