Дух огня

Глава 16

Кымлан бродила по двору родного дома, прислушиваясь к стрекоту цикад и тихому пению ночных птиц. Она была в смятении. В Когурё назревала смута и – она знала это – неминуемая попытка дворцового переворота, в центре которого стояли принц Наун и она, как воин, присягнувший ему на верность.

После скандального ареста Первого министра во дворце и среди министров воцарился настоящий хаос. Даже если его вина не будет доказана, сам факт того, что младший принц пошатнул авторитет и прилюдно оскорбил одного из самых уважаемых в стране людей, сильно поколебал его политические позиции. Как такой умный, хитрый и опытный министр смог допустить, чтобы его оклеветал какой-то мальчишка, которого до недавнего времени никто не воспринимал всерьез? Однако, если он действительно виновен, в лучшем случае его ждет ссылка и конфискация всего имущества. А в худшем – казнь. Любой из вариантов навсегда или хотя бы на время устранял Первого министра с политической арены, что безусловно было очень на руку Науну.

Кымлан остановилась, вспоминая, как хладнокровно он обвинил министра при всем Совете. Да, принц уже не тот, кем был раньше. И, признаться, таким он ей нравился больше. Если он действительно победит в схватке с братом и осуществит все, что обещал Кымлан, то может стать одним из самых величайших правителей Когурё, который навсегда впишет свое имя в историю и останется в памяти людей как добрый и справедливый государь. Однако на душе было неспокойно, и сейчас как никогда хотелось найти опору. Такой опорой всегда было Дерево рода. Но его больше нет.

Кымлан услышала за спиной скрип открывшейся двери и обернулась. Из своей комнаты вышел отец, полностью одетый и без признаков сонливости. Ему тоже было неспокойно, и он не мог уснуть, предчувствуя грядущие перемены.

– Не спится? – спросил он, вставая рядом с ней.

– Тебе тоже, – констатировала она, глядя на тонкий серп нарождающейся луны.

– Сегодняшний Совет перевернул вверх дном не только дворец, но и весь город. Слухи так быстро распространяются, даже не знаю откуда все узнали, что Первый министр в темнице, но на улицах только об этом и говорят. А еще о принце Науне, который его арестовал.

– Первый министр всегда был уважаемым человеком и среди знати, и в народе, естественно, что это всех потрясло, – пожала плечами Кымлан.

– Правильную ли сторону ты выбрала, дочь? – тяжело вздохнул Чильсук, опять переведя разговор на неприятную для обоих тему.

– Отец, мы много раз говорили об этом. Несмотря на его заслуги, Первый министр превратился в продажного чиновника, который обворовывал свою страну и обманывал Владыку и знать. Наун всего лишь обличил его преступления. А преступники, невзирая на их статус, должны быть наказаны, ты так не считаешь? – Кымлан посмотрела на задумчивый профиль командира, и ей показалось, что за последнее время он еще больше постарел. Ему пора было на покой – последняя битва при Хогёне сильно подкосила его и морально и физически.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Его высочество раскрыл эти преступления не ради справедливости, а из-за собственной выгоды. Я боюсь, что в конечном итоге он поступит с тобой точно так же – избавится, когда ты станешь не нужна. Правители всегда так поступают, – печально проронил он, опуская голову.

Что-то тревожно зазвенело внутри, но Кымлан отогнала нехорошие предчувствия прочь.

– Я хочу служить Когурё, и Наун дал мне такую возможность. Я благодарна ему за это.

– Он сделал это не ради тебя, а потому что сейчас нуждается в твоей поддержке, ты должна понимать это и не питать иллюзий. Вы больше не друзья и не влюбленные. Он – твой господин, который может уничтожить тебя всего лишь одним словом, как он сделал это с Первым министром. Будь осторожна, дочка, суди обо всем холодным рассудком, а не сердцем, – он похлопал ее по плечу, выражая свою поддержку, хоть и не был согласен с ее выбором. – Принц Насэм скоро уедет, и тогда Наун вступит в игру. Но ведь он может и проиграть, утащив вместе с собой всех, кто был на его стороне.

– Отец, я все решила и не отступлюсь, – начала было Кымлан, но он перебил ее:

– Подумай еще раз, ведь ты рискуешь не только своей жизнью, но и жизнями близких людей. Ваш план опасен, и, если он не осуществится, ты подвергнешь опасности всех, кто тебе дорог.

Сердце тревожно заныло, и внутренний голос робко согласился с доводами отца. Но она решительно заставила его замолчать.

– Мы не проиграем, – твердо сказала она. – Не имеем права, как раз потому, что на карту поставлено все.

В последующие дни Кымлан почти не виделась с Мунно, не отходя ни на шаг от Ансоль, которая места себе не находила из-за произошедшего на Совете. Она была печальна и задумчива, раз за разом просила Кымлан пересказать ей подробности и каждый раз тяжело вздыхала. У Кымлан сердце разрывалось, глядя на нее. Подруга потеряла сначала отца, а теперь все шло к тому, что ей навсегда придется расстаться с одним из братьев. Вдовствующую королеву она видела редко, потому что та заперлась в своих покоях и велела никого к ней не пускать. Принцесса осталась совсем одна, и, если бы не Отряд Феникса, ей было бы совсем тоскливо.

Напряженная атмосфера и неотвратимое предчувствие беды нависло над дворцом свинцовой тучей. Это чувствовал каждый, кто жил или прислуживал там. Обычно веселые, беззаботные беседы, которые вели девочки с принцессой в ее покоях, превратились в грустные обсуждения будущего королевской семьи, которое еще никогда не виделось таким туманным. Кымлан от всей души сочувствовала Ансоль, но ничем не могла ее утешить. Мысль, что она собирается выступить против ее старшего брата, разрывала ей сердце. Но еще большие угрызения совести терзали ее из-за Мунно. Кымлан хранила его тайну, никому не рассказав о планирующемся побеге. И очередное предательство по отношению к Ансоль мучило ее каждую ночь. Кымлан уже не помнила, когда в последний раз чувствовала душевный покой, живя в постоянных угрызения совести, уничтожающем чувстве вины, страхе за будущее и полной неопределенности.

Принц Насэм уехал до окончания расследования по делу Первого министра и не узнал, что его тестя признали виновным по всем обвинениям. Его политические враги использовали подаренную Науном возможность и быстро вынесли приговор, который огласил младший принц, уже сидя на троне как временный исполняющий обязанности Владыки. Кымлан была далека от политики, но ей хотелось верить, что обвинения были справедливы, и это не просто предлог, чтобы устранить сильного соперника. Первого министра лишили всех наград, статуса и все его имущество отошло во владение королевской семье. Такая неожиданная и скорая расправа повергла в шок его сторонников, и на время они притихли, боясь, что их постигнет та же участь.

В один из дней принцесса Тами позвала в свои покои Кымлан, и девушка внутренне приготовилась к неприятному разговору. Она шагнула в опочивальню принцессы, поклонившись и ей, и принцу Науну, который тоже был там.

– Присаживайся, – любезно предложила Тами. – Подать чаю?

– Благодарю, Ваше высочество, не стоит, – слегка кивнула Кымлан. Пить что-то из рук принцессы не было никакого желания.

– А я выпью с вашего позволения. Принесите травяной чай и фруктов, – властно скомандовала она слугам и обратилась к Кымлан, улыбаясь одной из своих самых ядовитых улыбок. – Мы еще никому не говорили, но я хочу, чтобы ты узнала об этом первой как наша главная сторонница. Я жду ребенка.

Она внимательно изучала ее лицо, будто пыталась найти следы былых чувств к своему мужу. Тами все еще считала ее своей соперницей и хотела показать, что Наун теперь целиком и полностью принадлежит ей. Наверное, год назад эта новость перевернула бы мир Кымлан, но сейчас она могла только порадоваться за принца, поэтому совершенно искренне сказала:

– Примите мои поздравления! – она слегка улыбнулась Науну, который выглядел не очень довольным неуместным откровением своей жены.

– В скором времени мы объявим эту чудесную новость двору, – холодно сказал он, метнув на жену предостерегающий взгляд. – Давайте вернемся к делу.

– Да, конечно, супруг мой. Просто не смогла удержаться, так хотелось поделиться нашей радостью с действительно верным и преданным нам человеком, – мило улыбнулась Тами и повернулась к Кымлан с уже серьезным лицом. – Настало время тебе вступить в игру.

У Кымлан внутри все похолодело. Как ни настраивалась она на то, что когда-то это произойдет, но все равно оказалась не готова.

– Завтра мы покажем всему миру твои способности, тебе всего лишь нужно хорошо сыграть отведенную тебе роль, – деловито сказала Тами, вальяжно откинувшись на спинку стула.

– Что мне нужно делать? – Кымлан переглянулась с Науном – ему тоже была не по душе затея жены, но он промолчал.

– Мы устроим небольшой переполох на рынке. Мои люди будут следовать за тобой и подожгут одно из зданий, чтобы продемонстрировать твои способности.

– Ни в коем случае! А если кто-нибудь пострадает? – воскликнула Кымлан и вскочила с места, совсем забыв об уважении к венценосным особам. Воспоминания о горящем Хогёне вспыхнули перед глазами, и сердце отозвалось на них оглушающей болью.

– Плохие воспоминания? – осклабилась принцесса, наслаждаясь страданиями Кымлан. – Не беспокойся, я не повторю твоей ошибки, никто не пострадает.

– Тами! – не сдержался Наун, тоже вскочив с места и гневно взирая на невозмутимую жену, которая упивалась своей властью и тем, что ей удалось сделать больно ненавистной сопернице.

– А что, разве я не права? – принцесса развела руками и невинно улыбнулась. – Факты говорят сами за себя.

– Вы правы, Ваше высочество, – с трудом выговорила Кымлан. – Но все же мы собрались поговорить об общем деле, в котором вы тоже заинтересованы. Если я недостаточно убедительно сыграю свою роль, вы тоже можете пострадать. А в вашем положении это недопустимо.

Эта нахалка смеет издеваться над ее болью? Ничего, она в долгу не останется! На ее стороне Наун, и Тами, какой был хитрой интриганкой не была, ей не страшна. Принцесса приподняла свои красивые брови и развела руками, как будто уступая Кымлан.

– Хорошо, чтобы избежать любой возможной опасности для простого люда, подожжем не дом, а повозку с вином. В случае чего огонь будет проще потушить, – милостиво согласилась принцесса.

Этот вариант вполне устроил всех, и, после детального обсуждения плана Кымлан отправилась домой, внутренне настраиваясь на завтрашнее представление. Ночь она почти не спала, ворочаясь на матрасе, и представляя разные варианты развития событий. Тами была умной женщиной и продумала все до мелочей, но Кымлан все равно было страшно, что что-то пойдет не так. Она плохо владела собой и не была уверена, что хорошо сыграет свою роль. Уснула она под утро, и во сне опять видела полыхающую крепость и сгоравших заживо людей.

Предусмотрительно оставив девочек во дворце, она пришла в условленное время к трактиру госпожи Чин и заказала себе суп с потрохами, делая вид, что просто решила пообедать. Многие знали Кымлан в лицо и радостно кланялись при встрече, чем внушали еще большее волнение. Если их план провалится, эти люди возненавидят ее за ложь, которую она собиралась выдать за правду.

Кымлан вяло мешала густой суп, с минуты на минуту ожидая условного сигнала. Тами сказала, что заварушка должна начаться как раз рядом с этим местом. И, не успела она морально подготовиться, как услышала неподалеку возмущенные крики. Девушка вскочила с места, с силой сжав рукоять меча. Сердце бухало в груди, как молот, и она сделала всего шаг, как вдруг перед ней возник Мунно. Он не ожидал ее встретить и удивленно смотрел, не зная, как себя вести. Кымлан подошла к нему и незаметно шепнула:

– Ничему не удивляйся и ничего не делай.

Слегка сжав его руку, она прошла мимо и устремилась к источнику неразберихи. В одном из переулков Куннэ собралась целая толпа простолюдинов, которые что-то возмущенно кричали. Кымлан встала за их спинами, прислушиваясь к разговору.

– Сколько можно это терпеть?! – кричал мужчина в засаленной, старой одежде. – Всем наплевать на нас!

– Вот именно! А чем семью кормить? – активно кивал второй участник спора, распаляясь все больше. – У меня сын родился, а у жены молоко пропало, потому что нам есть нечего! Что ж, нам всем от голода помереть?

– Вот именно! Пусть аристократы раскошеливаются, или скоро у них все работники передохнут! – запальчиво воскликнула женщина, одной рукой придерживая плетеную корзину с травами на голове.

– Призовем их к ответу! – бушевал зачинщик. – Пойдемте ко дворцу и ни шагу оттуда не сделаем, пока нам не дадут еды!

Толпа возмущенных росла на глазах, оттесняя Кымлан в сторону. Вдруг она почувствовала, как кто-то незаметно сунул ей в руку записку. Она успела выхватить из толпы только бамбуковую шляпу, как незнакомец уже скрылся из вида. Девушка развернула послание, на котором было написано: «Будь готова и жди условного сигнала». Сердце стукнулось о ребра, и она поспешила спрятать записку, внимательно наблюдая за горожанами. Их маленькое, но важное представление должно было произойти не здесь, а у дворцовых стен.

– Все во дворец! – зачинщик бунта махнул рукой, и рассерженные люди послушно последовали за ним, по пути возмущаясь царившему в стране беспределу.

– Кымлан! Кымлан тоже с нами! – кто-то вдруг заметил тихо идущую позади них девушку, и люди разом обернулись к ней, как будто ждали от нее чего-то.

В первое мгновение Кымлан растерялась, но, вовремя вспомнила план Тами.

– Пора положить конец этой чудовищной несправедливости! – воскликнула она с жаром, невольно проникаясь всеобщей атмосферой. – Я больше не могу смотреть на то, как наши люди голодают!

– Правда-правда! Кымлан с нами, она на нашей стороне! – возликовала толпа и протолкнула ее вперед, сделав невольной предводительницей их маленького бунта.

Они проходили улицу за улицей, и все больше людей присоединялись к их шествию. Народ все сильнее распалялся, и когда все прибыли к дворцовым воротам, уже бушевал не на шутку. Стражники преградили путь, выставив перед собой копья, и люди в страхе попятились. Кымлан решительно вышла вперед, крикнув:

– Что вы себе позволяете! Позовите министров, пусть они держат ответ перед голодными людьми! Как вы смеете угрожать нам оружием!

Народ за ее спиной осмелел и опять пошел вперед, чувствуя ее поддержку. Однако стражники не дрогнули и грубо отогнали наступающих, а особенно активных отходили палками по спине. Послышались крики, женский визг, возникла суматоха, народ в страхе хлынул назад под натиском вооруженных стражников.

– Вы с ума сошли! Что сделали эти люди? – воскликнула Кымлан. Она клокотала от гнева, глядя на избитых горожан, которые с трудом поднимались с земли. Ситуация выходила из-под контроля и уже давно перестала быть спланированным представлением.

– Вы нарушаете покой королевского дворца! – грозно выкрикнул один из солдат. – Убирайтесь отсюда или пожалеете!

– Посмотрите, он нам еще и угрожает! Негодяй! – мужчина, который был зачинщиком возмущения, стер кровь с рассеченного лба, и, возмущенно пыхтя, повернулся к своим согражданам. – Они нас за людей не считают! Мы для них скот!

Народ волной хлынул на стражников, сметая их и раздавая тумаки за обиженных сородичей. Солдаты пустили в ход оружие, и за спиной Кымлан услышала отчаянный крик. В ужасе обернувшись, она увидела, как пожилой крестьянин осел на землю, хватаясь за располосованную грудь.

– Негодяи! – завопила она, бросаясь на одного из стражников. – Как вы посмели! Они же безоружны!

Она отчаянно лупила опешивших от ее натиска солдат ножнами, не решаясь обнажить меч, чтобы это не привело к еще большему кровопролитию. Вдруг громогласный возглас перекрыл крики толпы, и все замерли, устремив взгляды на дворцовые ворота. Оттуда вышли Тами и Наун.

– Что здесь происходит? – гневно спросил принц, оглядывая творившийся беспорядок.

– Ваше высочество! Помогите! – народ хлынул к открывшимся воротам.

Кымлан с ужасом смотрела на то, как стражники избивают пытавшихся добраться до принца людей, как те падают и больше не встают, и внутри зрела лютая ненависть. Если прямо сейчас не остановить это безумие, всех перебьют еще до того, как она исполнит свое маленькое представление! Кымлан поймала взгляд Тами и едва заметный кивок. Сейчас!

– Остановитесь! – во всю мощь своих легких крикнула воительница, и все участники потасовки невольно замерли, глядя на нее. – Если вы не прекратите это безумие, я сожгу вас всех!

В этот момент большая повозка с вином позади зачинщиков бунта вспыхнула, как щепка. В воздух взвился столб пламени, и люди в страхе отшатнулись, стараясь держаться подальше от полыхавшей телеги. Кымлан с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зубы и крикнула:

– Каждого, кто хоть пальцем тронет людей Когурё, ждет страшная смерть! Мой огонь спалит всех дотла, и ваши семьи не смогут отправить ваши души к предкам. Вы будете прокляты моим огнем, уничтожены и никогда не найдете покоя даже в загробном мире!

Народ пораженно смотрел на Кымлан, а затем кто-то из толпы крикнул:

– Избранная! Избранная! Избранная!

Люди пали ниц перед Кымлан, повторяя нестройным, восторженным хором: «Избранная! Спасительница!» Даже стража оторопело смотрела на нее, а некоторые воины, поддавшись всеобщему благоговейному ликованию, тоже преклонили колени. Высыпавшие из дворца министры хватались за головы, потрясенно указывая на Кымлан и что-то громко крича друг другу. Ансоль в ужасе прижала ладони к губам. И только Мунно стоял вдалеке, со стороны наблюдая за происходящим. Лишь он понимал, что она испытывала в этот момент, и знал, чего ей стоил этот спектакль.

Сердце корчилось в груди от мучительного осознания, во что превратилась ее жизнь. Она обманула людей, поддалась на провокации интриганов и бесчестно манипулировала народом. Ее мечта стать кем-то для Когурё была растоптана, изуродована, раздавлена. Все ложь. В душе расползался тошнотворный дым предательства. Сегодня она предала саму себя, раздавила свои детские мечты, смешала с грязью великое Пророчество, ознаменовавшее ее приход в этот мир. Никакая она не Избранная. Она всего лишь лгунья, своим поступком запятнавшая свое имя и имя отца, свято верившего в ее предназначение.

Глядя на полыхающую повозку, Кымлан различила в языках пламени хищную птицу с длинным хвостом и острым клювом, которая виделась ей во снах и чудилась в огне погибшего Хогёна.

«Кто ты?» – в страхе спросила девушка.

«Я – Дух огня. Твоя суть и твое предназначение. От себя не убежишь, и в конце концов ты примешь меня», – раздался зловещий голос в голове Кымлан.

Птица развернула крылья и взмахнула хвостом, обрушив силу своего огня на крышу дворцовых ворот.

– Тушите пожар! Быстрее! – загомонили, опомнившись, перепуганные стражники, а Кымлан обвела потерянным взглядом упавших перед ней когурёсцев.

– Кымлан! Заступница наша! Спасительница! – крестьяне ползали у ее ног, цеплялись за одежду, после этого отвратительного фарса считая ее чуть ли не божеством.

Только получив признание, Кымлан до глубины души осознала, каким ничтожным оно оказалось. Теперь до конца жизни ей придется играть уготованную роль, притворяясь той, кем она уже не являлась.