Диагноз: предательство

Глава 10

Возвращение на работу оказалось тем самым спасательным кругом, который я даже не знала, что мне нужен. Привычные стены кардиологического отделения, запах лекарств, шелест бумаг в картах пациентов — всё это обволакивало успокаивающей рутиной, не требуя ничего кроме привычных, отлаженных действий. Борис Львович встретил меня в коридоре хлопком по плечу и радостным: «Снегирёва, соскучился! Как отдохнула?»

Я ответила коротко, что нормально, не вдаваясь в подробности того, как провела вечер в ветклинике с умирающей собакой, а утром узнала о предательстве мужа и лучшей подруги. Некоторые истории лучше держать при себе, особенно на работе, где от тебя ждут стабильности и холодной головы.

Вика поглядывала на меня с любопытством, но вопросов не задавала — умница, чувствует когда лучше помолчать. Мы работали слаженно, как всегда, погружаясь в знакомый ритм обходов и назначений, и к вечеру я устала настолько, что мысли о Владлене и Свете почти не лезли в голову. Дома Тор встретил меня радостным лаем, и я поняла по его бодрости, что шов точно не беспокоит, но на утро был запланирован плановый осмотр который я не планировала отменять как бы эта наглая пушистая морда не заискивал!

Мы записались на десять утра, и пока я умывалась и одевалась, пёс крутился под ногами с таким видом, будто понимал — сегодня поездка к тому самому доктору, который вытащил его с того света.

В машине Тор устроился на заднем сиденье и высунул морду в приоткрытое окно, наслаждаясь морозным воздухом, а я включила радио, но быстро выключила — какая-то навязчивая новогодняя попса резала слух. Ехала в тишине, думая о том, что странно волнуюсь перед визитом к ветеринару. Глупо же, правда? Обычный плановый осмотр, ничего особенного.

За стойкой администратор Ольга расплылась в улыбке при виде нас: «Елена Викторовна! Как наш герой?» Я ответила, что вроде бы нормально, но пришли проверить наверняка, и она кивнула, сказав, что Никита Андреевич освободится через пять минут.

Я устроилась на жёстком диване в зоне ожидания, а Тор улёгся у моих ног, оглядываясь по сторонам с видом бывалого пациента. Из кабинета вышла женщина средних лет с переноской, из которой доносилось недовольное мяуканье, а следом появился Никита — в белом халате, с растрёпанными явно по всем стилистическим законам волосами и лёгкой озабоченностью на лице, которая мгновенно сменилась улыбкой и радостью узнавания, когда он увидел нас.

— Елена Викторовна, доброе утро. Проходите, — его голос был мягким, тёплым, уверенным и я подумала, что именно так должны говорить врачи где бы они не работали, хоть с людьми, хоть с животными. Такой голос точно не даст спасовать или напридумывать себе лишнего.

В кабинете Никита закрыл дверь и сразу присел на корточки перед Тором, протягивая руку, чтобы пёс её обнюхал: «Ну что, герой, покажешь как заживает?» Он снял попону осторожно, почти нежно, и я невольно наклонилась ближе, разглядывая шов. Ровный, чистый, без малейших признаков воспаления — работа мастера, ничего не скажешь.

Никита прощупал живот Тора уверенными движениями, послушал дыхание стетоскопом, проверил температуру, и всё это время я наблюдала за его руками — большими, сильными, но при этом удивительно бережными. Наконец он выпрямился и кивнул с удовлетворением: «Отлично. Всё заживает как надо. Попону можно снять через три дня, швы снимем через неделю, но это скорее формальность — нити рассасывающиеся, сами уйдут. Гулять можно по обычному маршруту, без всяких ограничений.»

Я спросила про питание, и Никита объяснил, что корм можно оставить тот же, а вот подачки со стола категорически запретил, повернувшись к Тору со строгим видом: «Ты меня понял? Никаких колбас, сосисок и прочей гадости.» Тор вильнул хвостом и проворчал что-то маловразумительно, явно ничего не обещая, я невольно рассмеялась.

Расплатившись за осмотр и поблагодарив, уже направилась к выходу, когда Никита окликнул меня, почесав затылок с каким-то смущением, которое странно смотрелось на взрослом мужике:

— Елена Викторовна, можно вас задержать ещё на минуту?

Я обернулась кивнула, и он начал объяснять, слегка сбиваясь и подбирая слова:

— Понимаете, у меня дочка. Маша, пять лет. Скоро день рождения, пятнадцатого января. Нужно купить подарок, а я… — Он замолчал, явно ища правильную формулировку. — Я в этом полный ноль. Когда она была совсем маленькая, было проще — развивающие игрушки, пирамидки, всё понятно, а сейчас она хочет куклу, Эльзу из «Холодного сердца» и я боюсь купить не ту.

— В магазине же есть консультанты, могут помочь, стоит лишь назвать мультфильм, — я хитро прищурилась.

— Они-то могут, — в его голосе была такая искренняя мольба, что я невольно улыбнулась, представив этого высокого, широкоплечего мужчину, растерянно стоящего перед бесконечными полками с куклами. Он продолжал, явно стараясь убедить меня, — в прошлый раз я купил Анну вместо Эльзы. Для Маши это была катастрофа мирового масштаба. Она рыдала полчаса и объясняла мне разницу между персонажами, а я, честно говоря, так ничего и не понял. Для меня они обе с одинаковым лицом, но в разных платьях. Я, дурак, консультанту не так обьяснил.

— И вы хотите, чтобы в этот раз я помогла выбрать? — уточнила, хотя ответ был очевиден.

— Если не сложно, — он посмотрел на меня с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Понимаю, у вас своих дел полно, но… вы спасёте праздник. Без шуток. Если я опять куплю не то, Маша меня не простит до совершеннолетия.

Я задумалась на секунду. С одной стороны, зачем мне это? Мы почти незнакомы, виделись всего один раз в экстремальных обстоятельствах. У него вон, администратор есть, почему бы ее не попросить, да и вообще, любая другая клиентка была бы только рада, пригласи ее такой мужик, пусть даже за подарком для дочери… А с другой стороны — почему бы и нет? В выходные я всё равно ничего особенного не делаю, кроме прогулок с Тором и просмотра старых фильмов. Да и, признаться честно, мне стало любопытно. Дочка пять лет, а матери рядом явно нет… иначе зачем обращаться за помощью к почти незнакомой женщине?

— Хорошо, помогу.

— Спасибо! Тогда, в субботу? Днём, если вам удобно?

— Удобно, — подтвердила я, удивляясь тому, как легко соглашаюсь.

— Отлично! Встретимся у ТЦ «Авиапарк», там отличный детский магазин на третьем этаже. Часа в два подойдёт?

— Договорились.

Мы попрощались, и я уехала домой с Тором и со странным, почти забытым чувством в груди — чем-то лёгким, трепетным, похожим на предвкушение. Глупо, конечно. Просто помогу человеку выбрать подарок ребёнку, ничего особенного. Но почему-то всю дорогу до дома я ловила себя на том, что улыбаюсь без причины.

Дни до субботы текли странно, с одной стороны, как обычно, заполненные работой, прогулками с Тором и домашними делами, а с другой — окрашенные каким-то новым ощущением, которое я не могла толком определить. Я ловила себя на том, что думаю о предстоящей субботе, прокручиваю варианты диалогов, представляю ту или иную реакцию на его слова, как будто мне снова восемнадцать и меня на свидание пригласили, не меньше!

В пятницу утром я провела перед шкафом непростительно много времени для человека, который просто идёт на работу. Джинсы и свитер казались слишком простыми, платье — излишне нарядным и неуместным. В итоге остановилась на чёрных брюках и светло-сером джемпере — строго, но не скучно, элегантно, но без претензий.

Вика заметила перемены первой, что неудивительно, у медсестёр глаз намётанный на любые изменения. Она посмотрела на меня с прищуром, явно что-то прикидывая, и наконец выдала:

— Елена Викторовна, вы сегодня какая-то… другая.

— Что другая? — я постаралась придать голосу максимально равнодушный тон, но, кажется, не слишком преуспела.

— Не знаю, — Вика наклонила голову, изучая меня. — Посвежевшая что ли… Помолодевшая даже. И джемпер новый, я его раньше не видела. Свидание намечается?

— Вика, не выдумывай, — я отмахнулась, чувствуя как предательски теплеют щёки.

— Ага, не выдумываю, — она хихикнула, явно довольная произведённым эффектом. — А румянец на щеках тоже просто так появился? От духоты в отделении?

Я непроизвольно тронула щёки — они действительно были тёплыми. Чёрт возьми. Вика ухмыльнулась ещё шире:

— Ну-ну. Молчу-молчу. Только желаю удачи на вашем «не свидании».

Борис Львович тоже что-то заметил, хотя его наблюдательность была менее в лоб. Он подошёл во время обеденного перерыва, когда я сидела в ординаторской с кружкой остывающего чая, и хмыкнул задумчиво:

— Снегирёва, ты как-то… по-другому выглядишь. Будто отдохнула как следует.

— Так и есть, Борис Львович, — ответила поспешно, надеясь, что он не станет развивать тему.

— И правильно, — он кивнул одобрительно. — Тебе надо было отдыхать почаще, а не пахать как проклятая. А то загонишь себя, и толку не будет никому — ни тебе, ни пациентам.

Вечером дома я снова оказалась перед зеркалом, рассматривая себя с непривычной критичностью. Синяки под глазами почти исчезли, видимо, регулярный сон творит чудеса. Лицо уже не такое осунувшееся, щёки даже порозовели слегка. Странно, я ведь не делала ничего особенного, просто жила обычной жизнью. Работала, гуляла с Тором, ела когда хотелось, спала когда уставала.

Может, это и есть секрет — просто жить, не надрываясь и не пытаясь соответствовать чужим ожиданиям?

Я проснулась в девять утра без будильника, что само по себе было редкостью — обычно организм требовал отоспаться в выходные после рабочей недели. Тор блаженно храпел на коврике, наслаждаясь свободой от попоны.

Я полежала ещё минут пять, глядя в потолок и борясь с внезапным искушением позвонить Никите и сказать, что заболела.

Глупость, конечно, я же обещала… И потом, почему вообще боюсь? Просто помогу выбрать подарок, час-полтора максимум, и разойдёмся по своим делам. Ничего особенного, никаких скрытых смыслов и подтекстов.

Душ помог прогнать остатки сомнений вместе с горячей водой. Я оделась продуманно, но стараясь не выглядеть так, будто старалась: чёрные джинсы, бежевый мягкий свитер, длинная тёмно-синяя куртка. Макияж минимальный — тушь и нейтральная помада, без излишеств. Критически оглядела себя в зеркале — нормально. Не слишком нарядно, но и не так, будто собралась в продуктовый за углом.

Я вызвала такси и выехала из дома в половине второго, наслаждаясь почти пустыми субботними дорогами, большая часть города, видимо, всё ещё отсыпалась после рабочей недели. Расчитавшись с водителем, направилась ко входу, чувствуя как с каждым шагом учащается пульс.

Никита уже ждал у стеклянных дверей, и я увидела его издалека — высокий, в тёмно-синей куртке и джинсах, с небрежно намотанным шарфом. Он заметил меня, помахал рукой и улыбнулся так, будто действительно рад меня видеть, а не просто вежливо изображает благодарность.

— Пришли! — он шагнул навстречу. — Спасибо огромное, что нашли время.

— Обещала же, — я пожала плечами, стараясь говорить легко. — Идём выбирать вашу Эльзу?

— Идём, — он кивнул с комичной серьёзностью. — И молитесь, чтобы я не перепутал снова. А то Маша меня до конца жизни прощать не будет.

Внутри торгового центра царила привычная суббот няя суета — тепло, шумно, людно, воздух насыщен запахами попкорна, свежесваренного кофе и какой-то приторной сладости из кондитерской. Мы поднялись на третий этаж, минуя витрины с одеждой и обувью, и зашли в большой детский магазин, где стеллажи уходили под самый потолок, а игрушки громоздились повсюду в плюшевом хаосе.

Никита остановился у входа, оглядываясь с таким растерянным видом, будто его высадили посреди незнакомого города без карты и компаса: «Вот. Я здесь как в джунглях. Без гида и мачете.»

Я рассмеялась, кивая в сторону дальних рядов:

— Куклы там, видите розовый отдел? Пойдёмте.

Мы пошли между стеллажами, лавируя между другими покупателями, и Никита начал рассказывать, явно пытаясь подготовить меня к масштабу проблемы:

— Маша помешана на «Холодном сердце». Она пересмотрела этот мультфильм раз двадцать, если не больше. Поёт песни постоянно, даже когда засыпает. Танцует под них и просит купить ей белое платье как у Эльзы, умоляет научить её плести косу. А я… — Он развёл руками с беспомощной улыбкой. — Точно не по косоплетению. Вообще. Максимум что могу — хвост завязать, и то криво. Машка смотрит на меня с таким разочарованием, будто я подвёл всю семью.

— А мама? — вырвалось у меня прежде, чем успела подумать, насколько это личный вопрос.

— Ушла… Когда Машке было полтора года. Сказала, что оказалось не готова быть матерью, что это не её путь, что она задыхается. В итоге уехала на Бали искать себя, теперь преподаёт там йогу. Раз в полгода присылает открытку с пальмами. Вот и всё.

Я не знала что сказать, какие слова могли бы быть уместны в ответ на такое признание, поэтому просто промолчала, и Никита, видимо, оценил это молчание, потому что добавил уже более лёгким тоном:

— Ничего, справляемся. Я и Маша. У нас хорошая команда получилась, правда. Она у меня умница, взрослая не по годам. К тому же есть няня, она пусть и в возрасте, но хорошая.

Мы дошли до отдела с куклами, и я остановилась, оглядывая изобилие коробок с принцессами. Их были десятки — Эльзы, Анны, с Олафом и без, наборы и одиночные, какие-то другие персонажи, которых я даже не знала.

— Вот эта поёт песни из мультфильма. — Я взяла одну из кукол, внимательно изучила коробку и повернулась к Никите, — интерактивная, с несколькими фразами. Думаю, Маше понравится."

Никита взял коробку, рассматривал её с такой серьёзностью, будто это был важнейший медицинский документ.

— Да хоть на китайском говорит, честное слово. Это точно Эльза, а не та, вторая?

— Точно Эльза, — заверила я, еле сдерживая улыбку. — Смотрите — белое платье, коса через плечо, снежинки на коробке. Анна в зелёном, с двумя косами.

— Господи, как сложно, — пробормотал он, но облегчение на его лице было очевидным. — Хорошо. Берём. А что ещё? Одной куклы хватит?

— Можно купить платье, — кивнула на отдел с костюмами, — раз она любит танцевать и воображает себя Эльзой. А ещё, возьмите набор для рисования, — я показала на соседний стеллаж. — Вы говорили, она любит рисовать. И вот эту книжку с тематическими наклейками, будет клево.

Мы собрали целую гору подарков, и Никита понёс всё это богатство к кассе, расплатился не моргнув глазом. У выхода из магазина он вздохнул так облегчённо, будто только что сдал сложнейший экзамен!

— Всё. Вы спасли мне праздник. Серьёзно. Без вас я бы точно опять купил не то.

— Рада была помочь.

— Может кофе? Тут на первом этаже есть неплохое кафе. Если вам некуда спешить, конечно.

Я подумала секунду. Мне действительно было некуда спешить — дома ждала пустая квартира и Тор, который прекрасно проведёт ещё пару часов один. А здесь стоял нормальный, адекватный человек, который предлагал просто выпить кофе. Без подтекстов, без ожиданий. Просто кофе.

— Давайте, — согласилась я, и мы спустились на первый этаж.

Кафе оказалось небольшим и уютным, с деревянными столиками у панорамных окон и ароматом свежей выпечки, который заставил желудок предательски заурчать — я забыла позавтракать в спешке сборов. Мы заказали капучино и круассаны, устроились за столиком у окна, откуда открывался вид на заснеженную парковку.

— Как Тор, кстати? — спросил он, и я услышала в его голосе неподдельный интерес. — Шов не беспокоит?

— Хулиганит вовсю, — я улыбнулась, вспоминая вчерашний инцидент. — Вчера умудрился украсть сосиску со стола. Я буквально на секунду отвернулась, а он уже жуёт с таким довольным видом.

Никита расхохотался, качая головой:

— Классика жанра. У нас в клинику недавно принесли кота — съел два метра ёлочной мишуры. Хозяйка в полной панике: доктор, он же умрёт! Прооперировали, достали всю эту красоту, кот выжил, здоровый. Через неделю приносят опять — снова мишуру сожрал. Я ей говорю: может, ёлку уберёте наконец? А она: но она же такая красивая, я не могу!

Я давилась кофе от смеха, представляя эту картину.

— Или вот ещё случай, принесли хомяка. Говорят: доктор, он спит уже три дня, никак не разбудить. Я смотрю — мёртвый, причём давно, дня четыре как минимум. Они в шоке, как давно⁈ Но он же вчера ещё двигался! А у вас как? — Никита наклонился вперёд, сцепив руки на столе. — В больнице небось тоже куча таких историй есть.

— У нас был один пациент, приходил каждую неделю. Жаловался на сердце — колет, ноет, замирает. Делали ЭКГ бесконечное количество раз, анализы, всё что можно — всегда норма. Идеальная. Я говорю ему: у вас всё хорошо, абсолютно здоровое сердце. Он обижается: но у меня же болит! Я объясняю: это невроз, вам к психотерапевту надо. Он уходит со скандалом. Через неделю возвращается снова. И так полгода. Потом внезапно исчез, мы даже, грешным делом, подумали не то… Оказалось — женился. Жена ему жизнь так закрутила, что на сердце жаловаться стало некогда.

Мы проговорили ещё минут сорок, перескакивая с темы на тему легко и естественно, будто знали друг друга не пару недель, а несколько лет. Я рассказывала про работу, он — про клинику и про Машу, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что давно так не смеялась и не чувствовала себя настолько… живой.

У выхода из кафе он предложил подвезти меня домой и я, внезапно для себя, согласилась. Мы вышли на улицу, где морозный воздух ударил в лицо после тёплого кафе. Никита провёл меня к тёмно-синей машине, аккуратной и чистой, открыл дверь. Я села, и меня сразу окутало тепло салона, пропитанного запахом кофе и ещё чем-то — лёгким мужским парфюмом, приятным и ненавязчивым.

Мы ехали молча, но, удивительно, это была не напряжённая тишина неловкости, а какое-то уютное, почти интимное молчание, когда слова не нужны. За окном мелькали заснеженные улицы, редкие прохожие, праздничные витрины магазинов, а я смотрела на всё это и думала о том, как странно устроена жизнь. Месяц назад я была замужем, у меня была лучшая подруга, и я думала, что знаю каким будет моё будущее. А сейчас еду в машине с мужчиной, которого почти не знаю, и почему-то мне хорошо.

У подъезда Никита остановился, и я расстегнула ремень, собираясь выйти:

— Спасибо за кофе и компанию. Надеюсь, Маше понравятся подарки.

— Спасибо вам, вы правда спасли мне день рождения дочери.

Я уже открыла дверь, когда услышала его голос:

— Лена?

Обернулась, и сердце почему-то ёкнуло.

— Да?

— Может, как-нибудь ещё увидимся? Не по поводу подарков для Маши или по вопросам Тора. Просто… так. Если вы не против, конечно.

Я понимала, что должна сказать «нет». Я только-только вышла из токсичных отношений, совершенно не знаю этого человека, у него дочка вообще и непонятная ситуация с бывшей женой, а мне нужно время, чтобы разобраться в себе…

Но вместо этого я услышала собственный голос:

— Хорошо. Давайте.

— Отлично, — он улыбнулся. — Я позвоню?

— Позвоните.

Я вышла из машины, закрыла дверь и пошла к подъезду, чувствуя его взгляд. У двери обернулась — он всё ещё сидел, смотрел. Я помахала рукой, он ответил тем же, и только тогда завёл мотор и уехал.

Тор встретил меня радостным лаем, я села на диван, обняв тёплую собачью морду.

— Знаешь что, Тор, — прошептала едва слышно, — кажется, мне понравилось. Он мне понравился и я не знаю что делать, — призналась я псу, глядя в его умные голубые глаза. — Вдруг я опять влезу во что-то не то?