Диагноз на двоих

Глава девятая Понедельник, 7 сентября, 7:03

Мама: Хорошего первого дня!

Айви: И тебе! Дай кому-нибудь хороший совет.

– Уже ненавижу историю, – говорит Рори, громко поставив поднос рядом с моим. Из-за удара я подпрыгиваю и чуть не выплевываю яблочный сок, который только что отпила. Мы провели в школе только одно утро и еще не успели выучить, где наши новые кабинеты, и понять, сколько времени нужно, чтобы дойти от одного до другого.

Рори – классический «достигатор», и, готова поспорить, ее внезапная ненависть к любимому предмету связана с тем, что мистер Бауэри не ответил на ее напористую серию вопросов. Он скучный и считает, что учеников должно быть видно, но не слышно. Я посоветовала ей реже поднимать руку в этом году – всего лишь дружеский совет, – но, кажется, она восприняла это как вызов. Опять я все испортила.

– На следующей неделе надо сдать сочинение. Я собираюсь оформить его в соответствии со всеми правилами «Чикагского руководства по стилю». До последней запятой. – Рори достает свой толстенный планер и ярко-зеленую ручку. Она перелистывает страницы, пока не находит загнутый уголок, отмечающий сегодняшнюю дату. – Интересно, есть ли в библиотеке «Чикагское руководство»? Там столько тонкостей. Если я что-то сделаю не так, то буду выглядеть нелепо.

– Мне кажется, он просто плохой учитель, а ты – худший кошмар любого плохого учителя, – говорю я ей серьезно. Сегодня она в желтом. Я все еще не привыкла видеть ее в чем-то, кроме розового.

– В смысле? – спрашивает она нахмурившись, как тогда в раздевалке на дискотеке.

– Я имею в виду, что ты его худший кошмар. Потому что ты правда хочешь учиться.

– А. – Ее лицо светлеет, а затем становится задумчивым. – Но как-то это грустно, тебе не кажется?

– Ага. – Я откусываю сэндвич. На этой неделе почти никто не ел хлеб, и он уже довольно черствый. – В мире должно быть больше таких, как Рори, и поменьше таких, как Бауэри.

– Он и правда ужасен. Ты читала план занятий?

– Нет, – мямлю я, потому что она знает, что я не читала план занятий.

– В нем нет ничего про Девятнадцатую поправку и про движение за гражданские права.

Пару секунд я просто смотрю на нее, держа сэндвич у рта, как будто меня поставили на паузу.

– Я должна знать, что такое Девятнадцатая поправка?

– Да. – Рори закатывает глаза. – Она дала тебе право голосовать.

– Мне семнадцать, – отвечаю я, чтобы скрыть смущение. – У меня нет права голосовать.

Она снова закатывает глаза, затем берет ломтик картошки фри и бросает в меня.

– Ладно, ладно. – Я подбираю упавший ломтик и кладу его на краешек подноса. – Злись на меня сколько душе угодно, но еду зачем переводить.

Она смеется, я тоже смеюсь, и окружающие начинают гадать, над чем мы хихикаем. Но потом наступает тишина, прямо как тогда в раздевалке, во время дискотеки. Я начинаю смахивать несуществующие крошки со стола, просто чтобы чем-то занять руки. Мне нужно отвлечься.

Проходит еще несколько напряженных мгновений, и Рори глубоко вздыхает. Она так делает, когда собирается сменить тему. Глубокий вздох – ее кнопка перезагрузки.

– Надеюсь, мистер Бауэри не такой уж плохой. Нам понадобятся рекомендательные письма для колледжа. Спорим, я вытяну из него классную рекомендацию? – Рори задумчиво поднимает бровь. – Ну, к концу учебы. Когда его завоюю.

В этом мы полные противоположности. Рори с подготовительного класса стремится получать только высшие оценки. Она рассматривает школу как средство достижения целей. С недавних пор ее главная цель – это футбольная карьера. А до этого она просто хотела быть лучшей. Я же делаю лишь самый минимум, чтобы получать удовлетворительные оценки, и не беспокоюсь об этом. Вообще, сейчас, когда я об этом думаю, мне кажется, что мне стоит воспринимать учебу серьезнее.

– Мне понадобится любая помощь, если я собираюсь поступать в Чапел-Хилл, – бормочет Рори себе под нос. Ей не нравится показывать людям эту свою сторону – неуверенность, которую она чувствует, но скрывает. Женская футбольная команда в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилле – самая успешная университетская команда во всей Америке. Что бы Рори ни делала, она постоянно держит в мыслях их голубую форму.

Я же, с другой стороны, еще вообще не думала о рекомендательных письмах, специализации и поступлении в колледж. Я даже не решила, хочу ли я идти в колледж. В Шарлотте есть вполне приличная кулинарная школа, а готовка – это единственное, чем я бы хотела заниматься в ближайшие четыре года – а может, и в ближайшие сорок лет. Трудно заглядывать так далеко.

Я знаю, что Рори можно застать с мячом около дома еще до восхода солнца и долго после заката. Она полна решимости достичь успеха. Я же полна решимости просто выжить.

– Айви? Ты здесь? – спрашивает Рори. Ей приходится столкнуть мой локоть со стола, чтобы привлечь внимание. Во-первых, больно. Во-вторых, я понятия не имею, о чем мы говорим.

– Извини, что? – Совершенно очевидно, что я не слушала ее. Но в этом нет ничего необычного – я так же могу пропасть во время чтения или готовки.

– Я собираюсь в поход в эту субботу. Хочешь со мной? – предлагает Рори, поясняя то, что я очевидно прослушала. – Я уже вся на нервах. Мне нужно увидеть гору или типа того.

Она закрывает планер и начинает есть, хотя до конца большой перемены осталось всего несколько минут.

Я пытаюсь придумать отговорку. Вот бы она и не спрашивала. «Она не знает», – говорю я себе. «Она бы и не спросила, если бы знала». Я пытаюсь представить, каково это – пойти с ней в поход. Она так любит соревноваться, что он обязательно превратится в гонку. Это точно не будет спокойная прогулка, на которой я смогу идти в своем темпе. И я точно не смогу просто остановиться, когда у меня неизбежно сядет батарейка. Я буду слишком стараться поспеть за ней и потом не смогу двигаться несколько дней. Я пропущу уроки и отстану.

Оно того не стоит, даже если бы я сама хотела несколько часов погулять в южной влажности.

– Так что? – Рори тыкает меня в руку. Я знаю, она хочет, чтобы я пошла, – если бы не хотела, не стала бы приглашать. Чувство вины клубком сворачивается у меня в животе.

– Поход – это весело. Когда? – Надеюсь, мой голос звучит достаточно убедительно. Мне послышались в нем странные нотки.

– В субботу днем, – отвечает Рори. В ее глазах надежда. Я сглатываю ком вины размером с мячик для гольфа.

– Если честно, я… я должна отвезти Итана на бейсбол в субботу. – Это не совсем ложь. У Итана действительно тренировка в субботу… но его повезет мама.

– А! Хорошо. Может, в другой раз. – Рори улыбается, хотя я вижу, что она расстроена.

– Конечно. В другой раз.

Когда звонок сообщает об окончании большой перемены, я иду на следующий урок, еле передвигая ноги. Начинают болеть пальцы. Я сажусь в кабинете химии и изнуренно вздыхаю.

Я буду продолжать ей врать. Если я не расскажу ей о своей болезни, между нами всегда будет этот барьер. Но я не могу ей рассказать. Точно не после того, что случилось, когда я в прошлый раз кому-то доверилась.

Начался новый учебный год, и кажется, что все ощущается по-другому, но на самом деле ничего не меняется.

Хотя, может, это и не так. Есть кое-кто, кому мне не нужно врать. Есть кое-кто, кто не станет приглашать меня в поход, потому что знает, что мне это не по силам.

Грант.

Мне не придется ему врать.