Диагноз на двоих

Глава первая Понедельник, 17 августа, 17:51

Папа: Ты кричишь? Я слышу крики.

Айви: Просто телик смотрю.

Папа: Кулинарный канал?

Айви: Ага.

Она выбирает аппарат для приготовления мороженого. Ошибка новичка. Как она вообще дошла до раунда с десертами? Я ставила на нее, но она явно не знает, как вести игру.

– Игги? – зовет меня младший брат. Это прозвище дал мне папа, и Итан использует его, только когда ему что-то нужно.

– Я здесь! – кричу я в ответ.

Я весьма комфортно устроилась на диване под одеялом с подогревом и не собираюсь двигаться без крайней необходимости. Только если встанет вопрос жизни и смерти. Вчера я приняла свою еженедельную горсть химиотерапевтических препаратов и сейчас пребываю в муках, потому что действие лекарств с прошлой недели уже проходит, а вчерашних – только начинается. Тепло лишь слегка успокаивает мои воспаленные суставы.

Итан с грохотом заходит в комнату, и я не преувеличиваю – именно с грохотом. На нем почему-то бейсбольные шиповки. Он топает так, что может проломить пол. Даже если нет, он лишает меня способности слышать, что этот шеф-повар делает с грушами сорта «Бартлетт», которые ему достались в корзине с ингредиентами для раунда с десертами. У моей бабушки был чудесный рецепт фруктово-ягодного пирога. Я бы, наверное, его испекла.

Поскольку другая участница решила использовать аппарат для мороженого, я теперь ставлю на этого повара.

– Смотри, – говорит Итан, закидывая ногу мне на колени. – У меня новые шиповки.

– Замечательно. – Я сталкиваю его ногу, потому что, даже будучи совершенно новыми, кроссовки уже источают дивный аромат. Итан – тринадцатилетний мальчишка, и пахнет он соответствующе. Меня и так тошнит из-за иммунодепрессантов, а тут еще это амбре.

На экране моя бывшая фаворитка роняет ложку в аппарат для мороженого.

– Да ну на фиг, – вздыхаю я.

Ложка лязгает там, как монетки в сушильной машине. Так и знала, что готовить мороженое – ошибка. Всегда ошибка.

– Что смотришь? – спрашивает Итан. Он усаживается рядом со мной, положив новые шиповки на журнальный столик. Они ярко-зеленые и по-настоящему уродливые. Понятно, почему они ему так нравятся.

– «На куски!»[1]. Особый сезон, где корзины с продуктами продумывает Элтон Браун, и они все кошмарные. Это офигенно.

– Ты очень странная, – говорит Итан.

Программа прерывается на рекламу, и я наконец перевожу взгляд на брата. У него почему-то все лицо в грязи. Шиповки кристально чистые, а вот сам он выглядит черт-те как. Сегодня я почти не видела его, видимо, поэтому он такой чумазый. Если мы с сестрой не приглядываем за ним в те летние дни, когда родители на работе, он попадает в неприятности.

– Мама позволила тебе идти за шиповками в таком виде? – спрашиваю я, потому что знаю, что мама не разрешала. Пальцы так и чешутся смахнуть крошки грязи с декоративной подушки у него за спиной.

– Нет, мы сначала сходили в магазин, а потом на встречу с новыми тренерами. Один из них…

– Тихо. Шоу началось.

Итан замолкает, потому что знает, что это ради его же блага.

– А что такого ужасного в этих корзинах? – в конце концов спрашивает он, потому что говорить о программе ближе всего к молчанию, на которое он способен в долгосрочной перспективе.

Я смеюсь.

– В этой самое ужасное – ливермаш[2]. Его предложил фанат из Северной Каролины.

– Фу, гадость. – Итан в ужасе кривит лицо.

Вообще-то я не считаю блюда региональных кухонь отвратительными, но так как ливермаш – часть моей региональной кухни, могу подтвердить: он отвратительный. Меня тошнит от одной мысли о нем (или, может, опять от таблеток). Беднягам приходится класть в свои десерты печень и бог знает что еще. Вот почему мне смешно, что участница решила приготовить мороженое. Я все еще расстроена. Я болела за нее.

Программа вновь прерывается на рекламу, и я поворачиваюсь к Итану.

– Так что там с тренерами? – Я не люблю разговаривать с людьми, но мои брат с сестрой от природы общительные, и мне нравится слушать об их личных видах хаоса.

– Один из них твой ровесник. Он, типа, реально хороший бейсболист или вроде того. Очень крутой.

– Почему мой ровесник работает тренером?

– Не знаю, он не говорил, я не спрашивал. Но он сказал, что ему нравятся мои новые шиповки и футболка с «Брэйвз»[3], а еще учил нас скользить…[4]

– Учил вас скользить? Так вот откуда у тебя грязь на лице?

Итан кивает.

– А мама что про это сказала?

Мама – второй островок спокойствия в нашем суматошном доме.

– Ничего. Другой тренер разговаривал с родителями, пока мы были на поле. Когда она спросила, откуда грязь, я сказал, что упал.

– На лицо?

Он пожимает плечами. То, что он мог упасть на лицо, совсем неудивительно.

– Кажется, этот парень ничему хорошему не научит.

– Он еще и плохие слова говорил.

Я закатываю глаза и собираюсь спросить, какие именно, но реклама заканчивается. Судьи говорят Мороженщице, что у ее десерта металлический привкус, потому что она уронила ложку в аппарат, и, если уж на то пошло, основа для мороженого тоже не удалась. (Я это сразу поняла – она же добавила в мороженое ливермаш.) Ее дисквалифицируют.

– Так ты пришел рассказать мне про бейсбол? – спрашиваю я, потягиваясь и разминая одеревеневшие суставы. Я пытаюсь встать, но левое бедро и колено решают, что у них выходной от работы бедром и коленом, поэтому я усаживаюсь назад.

– Нет. Я собирался попросить тебя сделать лимонную курицу на ужин.

Лимон пахнет намного лучше, чем мой брат сейчас. Наверное, я смогла бы заняться готовкой при моем уровне тошноты.

– Ладно, но ты моешь посуду.

– Договорились.