Дух огня

Глава 8

Нестерпимый жар жег руки, словно Кымлан ладонями зачерпнула расплавленный металл. Огонь бежал по венам, согревая замерзшее, окаменевшее тело, но причинял боль. Вокруг, куда ни кинь взгляд, был пожар. Люди, объятые пламенем, выбегали из своих домов и падали, оставаясь лежать на земле горящими факелами. Вновь ужас сжал сердце в раскаленных тисках, заточив его в огненную клетку.

«Нет! Не надо! Я не хочу, чтобы гибли люди!» – мысленно кричала девушка, понимая, что все это натворила она. Но грозный голос говорил с ней из огня, веля молчать и покорно принять свою участь. Кымлан не могла пошевелиться и лишь смотрела на пламя, которое постепенно принимало очертания гигантской птицы с длинным клювом и большими когтистыми лапами, так похожей на символ Когурё, изображенный на флаге страны. Длинный хвост, свитый из языков пламени, развернулся и хлестнул в дверь соседнего дома, который загорелся, как щепка.

– Пожалуйста, не надо! – закричала Кымлан, закрывая глаза и уши. Она больше не могла видеть страдания ни в чем неповинных людей, и готова была умереть, лишь бы все прекратилось. Она бы сама бросилась в огонь, если бы могла в нем сгореть, но, увы, пламя не способно причинить ей вред.

– Ты должна принять свою сущность! – гремел в голове чей-то голос, и очертания смертоносной птицы стали более четкими. – Принять то, что ты сделала и осознать, что сеять смерть – часть твоего дара! Часть твоей сути! Я выбрала тебя, ты Избранная, которая должна узнать и исполнить свое предназначение!

Острый клюв потянулся к Кымлан, и она почувствовала, как ее опалило огнем, от которого вспыхнули волосы, и одежда мгновенно истлела на ее плечах. Крепко зажмурившись, она развернулась и бросилась прочь в неизвестность – прочь от огненной птицы и от себя…

С тяжелым стоном Кымлан проснулась, уткнувшись взглядом в держащие потолок балки отчего дома. Немного успокоившись, она повернула голову, увидев в окно, что на востоке розовой полоской уже занялся рассвет. Тяжело поднявшись с постели, девушка вышла во двор, ощущая свежесть прохладного летнего утра. Умылась в кадке с водой, и, не вытираясь, села на порог дома, ожидая, когда проснутся Юнлэ и Акин. Легкий ветер холодил мокрое лицо, приводя мысли и чувства в порядок.

С тех пор как Сольдан уехала вместе с принцем Науном в Сумо, Кымлан потеряла покой. Тревога за подругу ядовитой иглой вонзилась в сердце с того самого момента, как Наун объявил о своем намерении. Прошло уже три недели, а новостей, которые Кымлан вместе с Ансоль и девочками ждали каждый день, все не было.

– Доброе утро! – зевая и потягиваясь, из своей спальни вышла Акин. – Ты чего так рано встала? Опять плохой сон?

Кымлан неопределенно качнула головой. О том, что почти каждую ночь ей снятся кошмары, знали все обитатели дома, потому что не раз она просыпалась с криками и обнаруживала возле своей постели обеспокоенного отца, нянюшку или подруг. Она догадывалась, что во снах ей приходит ответ. Нужно принять произошедшее и перестать себя ненавидеть. Терзаниями уже ничего не исправишь, и сейчас в ее силах лишь помочь тем, кто выжил после того чудовищного пожара. А еще сосредоточиться на тех, кто от нее сейчас зависел – на новых членах в Отряде Феникса.

О том, что некоторые девушки прознали об удивительном женском отряде и захотели в него вступить, подруги рассказали Кымлан сразу после ее возвращения. Молва о маленьком защитном отряде для принцессы Ансоль быстро разнеслась по Куннэ, и женщины приходили ко дворцу, чтобы встретиться с Кымлан и попроситься в их ряды. В основном это были отчаявшиеся сироты, потерявшие дом из-за долгов семьи. Прямой путь им был только в публичный дом, и отряд стал для них спасением, надеждой, шансом на новую жизнь, как стал для Сольдан, Акин и Юнлэ.

Поначалу Кымлан наотрез отказалась, но Ансоль поддержала эту идею и даже согласилась финансировать обучение и проживание девушек в служебных постройках дворца. Но после случившегося в Хогёне Кымлан боялась брать на себя ответственность за других, боялась подвести, как подвела когурёсцев в сгоревшей крепости.

– Посмотри, как мы счастливы благодаря тебе! – уговаривала Сольдан еще до своего отъезда. – У нас есть дом, цель и смысл жизни. Те несчастные девушки, что хотят стать частью отряда, тоже мечтают обрести это.

– Большинству из них некуда идти, и единственный способ выжить – пойти в публичный дом, – вторила Юнлэ. – Я по себе знаю, как ужасно быть игрушкой в руках мужчин, которые могут сделать с тобой все, что угодно. Дай этим несчастным надежду.

– Но мы же не можем просто взять их из жалости, – возразила Кымлан. – Их нужно тренировать, ими нужно руководить…

– Вот именно этим ты и займешься, – похлопала ее по плечу Акин. – Вон как хорошо ты нас обучила!

– А если я не справлюсь, подведу их… – глубоко засевшие страхи вновь взяли верх, и Кымлан засомневалась.

– Прекращай это самоистязание, – жестко оборвала ее Акин. – Знаешь, что самое страшное? Не уберечь своего ребенка от смерти! По сравнению с этим меркнет все!

Подруги потрясенно переглянулись и одновременно посмотрели на нее. Акин отвернулась, стиснув до побелевших костяшек ножны. Впервые она приоткрыла завесу тайны о своем прошлом, и девушки понимали, как непросто ей было сказать даже это, поэтому не набрасывались с расспросами и просто ждали, когда она продолжит, если захочет рассказать свою историю.

– Меня выдали замуж в пятнадцать, и через год я родила моего Табона, – после молчания, Акин повернулась к подругам. В ее глазах блестели слезы. – Но через несколько месяцев мой муж погиб на войне, и я осталась одна с ребенком на руках. Выживала как могла: прислуживала более богатым и влиятельным членам племени, работала в поле, готовила, убирала. Словом, делала все то же, что и в деревне рабов, только за небольшую плату. Мне давали еду, иногда – деньги. Но однажды на нас напали кидани, и разграбили мою родную деревню. Во время нападения я стирала белье в ручье, и была далеко от дома. А когда вернулась…

Акин задрожала и зажмурилась. Кымлан обняла ее за плечи, даже близко не представляя, что пережила эта бедная девушка. Но не опустила руки, не перестала жить и даже нашла смысл своего существования.

– Когда вернулась, мой Табон… – она не смогла договорить и закрыла лицо руками.

– Моя бедная Акин! – всхлипнула Сольдан, по щекам которой тоже катились слезы.

Юнлэ была бледнее мела и не могла выговорить ни слова. Никто не подозревал, через что пришлось пройти Акин. Она всегда была мрачной и нелюдимой, лишь подругам и принцессе Ансоль немного открывала сердце. Но что она пережила такой ужас, никто не мог и предположить.

– Как же ты оказалась в деревне рабов? – тихо спросила Кымлан.

– После ухода киданей терять мне было нечего, и я, совсем обезумев от горя, бросилась за ними. Не знаю, чего я хотела больше: попытаться убить хоть кого-то из них или чтобы они убили меня и избавили от страданий. В итоге меня схватили свои же, не разбираясь, кто я и почему преследую киданей. Им не хватало рабов для сбора урожая, поэтому проще было отправить меня туда, чем выяснять мою личность и возвращать домой. Тем более дома у меня уже не было. Ну а я и возражать не стала: уже было все равно кто и что со мной сделает. Так я оказалась в деревне рабов, где все мы с вами и встретились.

– Как же мохэсцы могли так с тобой поступить! – возмущенно воскликнула Кымлан, глубоко потрясенная этой историей.

– А как когурёсцы могли оставить тебя в плену и даже не попытаться вызволить? – грустно улыбнулась Акин, уязвляя Кымлан справедливым упреком. – Всем наплевать на простых людей, мы для них лишь средство для достижения целей. Но ты дала нам надежду, из рабов превратила в свободных людей, и я до конца жизни буду тебе за это благодарна! В твоих силах подарить другую жизнь еще нескольким людям.

– Но смогу ли я… – слова Акин разбередили в душе Кымлан множество переживаний и сомнений.

– Прекращай, – решительно стирая слезы тыльной стороной ладони, твердо сказала Акин, – ты должна вновь поверить в себя, вспомнить, кто ты есть! Пережить это и стать сильнее, гораздо сильнее, чтобы больше никто ничего у тебя не отнял!

После этого разговора Кымлан решилась. Она приняла пятерых девушек в свой отряд и приступила к тренировкам. У нее уже был опыт с подругами, поэтому с вновь примкнувшими к ним девушками дела шли быстрее.

На стрельбищах и тренировочных площадках стражники косо смотрели на странное сборище женщин, которые учились защищаться и нападать, неуклюже размахивая мечами. Новенькие старались с особым рвением, понимая, какую милость им оказали Кымлан и принцесса Ансоль. Теперь Кымлан называли командиром, ей кланялись с уважением, а не из приличий, и это хоть немного, но отогревало замерзшее сердце когурёски. Да и подруги помогали, подменяя ее на тренировках, когда Кымлан нужно было сопроводить куда-то принцессу Ансоль.

Но после отъезда Сольдан успокоившееся было сердце вновь разрывалось от тревоги. Зачем принц Наун забрал ее с собой? И почему именно Сольдан, а не Акин или Юнлэ? Они ведь тоже мохэски. Что он задумал?

Ответ не заставил себя долго ждать.

– Принцесса Тами хочет вас видеть, – доложил слуга принцессы, когда Кымлан после тренировки уже собиралась вернуться домой.

Переглянувшись с подругами, Кымлан в нерешительности стояла посреди двора, гадая, для чего принцесса за ней послала. Видеть ее не было никакого желания, особенно после того, как Кымлан встала между ней и Науном. И, что греха таить, чуть не отняла у нее мужа. Естественно, что Тами не испытывала к ней никаких теплых чувств, и эта встреча не сулила ничего хорошего.

– Иди, – шепнула Юнлэ, – но будь осторожна и следи за тем, что говоришь.

– Мы подождем тебя здесь, пока ты не вернешься, – кивнула Акин.

Теряясь в догадках, что могло понадобиться от нее принцессе, Кымлан послушно шла за слугой, пытаясь внутренне подготовиться к предстоящему разговору. Она не боялась принцессу, но знала, что та очень умна и хитра, и переживала, что невольно может подставить кого-то из близких, если не разгадает, что у нее на уме.

Наконец, они остановились возле ее павильона, и сопровождавший ее слуга возвестил об их прибытии.

В покоях принцессы Кымлан была впервые и удивилась простоте убранства. Принц Наун любил керамику и коллекционировал мечи в ножнах, инкрустированных самоцветами. В комнате Тами не было украшений – голые стены, вдоль одной из которых тянулся стеллаж с мечами разной длины, луком и колчаном со стрелами. Мечи были не бутафорские, а боевые и, судя по истертым рукоятям, не раз использовались в бою. Рядом же, на специальной стойке висел мужской черный костюм небольшого размера, совсем как у Кымлан, и гостья удивленно подняла брови, догадавшись, что принцесса тоже умеет владеть оружием и, возможно, что-то из этого арсенала использовала сама.

«Для чего она так демонстративно все это здесь развесила? Это отражает ее вкус или… она решила показать это мне? Но зачем?» – подумала Кымлан, почтительно поклонившись сидевшей за столом принцессе.

– Здравствуй, Кымлан, присаживайся, – принцесса указала ей на стул напротив себя и велела слугам принести чай.

Пока ждали угощение, Тами ничего не говорила и будто не замечала присутствия гостьи. Кымлан чувствовала себя очень неуютно, не понимая, для чего ее позвали. А то, что Тами что-то задумала, не подлежало сомнению. Наконец, когда ароматный цветочный напиток разлили по пиалам, Тами сказала:

– Слышала, дела у тебя идут хорошо. Формируешь собственный женский отряд? Очень интересная и свежая идея. Я рада, что ты выбрала свой путь вместо того, чтобы пытаться добиться чего-то в мужском мире. Он тебя все равно никогда не примет.

Принцесса улыбнулась, и ее лицо озарилось очаровательно-ядовитой улыбкой. Кымлан почувствовала укол обиды, но не подала вида, лишь сказала:

– В мире мужчин свои законы, глупо пытаться получить власть там, где я никогда не смогу ее использовать.

Это была ответная шпилька, намекающая на амбициозные стремления принцессы и, судя по всему, Тами поняла заключенный в словах Кымлан намек.

– Поэтому нам, девочкам, нужно держаться вместе. Только так мы сможем выжить, не находишь? Особенно если мы обладаем способностями, которые и не снились мужчинам, – мягко улыбнулась принцесса, пристально изучая лицо Кымлан.

– Что вы хотите этим сказать? – во рту пересохло, пиала дрогнула в пальцах Кымлан.

– Война в Хогёне на многое открыла мне глаза, – Тами встала и, заложив руки за спину, медленно прохаживалась по гостиной. – Я и не подозревала, что любовница моего мужа обладает таким удивительным, смертоносным даром!

– Я не понимаю, о чем вы, Ваше высочество, – потрясенная Кымлан все еще пыталась отрицать то, о чем, очевидно, знала Тами.

– О, не стоит скромничать! – принцесса провела ладонью по развешанным мечам. – И не нужно отпираться. В Хогёне нашлись свидетели, которые все мне рассказали. Но не беспокойся, об этом знаю только я и принц Наун, никому другому мы пока не сообщили.

«Кто это был? Мунно?! Всемилостивые боги, зачем он это сделал! Или кто-то еще знает о моем даре?!» – мысли метались в голове Кымлан, но титаническим усилием воли она взяла под контроль эмоции и мрачно усмехнулась.

– Жаль, что ваши свидетели не рассказали вам главного. Что в ту ночь я потеряла свой дар. Огонь больше не подчиняется мне.

Тами резко обернулась, на ее лице мелькнул испуг. Кымлан не смогла удержаться от язвительной усмешки. На секунду принцесса задумалась, затем стремительно преодолела разделяющее их расстояние и вновь заняла свое место за столом, спокойно взяв пиалу с чаем.

– Это неважно, – сказала она. – И на наш план никак не повлияет.

– План? – нахмурилась Кымлан.

– Нам нужна твоя помощь и поддержка, – улыбнулась Тами. – Я сделаю тебя народной героиней, повелительницей огня, весь мир будет поклоняться тебе. Ты станешь той, кем всегда мечтала стать – Избранной для Когурё, а взамен поддержишь принца Науна, чтобы он, а не Насэм, стал Владыкой.

Кымлан некоторое время оторопело смотрела на принцессу, не подозревая, что они с Науном разрабатывают такие честолюбивые планы и что их алчность выходит за всякие границы.

– А если я откажусь? – с вызовом спросила Кымлан. Участвовать в этом ей совершенно не хотелось, более того, она считала абсолютно недопустимым свержение наследного принца и возведение на престол Науна.

– Тогда твоя любимая подруга Сольдан не вернется из Сумо, – мило улыбнулась Тами, и у Кымлан волосы зашевелились от ужаса. Так вот зачем они забрали ее с собой… Чтобы шантажировать и сделать Кымлан своей игрушкой. – Теми, у кого есть слабости, легко управлять. А у тебя их много: твои подруги, отец, няня, плюс новые девушки в твоем отряде. Да и Мунно, как я слышала, тебе не безразличен. В твоих интересах перейти на нашу сторону и сделать так, как я говорю, тогда никто из них не пострадает.

– Я уже сказала, что больше не владею огнем, – повторила Кымлан, не зная, какие еще привести аргументы.

– Мы решим этот вопрос. Главное – продемонстрировать твой дар народу, а с этим мои люди легко справятся.

– Ваши методы вызывают только отвращение, Ваше высочество, – презрительно скривилась Кымлан, не выбирая выражения. Отец был во всем прав: свой дар нужно было тщательно скрывать, иначе… Вот к чему все пришло.

– Мне безразлично, что ты обо мне думаешь. Тебе тоже нечем гордиться, можешь не изображать из себя благородную, – тон принцессы стал ледяным. – Ты не только соблазнила чужого мужа, но и сожгла целый город, так что не тебе меня учить.

Принцесса была жестока и бесцеремонно давила на все болевые точки, вызывая у Кымлан негодование.

– Но я нужна вам, иначе вы не стали бы обращаться ко мне за помощью, – едва сдерживая злость, сказала она. – Так что в ваших интересах, чтобы Сольдан вернулась живой и невредимой.

– Вот именно, – подытожила разговор Тами, довольная тем, как закончился их диалог. – Поэтому давай не будем вставлять друг другу палки в колеса и станем партнерами. Ты даешь то, что нужно нам, а мы тебе – славу, народную любовь и благополучие твоих близких. По-моему, ты получаешь даже больше, чем мы.

– Ну да, с учетом того, что в итоге вы получите трон, – едко усмехнулась Кымлан, залпом выпив остывший чай.

Кымлан вышла из покоев принцессы в абсолютном смятении. Она не знала, что и думать о предложении Тами. Все ее существо восставало против способа, которым они хотели добиться власти, да еще и использовать ее, сделав своей марионеткой. Первым порывом было рассказать все принцу Насэму, но останавливало то, что в руках Науна была Сольдан. Если он спланировал это вместе с женой, то… значит она никогда по-настоящему не знала Науна. Неужели он всегда был таким? Или так сильно изменился за столь короткий срок под влиянием честолюбивой принцессы и ее брата?

Задумавшись, Кымлан не заметила, как подошла к покоям принцессы Ансоль, и услышала приглушенные голоса за дверью:

– Буду ждать следующей встречи, Ваше высочество, – судя по голосу, Мунно улыбался, и Кымлан сразу же представила его улыбку: чуть хитроватую, открытую, которую когда-то давно видела она. Ревность зашевелилась внутри, как темное чудовище. Кромсала когтями грудную клетку, пытаясь вырваться наружу и немедленно стереть эту улыбку с лица мохэсца. Улыбку, которую он дарил другой женщине.

Усилием воли она осталась на месте, чуть отойдя в сторону, чтобы выходящий из комнаты принцессы Мунно не натолкнулся на нее. Когда мохэсец оказался на улице, девушка бесшумно проследовала за ним, чтобы подгадать момент и обрушить на него всю силу своего негодования. Головой она понимала, что не имеет никакого права обвинять в чем-либо Мунно, но душа восставала против его сближения с принцессой, и Кымлан ничего не могла поделать со своими чувствами. К тому же если он был тем, кто выдал ее тайну, то… «То он имел на это полное право, потому что думает, что я его предала», – ответила самой себе Кымлан.

Возле гостевых покоев Мунно обернулся и окинул Кымлан удивленным взглядом.

– Зачем идешь за мной? Госпожа, которой ты служишь, живет не здесь, – он усмехнулся, кивнув на павильон, в котором вынужден был жить.

– Чего ты хочешь добиться, сблизившись с принцессой? – полыхая от ярости, бросила ему в лицо Кымлан.

– Мне понравился ее план, и теперь я собираюсь стать ее мужем по собственной воле, а не по принуждению, – безмятежно ответил Мунно, которому как будто доставляло удовольствие смотреть на то, как злится Кымлан.

– Думаешь, сможешь получить влияние при дворе? Ты чужак! Тебе никогда не стать здесь своим! Плененный мохэсец – влиятельный вельможа Когурё? – Кымлан глумливо фыркнула. – Не смеши меня!

Она понимала, что произносит непростительные вещи, понимала, что после всего случившегося не имеет права так говорить, но ревность была сильнее ее.

– Смешно слышать это от человека, благодаря которому я здесь оказался. Но ты, наверное, гордишься своим поступком? Конечно, наконец-то выслужилась перед министрами, которые вдруг заметили твое существование. Не тебе давать мне советы! – вспылил Мунно и отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Но Кымлан не могла оставить все так. Она схватила его за предплечье и заставила повернуться к ней лицом. Дикие глаза полоснули, как ножом, будто он и впрямь ненавидел ее. С его точки зрения у него были для этого основания. Искра тепла едва заметно скользнула от места соприкосновения их рук вверх, но мгновенно погасла.

– Не смей использовать принцессу Ансоль, – прошипела Кымлан. – Она моя подруга, и я не позволю…

Мунно изменился в лице и прищурился, пристально глядя на Кымлан. Он сделал шаг вперед, оказавшись совсем близко – так, что девушку обдало его дыханием. Сердце едва не выпорхнуло из груди свободной птицей, кровь бросилась в лицо. Они еще никогда не стояли так близко друг к другу, и Кымлан потрясенно смотрела в лицо мохэсцу, пытаясь взять под контроль свои чувства, истинную силу которых она осознала только сейчас.

– Ты ревнуешь? – тихо спросил Мунно, прожигая ее своими диковатыми глазами, в которых читалось понимание всего, что творилось в ее душе. Руки предательски задрожали, и Кымлан одновременно захотелось влепить ему пощечину и оказаться в его объятиях. Испугавшись своих желаний, она сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, и шагнула назад, отходя на безопасное расстояние.

– Глупости! – хрипло ответила она, постаравшись вложить в свои слова как можно больше гнева. Получилось неубедительно, и Мунно это понял. Он сделал шаг, опять сокращая расстояние между ними, и его рука скользнула на ее талию.

– Неужели ты… любишь меня? – прошептал он ей почти в самые губы.

Кымлан, словно парализованная, смотрела ему в глаза, не чувствуя в себе сил отстраниться. Нужно было оттолкнуть его, пока их кто-нибудь не увидел, но все, чего она желала – коснуться его губ, только сейчас наконец до самой глубины души осознавая, как давно она испытывает к нему чувства. Наверное, это случилось еще когда он спас ее после казни в племени Сумо. А может быть и раньше…

Но ведь она не может… не должна. Ансоль – ее подруга, и она не имеет права предавать ее. «Что ты творишь, Кымлан, очнись немедленно!» – девушка дала себе мысленную пощечину и сбросила руку Мунно.

– Думай, что хочешь, но не смей играть чувствами Ансоль. Я тебя предупредила, – быстро проговорила она, опуская глаза в землю. А затем позорно сбежала, чувствуя себя самой настоящей преступницей.