Диагноз на двоих

Глава пятая Пятница, 21 августа, 13:21

Мама: Не покупай брату те дорогие карандаши.

Айви: Отлично, то есть я буду плохой.

Я и так не люблю никуда выбираться, а уж выбираться куда-то в одиночку вообще ненавижу.

Да мне и не нужно. Есть свои плюсы в том, что мы с Кэролайн почти сверстницы. Куда бы я ни поехала, Кэролайн едет со мной, и за рулем обычно она. Это одна из главных сложностей – если ехать куда-то одной, придется вести машину. Наверное, это неизбежное зло, но я просто терпеть не могу водить.

Но все же я за рулем, и в голову лезут ужасные сценарии. Я представляю, как в меня врезается машина, которую я толком не вижу. Как сбиваю велосипедиста на слепом повороте. Как меня осуждает незнакомец, когда я неловко втискиваюсь на крохотное парковочное место у «Таргета».

Однако ничего из этого не случается. Припарковавшись, я облегченно вздыхаю.

Черный руль летом так нагревается, что мне приходится держать его кончиками пальцев. Я кладу запястья на его верхнюю часть, потому что тепло облегчает боль. Каким-то образом они все равно горячее руля.

Я сижу в раскаленной машине, чувствуя, как плавится моя кожа, и жду, когда брат с сестрой меня спасут. В конце концов, я же из-за них в этом аду. Мама настояла, чтобы мы сегодня купили вещи для школы, и мы собирались отправиться все вместе после тренировки Итана… Но потом маму срочно вызвали на работу, а Кэролайн поехала забирать Итана, пока я спала. Она молодец, что не стала меня будить, но теперь приходится за это платить: одиночеством, шарлоттским дорожным движением, крошечными парковочными местами и переполненными торговыми центрами.

Даже самые тщательно продуманные планы по избеганию неудобств рушатся перед лицом семейной жизни.

Секунд пятнадцать я слушаю кантри-песню по радио. Потом у меня в кармане вибрирует телефон – Кэролайн. Она хочет, чтобы я взяла ей айс матча-латте, а Итану – клубничный фраппучино.

Как будто это так просто – в одиночку зайти в «Старбакс», поговорить с незнакомцем, а потом с напитками в руках ждать их прихода в углу кафе, как бедная родственница. Просто бред, что люди постоянно такое проделывают, иногда причем ради развлечения.

Но либо я это сделаю, либо придется оправдываться перед Кэролайн.

Когда на затылке начинает собираться пот и медлить уже нельзя, я выхожу из машины (несколько раз проверяю, заперла ли дверь и взяла ли ключи). Утро невыносимо влажное. Повсюду люди. Предшкольный шопинг в самом разгаре, и, пока я прохожу через первые автоматические двери, какой-то мальчишка на бегу отдавливает мне ногу. Вот бы здесь были Итан и Кэролайн. Нет, вот бы мы были еще маленькими и не ходили по магазинам в одиночку – было бы здорово, чтобы мама тоже была с нами. Позволить нам троим совершить набег на «Таргет» – все равно что открыть клетки в зоопарке.

Только у нас есть бюджет, комендантский час и запрет на покупку каких-то дорогих карандашей.

«Старбакс» прямо внутри «Таргета», и перед последними автоматическими дверьми я останавливаюсь. Пока я уговариваю себя войти, они открываются и закрываются три раза.

В «Старбаксе» я стою в непомерно длинной очереди и все время не знаю, куда себя деть. Пойти куда-то одной для меня – все равно что вырвать зуб, а тут еще покупать этот дурацкий айс матча-латте для Кэролайн. Когда подходит моя очередь, я делаю шаг вперед и начинаю думать, не слишком ли близко или далеко я стою, или…

– Что для вас приготовить? – спрашивает бариста. Я не смотрю ему в глаза: зрительный контакт – не мое. Но теперь он точно подумает, что я странная.

– Э-э… можно мне клубничный фраппучино? Большой, пожалуйста. – Заказываю сначала Итану. Надеюсь, фраппучино заставит его помолчать некоторое время, хотя, скорее всего, он выдует его в три глотка, и вреда от сахара будет больше.

Должно быть, повисает неловкая пауза, потому что я слышу, как человек сзади меня прочищает горло.

– И большой матча-латте, – добавляю я торопливо. – Пожалуйста. Холодный.

Видимо, бариста кивает. Я не смотрю на него, но за годы избегания зрительного контакта учишься чувствовать, когда люди кивают или качают головой.

– Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. – Я выдавливаю из себя улыбку, изо всех сил стараясь как можно быстрее закончить разговор.

Ноги скользят по линолеуму к другому концу стойки. В этот момент я понимаю, что забыла заказать себе карамельный макиато. Черт. Вот почему меня нельзя оставлять одну на людях. Я обязательно накосячу.

Ну что ж. У меня все равно только две руки.

Тот же бариста называет мое имя, и, когда я подхожу, все на меня смотрят. Ненавижу, когда на меня смотрят. Не урони кофе, не урони кофе, не урони кофе, повторяю я снова и снова. Правда, кофе тут нет, ведь макиато я не купила. Я издаю самоуничижительный смешок, прочно закрепляя за собой репутацию ходячей катастрофы.

Я прислоняюсь к стене, которая отделяет тусклый, отделанный в натуральных цветах «Старбакс» от ярко-красного «Таргета». Спустя пару минут через автоматические двери, перед которыми я стояла в нерешительности, гордо проходит Кэролайн, стуча плоскими каблуками своих коричневых босоножек. На ней белые брюки клеш и обтягивающий топ. Ее волосы длиннее моих и по-прежнему прямые, как когда-то у меня. Итан топает позади нее, разбрасывая грязь с шиповок, которые по непонятной причине все еще на нем. Закатив глаза, я отдаю им их разноцветные напитки.

– Почему ты себе ничего не взяла? – спрашивает Кэролайн, забирая холодную матчу из моей теперь уже одеревеневшей руки.

– Не захотела, – вру я. – Почему ты не переобулся? – спрашиваю я Итана, который, очевидно, не понимает, что бейсбольные шиповки предназначены только для бейсбола.

– Я говорила ему, но он меня не слушает. Он им тут весь пол исцарапает, – фыркает Кэролайн.

– Они мне нравятся. – Итан продолжает топать, шумно потягивая свой фраппучино. Мы молча идем вперед, все глубже продвигаясь в хаос пригородного «Таргета». Кэролайн помешивает матчу, делая ее все более зеленой, пока мы не доходим до отдела со школьными принадлежностями, который заполонили мамы с детьми. На полу валяются блокноты и бумажные блоки. Это зона катастрофы.

Кэролайн разворачивает листы со списками. Да, она составила списки. Много списков. Для каждого из нас. Я не смогу стать такой же дисциплинированной. Единственные списки, которые составляю я, – списки ингредиентов.

– Итак, я займусь собой и им. Сможешь сама о себе позаботиться? – спрашивает она, все еще попивая матчу через трубочку.

Она передает мне три линованных листа, вырванных из ее старого блокнота.

Мне совершенно точно не нужно три страницы вещей. Ну, для начала, обувь для школы у меня уже есть. Я вычеркиваю этот пункт. Ей кажется, что мне нужен новый ланч-бокс? Я хожу с одним и тем же с четвертого класса, когда начала сама собирать с собой еду. Новый мне ни к чему. Этот пункт тоже вычеркиваю.

Я брожу между рядами и в конце концов оказываюсь около вещей, которые мне действительно пригодятся. Я отступаю в сторону, чтобы меня не сбила чья-то мама на тропе войны, беру пластиковую корзину из стопки и задумываюсь.

У меня есть варианты.

Новый учебный год – время для переосмысления себя, так ведь? Я слышу, как Кэролайн позади меня спрашивает у Итана, точно ли он хочет пенал в форме бейсбольной биты. Он говорит «да», причем таким тоном, будто это так же очевидно, как то, что небо синее. Конечно же, Итан хочет бейсбольный пенал. И конечно же, Кэролайн будет ходить в школу с рюкзаком от «Майкл Корс», который ей подарили на день рождения, потому что рюкзаки для простых смертных ей не подходят.

Рюкзаки. Передо мной беспорядочная радуга из рюкзаков – они громоздятся до самого верха, куда я не могу дотянуться. Нужно выбрать всего лишь один. Для начала хотя бы определиться с цветом, сузить выбор до двух вариантов. Кэролайн или Итан давно бы уже с этим справились.

А моя лучшая подруга Рори тем более. Она постоянно думает о колледже, карьере и своем будущем. Она всегда раньше всех сдает домашку, а к тестам начинает готовиться за несколько недель. Наверное, она выбрала рюкзак еще в прошлом году, скорее всего розовый.

Это не сложно, говорю я себе. Рюкзаки – просто куски ткани, сшитые вместе, чтобы было куда сложить учебники. Это ведь не должно быть так сложно.

Я делаю два шага вправо. Так я больше не стою перед красными рюкзаками. Красный напоминает мне о футболках с логотипом фитнес-центра, такие были у половины группы поддержки. Красный мне не подходит. Это я знаю. Сейчас я рядом с желтыми. Они напоминают мне о Лайле, о ее кедах. Желтый тоже не совсем мой цвет.

Я делаю еще два шага. Оранжевый – цвет, которым люди описывают мои волосы.

Еще два шага. Зеленый – цвет моих глаз, но у Кэролайн они зеленее.

Еще два шага. Фиолетовый был любимым цветом бабушки.

Еще два шага. Розовый бы выбрала Рори.

Еще два шага. Темно-синий почему-то напоминает мне о Гранте. Не знаю почему. Цвет красивый, но тоже не мой.

Еще два шага, и кто-то хлопает меня по плечу. Я подпрыгиваю и с грохотом роняю пустую корзину. Это Кэролайн. Я и не видела, как она подошла. Итан прямо за ней, оба с тяжелыми на вид корзинами в руках.

– Мы все, а ты? – Она смотрит на мою корзину, которая каким-то образом приземлилась вверх дном. – Явно нет. Я думала, ты сможешь сама о себе позаботиться.

– Мама сказала не покупать тебе эти карандаши, – говорю я Итану, и да, признаю, я пытаюсь сменить тему.

– Ну пожалуйста, Игги, – ноет он. Терпеть не могу нытье.

– Хорошо. – Я забираю карандаши у него из корзины и кладу в свою. – Раз их нельзя покупать тебе, я куплю их себе. А потом незаметно положу тебе в рюкзак.

Итан улыбается, как будто мы замышляем ограбление банка, а не передачу запрещенных карандашей.

– Кстати, а что с ними не так-то? – спрашиваю я, все еще уходя от разговора.

– Они стоят по пять долларов, а он их либо теряет, либо меняет на жвачку, которую ему нельзя, – объясняет Кэролайн.

Я закатываю глаза.

– Теперь нам надо сосредоточиться на тебе. – Кэролайн поднимает бровь, требуя объяснить, что я делала все это время. Я не могу.

Я окидываю взглядом полки. Прямо передо мной лежит одинокий голубой рюкзак. Небесно-голубой. Он слегка помят и отделан черным.

Уже что-то.

– Я тоже почти все, – говорю я Кэролайн, когда тянусь за ним.