Диагноз: предательство

Глава 15

Мы с Никитой не жили вместе официально, но большую часть времени я проводила у них в доме. В своей квартире я появлялась, только чтобы забрать вещи, проверить почту или занести вкусняшку соседке, всё остальное происходило здесь, в его уютном доме с садом, где пахло блинами по воскресеньям и детским шампунем по вечерам.

Я не планировала так быстро стать частью их жизни, но оно само как-то получилось. Моя зубная щётка появилась в ванной рядом с Машиной розовой, а тапочки стояли у двери, книги уютно примостились на прикроватной тумбочке. Никита не предлагал мне переехать официально, но и не возражал против моего постоянного присутствия. Мы просто жили, не торопясь навешивать ярлыки и не заглядывая слишком далеко в будущее.

Маша всё ещё называла меня «тётя Лена», но иногда — когда увлекалась игрой или просила помочь с чем-то проговаривалась «мама Лена». Первый раз это случилось когда она упала и разбила коленку, прибежала ко мне ревущая: «Мама Лена, больно!» Я замерла с пластырем в руках, а сердце сжалось так сильно, что на секунду перестало биться. Никита посмотрел на меня вопросительно, но я только качнула головой, мол, не поправляй её, пусть называет как хочет.

Тор окончательно обжился и считал себя полноправным хозяином дома. Спал на кровати Маши, хотя это было строжайше запрещено. Воровал со стола, хотя мы его постоянно ругали. Однажды стащил целую курицу, которую Никита готовил на ужин, и мы полчаса гонялись за ним по саду, а он носился с довольной мордой, таща в зубах свою добычу. Маша хохотала до слёз, Никита матерился сквозь смех, а я думала о том, что вот оно — простое человеческое счастье.

Работа, дом, семья. Никаких драм, никаких скандалов, никаких упрёков и обвинений. Просто жизнь, которая текла своим чередом, размеренно и спокойно. Я не привыкла к такому спокойствию, после пяти лет с Владленом, где каждый день был полон напряжения и тревоги, эта тишина казалась подозрительной. Я всё время ждала подвоха, что сейчас что-то обязательно пойдёт не так. Но ничего не происходило, просто счастье. Обычное, тихое…

А потом началась тошнота.

Первый раз это случилось в среду утром. Я проснулась от того, что желудок подкатил к горлу, выскочила из кровати и еле успела добежать до ванной. Никита вошёл следом, обеспокоенный, держал мои волосы пока меня выворачивало.

— Ты в порядке? — спросил он, когда я наконец смогла поднять голову. — Может, врача вызвать?

— Я сама врач, — пробормотала, умываясь холодной водой. — Наверное, что-то не то съела. Пройдёт.

Но не прошло, и на следующий день все повторилось. И через день. И ещё через один. К концу недели я уже знала наизусть расписание приступов тошноты — каждое утро, как по часам.

Я врач, конечно же я знала эти симптомы. А еще я была женщиной, мечтавшей забеременеть. Но все равно не могла поверить. Не могла даже допустить мысли, потому что пять лет, пять чертовых лет, мы с Владленом пытались… Обследования, анализы, графики овуляций, витамины, диеты. Ничего. И вот теперь, когда я даже не думала об этом, когда просто жила и была счастлива…

Я купила тест по дороге с работы. Спрятала в сумке, чувствуя себя какой-то шпионкой. Дождалась когда Никита увёз Машу к бабушке на выходные, закрылась в ванной и сделала тест.

Три минуты ожидания показались вечностью. Я сидела на краю ванны, смотрела на вторую розовую полоску и повторяла про себя: не может быть, не может быть, это невозможно.

Две полоски.

Я уронила тест, подняла, посмотрела на свет. Две чёткие розовые полоски. Не может быть… Это ошибка или бракованный тест. Ложноположительный результат.

Я сбегала в ближайшую аптеку, купила ещё три теста разных фирм. Сделала все три подряд. Две полоски. Две полоски. Две полоски.

Я сидела на полу в ванной, окружённая пластиковыми тестами, и не могла поверить. Руки тряслись, сердце колотилось как бешеное, в горле стоял ком.

В понедельник я записалась к гинекологу. Та же самая врач, которая вела меня все эти годы попыток, она сделала УЗИ, взяла анализы, потом посмотрела на меня поверх очков:

— Поздравляю. Беременность подтверждена, пять недель.

Я сидела на кушетке, всё ещё не веря:

— Но как? Мы пытались пять лет! Пять! И ничего!

Врач пожала плечами:

— Бывает. Психосоматика, стресс, несовместимость партнёров. Организм — сложная штука. Когда вы перестали пытаться, расслабились, влюбились в другого человека — получилось. Природа любит подкидывать сюрпризы.

Я вышла из клиники оглушённая. Села в машину, завела мотор, заглушила обратно. Достала телефон, набрала номер Никиты. Он ответил после второго гудка:

— Привет, солнышко. Как дела?

— Можешь приехать? — голос прозвучал странно, глухо. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что-то случилось? — он сразу насторожился. — Ты в порядке?

— Да. Нет. То есть да, всё нормально. Просто приезжай, пожалуйста. В парк, на нашу скамейку.

Я приехала первой, села на ту самую скамейку, где мы в первый раз поцеловались. Мартовский, все еще холодноватый ветер трепал волосы, снег скрипел под ногами редких прохожих. Я сидела и думала о том, как сказать. Как вообще произнести эти слова вслух, чтобы они стали реальностью?

Никита появился через двадцать минут, запыхавшийся, с растрёпанными волосами. Сел рядом, взял меня за руку:

— Что случилось? Ты меня напугала.

Я посмотрела на него — на его честное лицо, беспокойные глаза, руку, которая крепко держала мою. И выдохнула:

— Я беременна.

Никита смотрел на меня, не моргая, будто не понял, потом переспросил:

— Что?

— Я беременна, — повторила и голос дрогнул. — Пять недель. Врач подтвердила. Я сама не верю, но это правда.

Он молчал ещё секунд десять, и я уже начала паниковать — может, ему не нужен ребёнок? Может, мы слишком мало знакомы? Может, это слишком быстро?

А потом он резко встал, подхватил меня на руки и закружил. Прямо посреди парка, под взглядами удивлённых прохожих. Я вскрикнула, обхватила его за шею, а он смеялся, и в этом смехе было столько радости, что у меня защипало глаза.

— Правда? — спросил он, опуская меня на землю, но не отпуская. — Ты правда беременна?

— Правда, — кивнула я, и слёзы потекли сами собой. — Никита, я боюсь. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я не смогу выносить? Вдруг…

— Не пойдёт, — он обнял меня крепко, зарываясь лицом в мои волосы. — Всё будет хорошо. Ты здоровая, сильная, ты выносишь и родишь, и всё будет прекрасно. Слышишь меня?

Маше мы решили рассказать тем же вечером. Она вернулась от бабушки довольная и шумная, тащила за собой огромного плюшевого медведя, которого та ей подарила.

— Пап, тётя Лена! — закричала она с порога. — Смотрите, это Мишутка! Бабуля говорит, он будет меня охранять!

Мы с Никитой переглянулись. Он кивнул — давай, сейчас.

— Маш, иди сюда, — позвал он дочку. — Нам нужно тебе кое-что сказать.

Маша насторожилась, услышав серьёзный тон:

— Что-то случилось?

— Нет, ничего плохого, — я присела рядом с ней на диван, взяла за руку. — Просто новость. Хорошая новость. У тёти Лены… то есть у нас с ней… будет ребёнок.

Маша моргнула, переваривая информацию:

— У тебя будет ребёнок?

Маша посмотрела на него, потом на меня, потом снова на отца. Лицо медленно озарилось пониманием:

— Значит, у меня будет братик или сестрёнка⁈

Никита кивнул:

— Да. Через несколько месяцев.

Маша взвизгнула так громко, что Тор с испугу подскочил на своей лежанке. Она прыгнула с дивана и начала носиться по комнате, размахивая руками:

— Ура! Ура! Я всегда хотела братика или сестрёнку! Всегда! Я просила у бабули, и у Деда Мороза, и у звёздочки!

Она вернулась, обхватила меня за шею изо всех сил:

— Мама Лена, ты будешь лучшей мамой! Самой лучшей на свете!

Я разревелась. Просто села и развела сопли как идиотка, а Маша тут же начала строить планы:

— Если это будет братик, то научу его рисовать и строить замки из кубиков! И играть в прятки! А если сестрёнка — буду заплетать ей косички, как мне бабуля заплетает! И научу её танцевать! А Тор будет нас охранять, правда Тор?

Пёс залаял одобрительно.

— Мама Лена, а можно я животик потрогаю? — спросила Маша, уже протягивая руку.

— Конечно, — я взяла её ладошку, положила себе на живот. — Только там пока совсем маленький малыш, размером с фасолинку.

— С фасолинку? — Маша округлила глаза. — А он вырастет большой?

— Вырастет, — подтвердил Никита. — К лету.

— К лету, — повторила Маша мечтательно, всё ещё держа руку на моём животе. — Тогда мы сможем гулять в парке втроём. Вчетвером! Впятером с Тором!

Вечером, когда я укладывала Машу спать, она обняла меня на прощание крепче обычного:

— Мама Лена, я так рада, что ты у нас есть, и что ты не уйдёшь, как моя первая мама.

Я сглотнула комок в горле:

— Не уйду, солнышко. Никогда. Обещаю.

— И малыш тоже не уйдёт?

— И малыш тоже.