Диагноз: предательство

Глава 4

Мужчина кивнул, будто это нормальная ситуация для половины второго ночи.

— Проходите, — он отступил в сторону, придерживая дверь. — Давайте я возьму.

Он забрал Тора у меня из рук так легко, будто пёс весил не сорок килограммов, а всего пять. Развернулся, быстрым шагом пошёл внутрь. Я поплелась следом, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

Клиника внутри выглядела чисто, современно. Мужчина внёс Тора в кабинет, уложил на металлический стол под яркой лампой, быстро и профессионально начал осматривать.

Я стояла у стены, сжимая в руках ремешок от сумки. Смотрела как он прощупывает живот Тора, слушает дыхание, проверяет пульс на бедренной артерии.

— Судя по всему, кишечная непроходимость, — сказал он, не отрывая взгляда от собаки. — Сколько он в таком состоянии?

— Не знаю, я вернулась домой час назад. Нашла его вот так.

— Понятно. Игорь! — крикнул в коридор. — Готовь операционную! Срочно!

Из соседней комнаты выскочил молодой парень в очках, долговязый, в мятом халате.

— Что случилось? — Он заглянул в кабинет, увидел Тора. — О, непроходимость?

— Похоже на то. Делай рентген сначала, но и стол приготовь.

Игорь кивнул, подхватил Тора на руки, понёс куда-то дальше. Я осталась наедине с врачом.

— Вы… — я запнулась. — Вы будете оперировать?

— Если придётся, но сначала рентген. Нужно понять где именно застряло инородное тело и насколько всё плохо.

— А если… — Я не договорила.

— Счёт идёт на минуты, но мы успеем. Видел и похуже случаи.

Я кивнула. Врач понимает врача. Никаких «всё будет хорошо» и «не волнуйтесь». Просто факты.

— Идите в коридор, — он кивнул на дверь. — Там кушетка есть. Посидите, попейте воды. Это займёт время.

— Сколько?

— Час. Может, больше.

Я вышла в коридор. Там действительно стояла жёсткая кушетка у стены. Села, положила сумку рядом.

Из-за стойки ресепшена вышла женщина лет тридцати пяти, симпатичная, в джинсах и свитере. Посмотрела на меня с сочувствием.

— Не переживайте, — сказала она мягко. — Никита Андреевич лучший. Спасёт обязательно.

— Он ваш ведущий вет? — спросила я глупо.

— Да, и владелец клиники. — Она протянула руку. — Я Ольга, администратор.

— Елена, — я пожала её руку. — Спасибо.

— Хотите чай?

Я хотела отказаться, но кивнула. Она исчезла за дверью, вернулась через минуту с кружкой. Протянула мне. Я обхватила ладонями, грелась.

— Что он съел? — Ольга села рядом.

— Не знаю, пришла домой, а вся квартира разгромлена, он лежит. Что успел сожрать за вечер понятия не имею.

— Хаски любят жевать всё подряд. У нас тут недавно овчарка носок переварила. Хозяйка неделю искала, думала стиральная машина съела.

Я попыталась улыбнуться, но получилось кривовато.

Ольга погладила меня по плечу и ушла. Я осталась одна в тишине коридора.

Пила чай маленькими глотками, он был слишком сладкий, но согревал. Смотрела на стены. На них висели фотографии — животные, счастливые, здоровые. Под каждой подпись:

«Тузик, 3 года. Съел носок. Выжил.»

«Мурка, 5 лет. Упала с балкона. Выжила.»

«Рекс, 7 лет. Отравление. Выжил.»

«Пушок, хомяк, 2 года. Перелом лапы. Выжил.»

Все выжили. Значит, и Тор выживет. Должен.

Я допила чай, поставила кружку на небольшой журнальный столик с листовками. Прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

Как же я устала… После смены, после всего этого кошмара. Хотелось провалиться в сон и проснуться в мире, где всё хорошо.

И видимо задремала. Мне снилась операционная, не моя, не кардиология, другая. Я как будто стою и подсматриваю из-за плеча хирурга. Единственное, что вижу — руки в перчатках, большие и уверенные. Режет, зашивает, работает молча. Странное чувство, я привыкла всё контролировать, а тут просто стою, смотрю и… доверяю. Незнакомцу. И почему-то не страшно.

— Жить будет ваш обжора.

Я вздрогнула, открыла глаза. Передо мной стоял тот самый мужчина — Никита Андреевич, как назвала его Ольга.

— Правда? — Я вскочила с кушетки.

— Правда. Достали инородное тело, всё прошло хорошо.

Сердце ухнуло вниз, потом подскочило к горлу. Облегчение накрыло волной, горячей, почти обжигающей.

— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо вам.

— Рано благодарить. Ещё сутки под наблюдением оставим, потом посмотрим. — Он протянул руку. В ней был металлический лоток. — Вот, кстати, то самое инородное тело. Может, узнаете?

Я заглянула в лоток на котором лежало нечто розовое, мокрое, полупереваренное… Но узнаваемое. Кружевные стринги ядовито-розового цвета. С вышивкой — маленькая бабочка на поясе.

Я знала чьи это трусы, сама покупала на день рождения, в подарок.

Три месяца назад, в дорогом бутике… Еще так долго выбирала, потратила половину зарплаты. Эксклюзив, ручная работа, штучный товар. Подарила Свете на день рождения. Она тогда пищала от восторга, обнимала меня, обещала что будет носить и думать обо мне.

Вот она, значит, о ком думала… Обо мне. В моей квартире. В постели с моим мужиком.

Я медленно подняла глаза на Никиту. Он смотрел на меня с сочувствием.

— Это… — начал он осторожно. — Это не ваши?

— Нет.

— Тогда… — Он помолчал. — Соболезную, что узнали вот так…

Я взяла лоток из его рук. Посмотрела на стринги ещё раз и вдруг начала смеяться.

Тихо сначала. Потом громче. Истерически, не в силах остановиться. Смеялась, пока не потекли слёзы.

— Вы… вам точно нормально? — Никита шагнул ближе, обеспокоенно.

— Отлично, — выдавила я сквозь смех. — Просто идеально. Завтра Новый год, салаты не доделаны, мужик оказался предетелем, а собака съела доказательства его измены с моей лучшей подругой. Лучше не бывает, правда?

Никита молчал, а я вытерла слёзы. Поставила лоток на кушетку. Сделала глубокий вдох. Выдох.

— Простите. Я просто… устала. Очень.

— Хотите кофе? — предложил он.

— Хочу.

Мы прошли в маленькую ординаторскую в конце коридора. Никита достал турку, насыпал кофе, поставил на плитку.

— Я Никита, кстати. — Он протянул руку. — Никита Тарарин.

— Елена. — Я пожала её. Рука большая, тёплая, крепкая. — Елена Снегирева.

— Очень приятно. Хотя обстоятельства, конечно… — Он усмехнулся.

Кофе сварился быстро. Никита разлил в две кружки, протянул одну мне. Я обхватила ладонями, почувствовала тепло.

— Не хочу лезть не в своё дело, — сказал Никита наконец. — Но и отпустить вас в таком состоянии просто не мог. Как вы сейчас? Порядок?

— Нет, — ответила я честно. — Совсем не в порядке.

— Хотите рассказать?

Странное дело… Я не знаю этого человека, вижу вообще первый раз в жизни, но почему-то действительно хочется говорить.

— Пять лет, — начала я. — Мы вместе пять лет, пытаемся завести ребёнка и у нас не получается. Три попытки ЭКО — три неудачи. Врачи говорят что со мной всё в порядке, но беременность не наступает. Муж считает что я виновата. Называет бракованной. А теперь, видимо, нашёл замену. С моей лучшей подругой и в моей квартире.

Слова вылетали сами, как прорвало плотину. Я говорила про усталость, про чувство вины, про то как перестала чувствовать себя человеком. Никита слушал молча. Не перебивал, не советовал, не утешал банальностями. Просто слушал.

Когда последний раз кто-то просто слушал меня?

— Знаете что, — сказал он, когда я замолчала. — Эти труханы заслуживают видного места, чтоб не отмазался, а вы обьяснений.

Я посмотрела на него. Потом на кружку с кофе. Потом снова на него.

— Знаете что? — Я встала. — Пожалуй, так и сделаю. Повешу на ёлку, как главное украшение!