Дом монстров

Существо

Сегодня в воздухе витала боль. Боль настолько сильная, что она заглушала прохладу ночи и заставляла меня искать ее среди густых деревьев. Обычно я держался подальше от человеческих жилищ, но запах был слишком соблазнительным, чтобы не последовать за ним.

Женщина жила в старом доме, который последние десять лет был погружен во тьму. Она была одинока и уязвима, и от нее восхитительно пахло. Я уже много лет не был близок к людям, разве что для того, чтобы сожрать их. Я держался в своих лесах, охотясь на заблудших путешественников или заблудшие души, которые откликались на мои призывы.

Я следил за ней от линии деревьев в течение трех дней, наблюдая, как она приходит и уходит из старого дома. Иногда она плакала, а иногда кричала или смеялась. Прошлой ночью я заманил ее в свой лес с твердым намерением сожрать, только вот… Я колебался.

Она не убежала от меня, как многие другие. Она не кричала и не пыталась отбиться от меня. Она просто смотрела на меня, достаточно заинтригованная, чтобы задавать вопросы. Люди не задают вопросов таким, как я. Я был настолько ошеломлен ее странной реакцией на меня, что решил пощадить ее, хотя бы потому, что хотел узнать о ней побольше.

Она дала мне имя, о котором я никогда не думал и которого не жаждал, но когда она дала его мне, между нами произошел момент, который укрепил что-то внутри меня. Была потребность, которая росла с каждым часом, потребность владеть этим человеком и обладать ею всеми способами. Она заявила права собственности на меня под этим именем, и я хотел отплатить ей тем же.

Сегодня вечером она бежала под проливным дождем, ее волосы в лунном свете прилипли к лицу, а под мышкой она несла сверток ткани.

Люди были странными созданиями, и я никогда по-настоящему не понимал, что ими двигало. Я решил изучать этого человека издалека, никогда не позволяя ей видеть меня, за исключением того единственного раза. В тот день я испытал собственную сдержанность и почувствовал, как ее страх захлестнул меня, впитывая его, как сладчайший нектар. Это только заставило меня жаждать его еще больше.

Теперь Казимир держал ее в своих объятиях, лунный свет отражался от их кожи, его темно-зеленый и голубой оттеняли ее жемчужную бледность. Она была обвита его различными придатками и, казалось, наслаждалась этим, что было странной реакцией для человека. Я наблюдал, как Казимир пожирал бесчисленное количество смертных на протяжении многих лет, и он ни разу не колебался. И все же то, как он баюкал эту женщину в своих объятиях, было чем-то сродни поклонению.

Я наблюдал, как они начали извиваться друг против друга, одновременно потираясь и ощупывая, как будто не могли насытиться. Женщина, которую Казимир назвал Айрис, громко застонала, откинув голову назад и закрыв глаза от удовольствия. Впервые за много веков я почувствовал, как зашевелился мой собственный член.

Посмотрев вниз, я зачарованно наблюдал, как он затвердел, тяжело повисая у меня между ног, пока я вглядывался сквозь деревья. Я потянулся к своей длине и сжал ее своими когтистыми пальцами, грубо поглаживая. Удовольствие пронзило меня, заставляя стонать, когда мои поглаживания стали более интенсивными. Этот звук, должно быть, насторожил Казимира, потому что, когда я оглянулся на пару, его светящиеся зеленые глаза были устремлены прямо на меня. Его губы растянулись в улыбке, как будто он точно знал, чего я жажду и почему.

Айрис наслаждалась ощущением его щупалец, скользящих по ее пышному телу. Я никогда не видел, чтобы смертный так полностью отдавался своим потребностям. Страх и горе, которые пропитали воздух и притянули меня сюда, исчезли, быстро сменяясь тяжелой, густой похотью и желанием. От нее исходила какая-то отчаянная потребность, как будто она сама была в нескольких секундах от того, чтобы сойти с ума.

Я решил остаться и посмотреть, как далеко она позволит Казимиру зайти в этом, крепко сжимая в кулаке свой пульсирующий член. Отсюда я чувствовал запах ее возбуждения, и это было опьяняюще — настолько опьяняюще, что я чувствовал, как другие существа приближаются к болоту Казимира, истекая слюной от одного ее вкуса. Напрашивался вопрос, трахнет ли он крошечную человеческую женщину, прежде чем пожрать ее? Или он выпьет ее удовольствие так же, как и ее боль?