Диагноз: предательство

Глава 6

Я проспала около четырех часов. Села на кровати, посмотрела на часы. Полдень… Тридцать первое декабря.

Последний день года, который хотелось бы стереть из памяти, а нужно жить эту жизнь и смотреть правде в глаза… Я встала, приняла душ, после нацепила домашние джинсы и свитер. Тор лежал на коврике, поднял голову при виде меня, вильнул хвостом. Слабо, но вильнул, считаю, хороший знак!

— Привет, обжора, — я присела рядом, погладила. — Как ты?

Достала лекарства, шприц. Набрала дозу, ввела подкожно в холку, Тор даже не дёрнулся. Хороший мальчик. Дала воды из миски, которую он жадно принялся пить. Значит, на поправку идёт.

— Пойду готовить завтрак, — погладив его за ухом, поднялась, — но я скоро вернусь. На кухне обнаружила Владлена, он сидел за столом с кружкой кофе, смотрел в телефон. При виде меня напрягся.

Я прошла мимо, открыла холодильник. Достала яйца, овощи для селёдки под шубой. Ту, первую, Тор уничтожил вместе с остальными продуктами. Придётся делать заново.

— Лен, — позвал Владлен.

Я не ответила. Поставила варить яйца, начала чистить свёклу.

— Лен, ну давай поговорим!

Молчание.

— Лена!

— Что? — Я не подняла глаз от свёклы.

— Давай поговорим. Как взрослые люди.

— Хорошо. Говори. Я слушаю.

Села напротив него за стол. Продолжала чистить свёклу, не глядя на мужа. Нож скользил по кожуре, срезая тонкими полосками.

Владлен собирался с духом, видимо, всё утро репетировал речь.

— Понимаешь, — начал он наконец, — это просто так получилось. Я не хотел, а Света сама… ну, ты понимаешь. А я… мне нужно было внимание. Мужчине нужно внимание, Лен.

Я чистила морковь. Молча.

— И вообще, — он входил в раж, — посмотри на себя! Ты как робот какой-то! Работа-работа-работа! Когда мы последний раз нормально проводили время? А? Когда ты последний раз интересовалась как у меня дела? Что я чувствую?

Нож замер в моих руках. Я подняла глаза.

— А когда ты последний раз сам зарабатывал на жизнь?

— Что? — Он не понял.

— Я спросила, — повторила медленно, — когда ты последний раз сам оплачивал счета, покупал продукты, вносил ипотеку?

— Я зарабатываю! — возмутился Владлен. — У меня хорошая зарплата!

— Ты зарабатываешь, — согласилась, откладывая нож. — На новый телефон каждый год. На кофе в модных кофейнях. На эти твои биодобавки, которые ты горстями жрёшь от мнимых болезней, а ипотеку плачу я. Продукты покупаю я. Счета оплачиваю я. Твоих врачей оплачиваю я, хотя все они в один голос говорят что ты здоров. И на Свету, видимо, ты тоже зарабатываешь сам?

— Да при чём тут это⁈ — Он стукнул кулаком по столу. — Зато! Зато я не бракованный, могу детей иметь! А ты что? Пять лет не можешь забеременеть! Пять лет!

Я смотрела на мужика, совершенно чужого и мерзкого и не могла понять, как так вышло, что этот безчувственный кусок кожи, костей и дерьма стал моим мужем? Смотрела на его красное лицо, на выпученные глаза, на скривленный рот и не могла понять, куда смотрели мои глаза?

Отложила нож аккуратно. Вытерла руки. Встала.

— Знаешь что, Владлен, — сказала я тихо, — может, дело не во мне. Может, дело в тебе. Или в нас. Но мы уже никогда этого не узнаем.

— Почему?

— Потому что я не хочу от тебя детей.

— Что⁈

— Я. Не. Хочу. От. Тебя. Детей. — Произнесла по слогам, чётко, как объясняю глухому пациенту диагноз. — Потому что ты говно человек, Владлен. И я не хочу, чтобы мой ребёнок вырос таким же. Не хочу, чтобы он брал с тебя пример.

Владлен вскочил со стула так резко, что тот опрокинулся с грохотом.

— Да пошла ты! — заорал он. — Пошла! Знаешь что⁈ А Света беременна! От меня! То, что ты не смогла сделать за пять лет, она сделала случайно! без всяких ЭКО и лишних телодвижений!

Удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Я почувствовала, как перехватило дыхание. Беременна. Света. От моего мужа.

Мир качнулся, поплыл. Я схватилась за край стола.

— Видишь? — Владлен торжествовал. — Дело было в тебе! Ты бракованная, Лен! А Светка нормальная баба! Мы будем растить ребёнка! Я ухожу к ней!

Я медленно выпрямилась. Сделала вдох. Выдох. Врачебная выдержка включилась автоматом — дыши, держись, не показывай слабость.

— Уходи, — сказала я.

— Что? — Он не ожидал.

— Пошёл вон. К Свете. К своему ребёнку. Поздравляю.

— Лен, ты… — Владлен растерялся. — Но квартира…

— Что квартира?

— Я имею право на половину!

— Квартира куплена в браке, да, и по закону делится пополам. Но ты ничего не получишь.

— С чего это⁈

— Потому что у меня есть доказательства.

— Какие доказательства⁈ Чего доказательства? Трусы на елке что-ли? — хмыкнул он.

— Все твои медицинские обследования за последние пять лет. ЭКГ, анализы, МРТ. Знаешь, что они показывают? Что ты абсолютно здоров. Что все твои «сердечные приступы», «головокружения» и «предынфарктные состояния» — паника и ипохондрия. Тревожное расстройство, если по-научному. А еще есть чеки. Каждый платёж по ипотеке с момента покупки квартиры. А там даты, номер карты, с которой проходили перечисления. И это моя карта, Владлен. Каждый платёж — сразу после поступления моей зарплаты. Ни одного — с твоей. А еще есть счета за коммунальные услуги. Продукты… Всё оплачено мной. В суде я потребую твои выпски по картам. И что там все увидят? Ах, да, траты на гаджеты, кофейни, рестораны. А мои на на дом, на еду, на твоих врачей.

Сложив руки под грудью я осмотрела на него.

— Я врач, Владлен, и умею собирать анамнез и доказательства. В суде я докажу, что ты не участвовал в семейном бюджете. Что твои «болезни» — симуляция или психическое расстройство. Могу потребовать психиатрическое обследование. Уверена, психиатры найдут у тебя целый букет. И тогда судья решит, что тебе не стоит доверять даже половину квартиры. Ты не выиграешь.

Владлен стоял, открыв рот. Лицо из красного стало белым.

— Ты… ты меня шантажируешь⁈

— Нет, предупреждаю. Уходи добровольно. Забирай машину — она оформлена на тебя. Бери вещи и оставь меня в покое.

— Но…

— Уходи, Владлен.

Мы смотрели друг на друга. Он — с ненавистью и бессилием. Я — с холодным спокойствием.

Он первым отвёл взгляд.

— Хорошо, — выдавил он. — Я ухожу к… нормальной женщине, а ты… ты останешься одна… с этим псом!

Владлен схватил со стола ключи от машины, телефон. Прошёл в спальню — слышно было, как он швыряет вещи в сумку. Вернулся через минут тридцать, сумка через плечо, куртка нахлобучена.

Прошёл к двери и только потом обернулся.

— Пожалеешь ведь, Ленка, — бросил он.

— Нет, не пожалею.

Владлен хмыкнул, вышел с силой хлопнув дверью.

Я стояла посреди кухни, смотрела на закрытую дверь и прислушивалась к тому, как сперва загудел лифт, а потом наступила тишина. Руки начали дрожать, колени подкосились и я осела на пол прямо там, где стояла.

Тор приковылял из гостиной, ткнулся мордой в моё колено и я обняла его, зарылась лицом в тёплую шерсть и заревела.

Впервые за пять лет — по-настоящему. Без сдерживания и контроля. Выла в голос, как на похоронах, но оплакивала не Владлена, а свою потраченные годы, надежды, мечты, веру в то что всё наладится. Оплакивала себя — ту, прошлую, которая верила что любовь всё победит.

Тор терпеливо ждал, пока выплачусь, вздыхал только тяжко и понимающе.

— Всё, Тор, — прошептала я наконец, вытирая слёзы. — Всё кончено. Теперь только ты и я.