Её чужая дочь

Глава 27

Проснувшись рано утром, я аккуратно целую спящую Мию и выскальзываю из номера, прихватив с собой документы.

Чувствую себя не самым лучшим образом, бросая дочку с утра пораньше, но разум твердит, что рядом с ней отец. Он желает девочке только добра, и, как бы ни было больно и горько признавать, лучше меня знает, как о ней позаботиться.

Да, я отдаю себе отчёт, что поступаю опрометчиво, но ничего не могу поделать.

Я верю Руслану, когда он говорит мне о том, что поможет всё решить. Но довериться полностью не могу. Тем более, мне кажется, в глазах органов опеки наш совместный визит может выглядеть странно.

А так вполне логично, что одумавшаяся мать придёт восстанавливать свои права. Да, я не питаю ложных иллюзий и понимаю, как на меня будут смотреть все эти женщины из опеки. В их глазах я – кукушка, которая родила в очень раннем возрасте и не захотела брать на себя ответственность за ребёнка.

Не знаю, правильно ли идти именно в органы опеки, но мне в голову ничего лучше не приходит. Тем более я слышала вчера обрывки разговора Руслана с адвокатом, которого он ждёт из города. И смогла сделать некоторые выводы, надеюсь, что правильные.

В здании администрации немноголюдно, в основном люди стоят в очереди за какими-то справками, а вот попасть в кабинет органов опеки желающих предостаточно.

Занимаю очередь и жду. Час, два… Ну, наконец-то.

Робко прохожу внутрь, здороваюсь и присаживаюсь на стул. В отделе работает два специалиста, и обе ведут себя достаточно тактично.

По пути сюда я решила не вываливать на специалистов всю проблему и говорю лишь о том, что хочу восстановить свои права на ребёнка.

Опускаю на стол кое-какие документы, которые кажутся мне важными, среди них и мой паспорт.

– Так это вам в суд надо, девушка, – отвечает мне спокойным ровным тоном женщина лет пятидесяти. Она одета строго, в отличие, от меня, а вот я так торопилась уйти до того, как Руслан проснётся, что оделась в то, что первое попалось под руку. И эти шорты с лёгкой футболкой делают из меня едва ли не подростка.

– В суд? – переспрашиваю сиплым голосом. Почему-то суд у меня ассоциируется с чем-то плохим и страшным, там же преступникам приговоры выносят, а тут всего лишь восстановление материнства.

– Да, вам нужно подать иск в суд, к иску необходимо приложить характеристики с места работы. Справки от нарколога и психиатра, да вам расскажут всё, там много документов. В том числе справка о посещении ребёнка в интернате.

От последней фразы моё сердце сжимается, вызывая острую резкую боль в груди. Интернат, Господи, а ведь моя девочка действительно все эти годы могла провести в интернате, если бы не Селиванов.

– Ребёнок не был в интернате, – отвечаю хриплым от нервного перенапряжения голосом. – Она живёт с отцом.

Не знаю, зачем вообще рассказываю обо всём этим женщинам, ведь я уже поняла, что здесь мне ничем не смогут помочь. Но желание выговориться куда сильнее доводов разума, и я добавляю то, что следовало бы придержать в тайне. До поры, до времени.

– Странно очень, – наигранно вежливым тоном отвечает мне специалист, – очень странно.

Ещё бы, я могу понять их удивление. Не каждый день они слышат истории о краже ребёнке и подлоге документов на отказ.

Возможно, не верят мне, но и ладно.

Теперь моя цель – суд.

– Тань, смотри, какой-то адрес знакомый, – говорит женщина, пролистывая страницы моего паспорта. И зачем я его вообще ей дала?

– Ты про прописку? – интересуется та, которая судя по всему, Татьяна. – Так это же… – она слегка наклоняется и что-то шепчет своей коллеге.

Чувствую, как стопы ног и кисти рук начинают холодеть, поэтому резко вскакиваю с места и вежливо прощаюсь. Мне без лишних разговоров отдают документы, даже удачи желают напоследок.

Что же они там такое увидели?

Я прописана в своём доме, там, где сейчас живёт тётка с семьёй. Ещё у меня есть временная прописка в общежитии, ничего криминального вроде.

Пока иду обратно в гостиницу думаю о том, что всё-таки нужно было дождаться помощи от Руслана. В любом случае для составления иска в суд мне понадобится адвокат. Сама я ничего не смыслю в этом, и денег на хорошего специалиста у меня нет.

Жутко не хочу впадать в зависимость от Селиванова, но другого пути не вижу. Радует, что мужчина ничего не требует взамен, и я искренне верю, что он просто хочет, чтобы у его дочери была мать.

Правда, я пока даже отдалённо не представляю, как Мия будет жить на два дома, но мне сейчас не это важно. Я всего лишь пару дней назад узнала о том, что моя девочка жива, и это самое огромное счастье, которое только может случиться в жизни женщины, потерявшей своего ребёнка.

Едва переступив порог номера, теряю дар речи.

Мия сидит спокойно на кровати и с помощью пульта от телевизора листает каналы с мультфильмами. Я впервые вижу, чтобы Руслан позволял малышке подобное, обычно у доченьки развлечения такого рода очень дозированы.

Сам Селиванов стоит внутри распахнутой настежь ванной и разговаривает с кем-то по телефону. Догадываюсь, что он ушёл в соседнее помещение, чтобы не вести важный разговор при ребёнке. Но и дверь закрывать не стал, чтобы следить за Мией, ведь это не его дом, в котором всё безопасно для малышки.

Заметив меня, Руслан опускает трубку и выходит из ванной.

Я бросаю короткий взгляд на простенькие настенные часы и понимаю, что немало времени провела в администрации. Уже приближается обед.

– Всё в порядке? – спрашиваю у Руслана, потому что его взвинченное состояние не ускользает от моего внимательного взгляда.

– Почти, – отвечает, хмуря густые брови. – Есть некоторые нюансы.

– Какие? – нажимаю на голос. Даже с места не двигаюсь, жду, когда Селиванов ответит, потому что моя женская интуиция предчувствует неладное.

Но мужчина упрямо молчит. Сканирует меня взглядом, от чего вся кожа покрывается мелкими мурашками, но я списываю внезапно возникшее состояние на работу кондиционера.

– Руслан? – произношу умоляющим тоном. Хочется закричать на него, чтобы не смел молчать, но я не могу сделать этого при ребёнке.

– Нам надо поговорить, – наконец, он понимает моё состояние и взмахом руки предлагает присесть за стол, который находится за выступом стены. Мы можем видеть Мию, следить за ней, но в тоже время она вряд ли услышит содержание нашего разговора.

Конечно, малышка ещё мала и вообще вряд ли поймёт, о чём речь. Но я всё равно не хочу обсуждать эти вопросы при ребёнке.

Смотрю на Руслана, как он устало потирает лёгкую щетину на подбородке. Его сдвинутые к переносице брови говорят о том, что мужчина думает о чём-то важном.

– Вчера я связался с нужными людьми, которые помогли организовать проверку в роддоме, где ты родила Мию, – огорошивает неожиданной новостью Руслан.

Чувствую себя так, будто меня окатили ведром ледяной воды. Неожиданно и отрезвляюще.

А я ещё переживала, что втайне от бывшего в органы опеки отправилась. Да он и сам не без греха, как выясняется.

– И как… проверка? – с трудом выдавливаю из себя слова.

Я шокирована тем, что Селиванов скрыл от меня свои планы. Наивная, и на что надеялась?

– Выявили много нарушений, – отвечает слишком кратко и дозировано. То ли сам разговаривать не хочет, то ли меня напугать боится какими-то неприятными известиями.

– Каких?.. – слегка повышаю голос, но он срывается в самый неподходящий момент. – Руслан?

Дрожащей рукой накрываю его ладонь, привлекая внимание мужчины.

Мой ход действует безотказно, Руслан резко вскидывает голову и смотрит на меня ошеломлённо. С момента нашей встречи я не позволяла себе чего-либо подобного, любые даже самые безобидные касания были инициированы Селивановым.

– Мне важно знать всё, – произношу как можно спокойнее и убедительнее.

Мужчина делает глубокий вдох и накрывает мою ладонь свободной рукой. Не разрывает зрительного контакта, словно испытывая меня на прочность. Проверяет, сколько во мне силы, и готова ли я услышать то, что он для меня приготовил.

Выдерживаю. Не потому, что готова, а потому, что должна.

– Я связался с адвокатом. Он сказал, что я зря полез в это дело, – говорит отстранённо, словно не хочет верить в правдивость произнесённых слов.

– Всё так сложно, да? – спрашиваю разочарованно. Даже думать не хочу о том, что не смогу восстановить права на дочку.

– Посёлок маленький, и больница под стать. Для прокуратуры не составило труда за полдня перевернуть там всё вверх дном и прижать руководство этой шарашкиной конторы к стене, – докладывает, будто отчитываясь.

А ведь звучит обнадёживающе, чего Руслан так волнуется?

– Подожди, неужели тебе удалось узнать что-то по поводу нашего дела?

– Жень, – произносит снисходительно, – только ради этого я сюда и поехал. Твои права можно было и в городе восстановить.

И я вновь чувствую себя так, будто меня окунают в полную ледяной воды ванну. Руслан умеет удивлять. Я ему верю, а он каждый раз преподносит всё новые и новые сюрпризы.

– Только не говори, что ты не поверил мне и решил лично убедиться…

– Нет! И в мыслях не было! – отрезает категорично. Не даёт даже завершить эту дикую мысль.

– Надеюсь… – я забираю свою ладонь из плена тёплых рук и хватаюсь ей за краешек стола.

– Не знаю, то ли для этой больницы такие дела в порядке вещей, то ли наоборот, твой случай был из ряда вон выходящим, но гинеколог, которая присутствовала при операции, без труда вспомнила тебя. И она утверждает, что вместе с согласием на операцию тебе подсунули отказ, потому что ребёнка планировали продать.

Руки непроизвольно взмывают вверх и опускаются на грудь, будто смогут удержать рвущееся из груди сердце.

– Поэтому тебе сказали, что никаких документов на ребёнка быть не может из-за преждевременных родов, и даже справки о смерти, – продолжает добивать новостями Руслан.

Не жалеет ни меня, ни моих чувств. И правильно делает, потому что так я хотя бы буду знать о том, что произошло. Жить и находиться в счастливом неведении, было бы для меня худшим вариантом.

– Я не верю, нет. Разве такое бывает? – поизношу растерянно. – Кому нужно продавать чужого ребёнка, зачем? Неужели просто ради денег? Нет, не верю… – продолжаю твердить, как заведённая.

– Хм, а это самое интересное, – ухмыляется горько, – прокуратуре проще выйти на того, кто купил. И в данном случае, в этом попытаются обвинить меня.

– Что? Но ты же не… – страшные слова застревают в горле. Не могу поверить.

– Разумеется, я не покупал собственную дочь, но ты ведь помнишь, я рассказывал тебе про оплошность своего адвоката. Если всплывёт информация о том, что он заплатил за подлог анализа ДНК, то мне не поздоровится. Но меня волнует не это, а то, что Мию у меня могут в таком случае забрать. И тебе её тоже пока никто не отдаст, а вот это уже действительно серьёзная проблема.