4.Джулиан

ГЛАВА 9

ДЖЕЙМИ

После приступа пищевого отравления я чувствую себя гораздо лучше. Я собираюсь на девичник с Лейлой, Кингсли и Ли, радуясь возможности провести время с ними.

Когда всё готово, я поднимаюсь на верхний этаж. Стучу в их дверь, и к моему удивлению, мне открывает парень.

— О, привет. Лейла или Кингсли дома?

Он отступает в сторону: — Да, сейчас позову их. Проходи. — Он делает шаг вглубь комнаты, затем неловко оборачивается. — Я Престон Калпеппер.

— Приятно познакомиться. — Я протягиваю ему руку. Раз он живет в одном номере с девочками, значит, он как-то важен для Академии. Я уже начала понимать местную иерархию: студенты относятся ко мне с опаской только потому, что у меня люкс в здании Hope Diamond. — Я Джейми Труман.

Престон быстро пожимает мою руку и идет к одной из комнат. Постучав, он говорит: — Кингсли, Джейми пришла.

— Сейчас выйду! — доносится изнутри.

Престон указывает на диван: — Присядь пока.

— Спасибо. — Прежде чем он успевает уйти к себе, я спрашиваю: — Ты делишь пентхаус с Лейлой и Кингсли, значит, ты знаком с Фэлконом, Мейсоном и Лейком?

Престон садится напротив: — О да, я их ассистент.

— Круто. Значит, ты знаешь, кто моя семья. Какое облегчение — не нужно объяснять это снова.

Престон усмехается, немного расслабляясь: — Да, я в курсе. Порядки в Тринити поначалу пугают. К тому же, все хотят знать о тебе каждую мелочь. О приватности здесь можно забыть.

Я смеюсь, потому что это чистая правда.

— Это совсем другой образ жизни. Я из маленького городка и не привыкла к миру богатых и знаменитых.

— Правда? Из какого? Я попал в Тринити по стипендии. Повезло, что меня выбрали ассистентом Лейка, — выпаливает Престон так быстро, что мне приходится дождаться конца фразы.

— Я родилась в Салуде и жила там до пятнадцати лет.

Не успеваю я задать следующий вопрос, как выходит Лейла.

— Он хоть предложил тебе что-нибудь выпить, пока ты ждала? — подкалывает она, отчего шея Престона заливается румянцем. У него такой типаж «горячего ботаника», что это выглядит очень мило. Да, он явно разбивает сердца, сам того не зная.

Чтобы он не чувствовал себя неловко, я говорю: — Всё хорошо, я не хочу пить.

Появляется Кингсли.

— Вы готовы? Ли сказала, что встретит нас в спа.

— Мы тебя ждали! — поддразнивает Лейла.

— Эй, выпрямить волосы — это не минутное дело.

Кингсли подсаживается к Престону и обнимает его за плечи: — Он мой герой. Спас мне жизнь в начале года.

— Серьезно? — я удивлена.

— Ага, я плаваю как топор и свалилась в бассейн. Если бы он не прыгнул за мной, мне был бы конец.

— Но сейчас ты в порядке?

— Да, мне повезло.

— Ты слышала о Серене Вайншток? — спрашивает Лейла, садясь рядом со мной.

— Нет, должна была?

— Это она толкнула Кингсли в бассейн. А еще она отправила меня в реанимацию с аллергической реакцией. Кстати, на будущее: у меня аллергия на клубнику.

— И на яблоки... — добавляет Кингсли. — В общем, просто не давай ей ничего фруктового. Так безопаснее.

— Я запомню. — Я сжимаю руку Лейлы. — И где сейчас эта Серена? Чтобы знать, кого избегать.

— Её исключили, — говорит Лейла.

— И приговорили к двум годам общественных работ, — добавляет Кингсли.

— Всего два года? По-моему, маловато, — замечаю я.

— Она из семьи потомственных сенаторов. В Калифорнии за деньги можно купить что угодно, — с недовольным видом вставляет Престон.

— На неё также влияла Клэр Рейес. Не думаю, что у Серены хватило бы духу навредить нам, если бы за её спиной не стояла Клэр, — говорит Лейла, снова шокируя меня.

Информации слишком много, но я рада, что они делятся со мной.

— Я слышала, Клэр судят за покушение на убийство. Так это из-за того, что она сделала с вами?

— Только из-за Лейлы. У нас есть доказательства только того, что она была организатором покушения на её жизнь.

— Мамочки. Надеюсь, её закроют пожизненно.

Зная теперь всю историю, я чувствую себя еще хуже из-за того, что сравнила Джулиана с матерью. Ему и Фэлкону наверняка тяжело из-за этого суда, а я просто посыпала рану солью.

— Я буду счастлива, если она получит хотя бы десять лет, — сухо говорит Лейла, вставая. — Ладно, хватит о драме. Пойдемте, а то опоздаем.

После процедур в спа я чувствую себя такой расслабленной, что хочется вздремнуть.

— Спасибо, девочки, мне очень понравилось, — говорю я, когда мы возвращаемся в общежитие.

Кингсли потягивается: — Я спать.

— Разве Мейсон не заезжает за тобой в шесть? — спрашивает Лейла.

— Поставлю будильник на без десяти шесть.

Я смеюсь: — Я бы ни за что не собралась за десять минут.

— И Кингсли не соберется, — подмигивает Лейла. — Она заставит Мейсона ждать.

— К счастью, я одинока, и мне не нужно об этом беспокоиться, — замечаю я.

— Надо найти тебе мужчину, — заявляет Кингсли с решительным видом.

— Нет, спасибо. Мне и так хорошо.

Мы заходим в лифт. Похоже, мои слова пролетели мимо их ушей.

— Жаль, что Престон только что начал с кем-то встречаться. — Лейла смотрит на Кингсли. — А как насчет Джулиана?

— Ни за что! — выпаливаю я.

— Почему? — удивляется Кингсли. — Он красавец, богат... он... — она замолкает, пытаясь придумать еще достоинства.

— Вот именно, — подтверждаю я. — Мне нравятся мужчины, у которых есть бьющееся сердце.

— Что это значит? — Лейла пытливо смотрит на меня. — Вы поссорились?

— Нет, — вру я, когда двери лифта открываются на моем этаже. — Он просто кажется холодным и заносчивым.

— Фэлкон тоже таким казался, — говорит Лейла. — Пока я не узнала его получше.

Они провожают меня до номера.

— Все мужчины Рейес такие, — продолжает Лейла, когда мы присаживаемся. — Они строят из себя неприступных, но если пробиться через этот фасад, увидишь, что они на самом деле заботливые.

Ну да, Джулиан — и «заботливый». Верится с трудом.

Но он ведь принес тебе Gatorade на днях.

И проводил до номера.

Да ладно, это он из чувства долга.

— Он был помолвлен со старшей сестрой Мейсона, — добавляет Кингсли. — Она умерла незадолго до свадьбы.

Что?! О боже.

В моем сердце что-то щелкает. Я сама теряла близких и знаю, как это больно.

— Фэлкон говорил, что после смерти Дженнифер Джулиан совсем закрылся, — тихо произносит Лейла. — Но сейчас ему уже лучше.

— То есть вы хотите сказать, что этот образ «ледяного придурка» — всего лишь маска? — спрашиваю я, гадая, не был ли тот Джулиан, которого я встретила в нашу первую ночь, настоящим. В ту ночь он был джентльменом. Мы смеялись, болтали о всякой ерунде, а потом... он был потрясающим в постели.

Эти воспоминания возвращают те теплые чувства, которые я испытывала до нашей ссоры.

— Ага, по-моему, это всё игра, — подтверждает Лейла. — Не дай ему обмануть тебя.

— И всё же, он председатель «CRC». У Картера инфаркт случится, если я просто посмотрю в сторону Джулиана, — констатирую я факт. Даже если бы он мне нравился, мы не можем быть вместе.

— Почему твой зять должен быть против? Это бы только укрепило партнерство.

— Кингсли права. — Лейла серьезно смотрит на меня. — К тому же, это только твой выбор. Если бы я слушала других, у меня бы не было Фэлкона.

Я знаю. Но, честно говоря, я просто прикрываюсь Картером. Я не хочу снова открываться для боли. Что если я впущу мужчину в свою жизнь, а мы расстанемся, как Картер и Делла когда-то? Или, что хуже, я потеряю его навсегда, как своих родителей или как Джулиан — свою Дженнифер? Что если я заболею, как мама? Слишком много «что если».

— Я просто сейчас не ищу отношений, — говорю я, закрывая тему.

— Ладно, но если передумаешь — только свистни, — Кингсли встает. — Пойду посплю.

Я провожаю их, пообещав встретиться завтра на ужине в семь. Закрываю за ними дверь и иду в спальню, чтобы переодеться в домашнее. Выдвигаю ящик комода и хмурюсь: вместо треников там лежит моё нижнее белье.

— Что за...

Я открываю другие ящики — всё лежит не там, где я клала. Оглядываю комнату: мой будильник стоит на другой тумбочке. Я обхожу номер, и тревога нарастает — вещи перемещены, одна за другой.

— Здесь кто-то был, — шепчу я, чувствуя, как паника сжимает горло.

Схватив телефон с зарядки, я пулей вылетаю из номера и бегу прочь из здания — прямо в офис администрации, чтобы заявить о случившемся.