Лариса Кондрашова Фея с улицы Иркутской дивизии

Глава 1

Неожиданно сентябрь выдал такую жару, что южане, расслабившиеся было после летних плюс сорока, опять стали ворчать насчет пресловутого глобального потепления, когда не знаешь, какое на дворе время года. Точнее, знаешь, что солнце не должно бы особенно жарить, можно потихоньку готовиться к «пышному природы увяданью» и, как факт, к похолоданию, а тут на тебе, опять плюс тридцать два!

Опять включай кондиционеры и сплит-системы, опять в ходу топы на тонких лямочках и голые пупки…

Продлилось лето, и хуже всех пришлось ученикам, потому что учебный год никто не отменял и приходилось ходить в школу, вместо того чтобы бегать и резвиться, как на каникулах.

А у Симы и так волей-неволей получились каникулы или, точнее, эдакий лежачий отпуск.

На самом деле она просто упала. То есть не просто, а с переломом правой нижней конечности.

Надо же такому случиться: каблук-шпилька Серафимы увяз в асфальте, а она продолжала делать шаг, слишком резко дернула ногу, в ней что-то хрустнуло… Потом эта самая нога подломилась, и Сима рухнула на нее всеми своими шестьюдесятью двумя килограммами.

Увы, не скажешь: очнулся, гипс. Страшная боль, от которой даже в мозгу что-то взорвалось, в глазах потемнело, пронзила ее, будто острая длинная спица. Насквозь… Но сознания Сима не потеряла и чувствовала боль до того самого момента, пока медсестра в травматологии не воткнула ей в ногу шприц с обезболиванием.

Но и в этом несчастье не обошлось без некоторого везения. По крайней мере ее подруга Вера непременно бы так подумала: даже здесь Назаровой повезло.

Серафима сломала ногу буквально в одном квартале от травматологического отделения городской больницы…

Какой-то сердобольный молодой человек донес Серафиму до этого самого отделения, усадил на стул перед кабинетом врача и пожелал скорейшего выздоровления.

— Такие красивые ноги не стоит ломать, — бросил он напоследок, явно сожалея о том, что пришлось познакомиться с симпатичной девушкой в такой, скажем так, не лучшей ситуации.

По его лицу все можно было прочесть. Ведь травмированная девушка теперь не меньше, чем на месяц, вышла из строя, а тут еще можно на море поехать, продлить теплые деньки еще неизвестно на сколько. У него были свои планы.

В другое время молодой человек непременно познакомился бы с ней поближе. Было в девушке что-то такое… неординарное. Он почувствовал это, когда ее нес. Некое энергетическое поле, от которого в сердце что-то засбоило. Его обуяла тихая сладостная грусть, как он с удивлением о себе подумал. Надо же, вроде романов он не читал, как и книг вообще, а тут вдруг навеяло.

Уже отойдя от здания больницы, под впечатлением собственных мыслей, молодой человек чуть было не вернулся обратно, потому что вдруг осознал, что с ней из его жизни что-то ушло. Точнее, так и не вошло.

Потому он стал убеждать себя, что у них бы все равно ничего не получилось. Травмированная девушка явно была его старше… Он задумался, прикидывая… Лет на пять, наверное…

То-то бы он удивился, узнав, что не на пять, а на пятнадцать! Так вот Серафима выглядела. Молодо. А уж о том, что у нее трое детей, никто бы не подумал, глядя на ее по-девичьи стройную фигуру.

В общем, она почти сразу же после травмы попала в руки врачей, что очень хорошо, как сказал осматривающий ее медик. Обычно такое случается редко. Чтобы вот так сразу — и к дверям травматологии. Мягкие ткани не успели сильно травмироваться, раз ее несли. Так что выздоровление наступит быстрее, чем в любом другом случае. Если, конечно, соблюдать рекомендации врачей.

Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего. В том смысле, что не так уж Серафиме и повезло. С ее точки зрения. Потому что как раз на следующий день температура воздуха упала до нормальной среднемесячной, люди перестали маяться от жары, а Сима, промаявшись вместе с ними, теперь маялась от боли в ноге, так что не могла в полной мере оценить наступившее благодатное похолодание.

То, что с ней происходило, было ни на что не похоже. Никогда прежде она вот так не лежала в постели посреди рабочего дня. И вообще посреди дня. Она никуда не бежала, ничего не делала, а изнывала от невозможности снять гипс и опять прийти в движение. Что-то делать, куда-то идти. Проще говоря, жить как прежде.

А жила Серафима Назарова со своей семьей в микрорайоне «Солнечный». Такие районы обычно называют спальными из-за отсутствия в них каких бы то ни было учреждений культуры, вроде филармонии, драматического и музыкального театров или дворца спорта, наконец.

Отсюда уезжали по утрам на работу, а вечером приезжали, чтобы поужинать, посмотреть телевизор и лечь спать…

Когда-то ее дом располагался на окраине города, но теперь туда, где он стоит, к улице Тридцатой Иркутской дивизии в частном секторе, со всех сторон подбираются многоэтажки. В район протянулись провода троллейбусных линий, по асфальтовым дорогам микрорайона засновали многочисленные маршрутки. И появился-таки «очаг» — кинотеатр «Горизонт» с двумя зрительными залами и четырьмя кафе.

Из-за того, что микрорайон «Солнечный» разместился на берегу реки, вдали от всевозможных производственных предприятий — сколько бы их ни осталось, с его домами улучшенной планировки — не чета «хрущобам» в центре города, постепенно в нем стало престижно жить, а значит, цены на жилье существенно выросли.

— Повезло тебе, — говорила на этот раз ее подруга Вера, — вздумай ты продавать свой дом, получишь за него раза в три больше, чем затратила.

«В четыре раза», — мысленно поправляла ее Сима.

Почему вообще все время в их кругу шел разговор о везении Назаровой? Да потому, что, по мнению подруг, Серафима никогда не тонула в житейском море, а из неприятных ситуаций выскакивала, словно мячик.

— Мы на тебя равняемся, — говорили ей подруги. — Ты не такая, как все, потому что твоя жизнь — образец того, как человек может стать свободным, ни от кого не зависеть, добиваться всего, чего хочет.

Может, они так думали потому, что Сима никогда на жизнь не жаловалась, не ныла, а преодолевала трудности с улыбкой и песней. На самом деле, работая, Сима любила напевать. Она легко смеялась, хохотала, запрокидывая голову. Так заразительно, что, глядя на нее, улыбались самые закоренелые нытики. Никому и в голову не приходило, глядя на Серафиму, что у нее могут быть какие-нибудь трудности, что она может с чем-то не справляться.

Ведь в конце концов все ее заморочки разрешались самым счастливым образом.

А поскольку о том, как именно она это делала, Сима тоже не распространялась, то друзья между собой стали звать ее Феей, вкладывая в это слово и свою симпатию к ней и то, как легко она свою жизнь строит, будто с помощью волшебной палочки.

Этот случай с ногой вообще, кажется, первое серьезное невезение в ее жизни. Если она прежде и падала, то без травм, без серьезных повреждений. Одним словом, везунчик. Нынешнее исключение лишь подтверждает правило. Хотя наедине с самой собой она говорила, что не звонок ли это. Ну, в том смысле, что не все коту Масленица и пора приготовиться к настоящим испытаниям.

Недаром, все недаром! Правда, подруги наверняка решат, что и этот перелом тоже какая-то стадия везения. Значит, как раз в это время ей не нужно было быть на работе, и когда другие за нее надрывались, она лежала себе да в потолок поплевывала.

Совсем уж ничего не делать было, конечно, невозможно, потому Сима послала своего младшего сына в киоск «Роспечати» и теперь, обложенная печатной продукцией, лениво читала новости, суперновости, из ряда вон выходящие новости, а когда прочла, перешла к объявлениям.

Она открыла страницу газеты как раз на том месте, где некая бабушка Серафима крупными буквами предлагала: «НАЧНИ ЖИЗНЬ С ЧИСТОГО ЛИСТА!» И обещала в этом помочь всем желающим. Чем? Своими недюжинными магическими способностями.

Кто не откликнется на такой призыв? Нормальный человек без тараканов в голове, но таких, похоже, в городе остается все меньше и меньше.

Зато желающих одним махом разрешить свои проблемы становится все больше.

Сима порассуждала, что совсем уж с чистого листа она бы начать не хотела, ведь тогда бы у нее не было ее детей, которые получились у нее, без ложной скромности, один лучше другого. Между прочим, как-то на пляже Черного моря, где она отдыхала со своими детьми, какая-то женщина сказала ей с некоторой завистью:

— До чего же у вас красивые дети! Таких надо делать и делать!

Прозвучало грубовато, но и отдыхающие рядом с ней пришли к тому же мнению. Кто у нее тогда был из мужей? Кажется, третий…

Но Серафима отвлеклась. Ее тезка в числе своих магических услуг обещала обратившейся к ней женщине полное и бесповоротное избавление от соперниц. «Физиологически и психологически мужчина не сможет быть ни с кем, кроме вас».

Очередь к офису бабушки, наверное, на два квартала!

Сима обычно не обращала внимания на такие объявления. Даже и не вчитывалась, а тут от безделья взгляд зацепился за категоричные обещания тезки. И уж когда вчиталась…

Вот если бы в наше время ведьм сжигали на кострах, эта бабушка загремела бы одной из первых. То есть не загремела, а заполыхала. Такая наглая бабка «из рода сибирских целителей, маг и ясновидящая». Это же надо, какие права себе присвоила!

Кто-нибудь задумывался когда-нибудь над тем, что такое приворот?

Многие усмехнутся: ерунда, глупости!

Некоторые, те, что верят, скажут:

— А что, помогает, если, к примеру, надо кого-то приворожить.

Именно к привороту порой прибегает женщина, если на нее не обращает внимания мужчина, который ей нравится. И к привороту же прибегает, когда мужчина от нее уходит. Не все, конечно, женщины, а те, которые с головой не дружат и у которых на первом месте «я», а на втором — «хочу»!

Получается, в такой ситуации мнение и желание самого мужчины нисколько не учитываются. Он вообще рассматривается лишь как нечто убежавшее от своей хозяйки и которое надо вернуть, чтобы привязать на веревочку. Как бычка.

«Один сеанс — и Ваш избранник будет принадлежать только Вам! Блокада сексуального влечения на стороне!»

Что это значит? А то, что теперь мужчина будет приговорен к опостылевшей жене. Или к женщине, которую не любит. Ни с какой другой женщиной он не сможет спать по причине отсутствия присутствия. Иными словами, с другой не встанет… Сима слышала, что такое бывает.

Большинство женщин скажет: так ему, кобелю, и надо!..

Все мы в той или иной мере собственницы. И когда уходит мужчина, мало кто думает: а не я ли в этом виновата? Но он ушел, он уже не твой, вернее, можно его уже не жалеть, и тогда против него все средства хороши.

Вообще-то Сима никогда к магам и ясновидящим не ходила и в какую-то их действенную помощь не верила. Если кто-то ходит, то последствия такого поступка и будут на его совести.

Да и мало ли кто какие объявления дает! Уже можно было бы успокоиться, но не успокаивалось.

Нужно ввести в стране мораторий на приворот!.. Даже странно, куда смотрит закон? Если приворот нельзя пощупать руками и точно определить нанесенный им урон, значит, это как бы и не преступление. Человеку могут жизнь испортить, привести чуть ли не к суициду, и ничего не будет преступнику от магии…

Чего вообще Серафима так разошлась? Надоели всякие зовущие на сеансы бабушки Василисы и Ангелины? Земфиры и Есении?

Не нравится — не ешь! В смысле не читай. Тебя же насильно к ним никто не тянет. А есть женщины, которым это необходимо. Бедные мужчины! Бедная Сима, у которой от безделья уже крышу сносит!

Нет, когда вот так, как она, полулежать целыми днями, уставясь в окно, и когда уже не сидится и не лежится, начинаешь как-то по-особенному относиться к жизни. Внимательнее, что ли.

Наверное, так на глазах «умнеют» преступники, которые до сих пор особенно над своей жизнью не задумывались, а тут вдруг получили возможность философствовать целыми сутками. Твоя жизнь проходит перед глазами, и тебя обуревают бесплодные сожаления: эх, почему не задумывался, не ценил, что такое свобода, не поостерегся?..

Вот и Сима считала, что всегда сможет пойти куда захочет, и думать не думала, что вместо полноценной ходьбы только и останется, что прыгать на одной здоровой ноге, выставляя перед собой другую в виде огромного куска гипса с чем-то живым внутри…

Надо же, чтобы такое редкое имя — Серафима, — как у нее, предъявила к опубликованию во всех местных газетах эта самая «бабушка». Наверняка шарлатанка. А Серафиму Назарову на работе теперь задразнят: бабушка Серафима! Если, конечно, народ тоже читает эту газету.

Она поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Мама, я пойду к Кольке? — заглянул к ней в комнату ее средний сын Алексей.

— Иди, — кивнула Сима. — Только имей в виду, я проверю вечером, готовы у тебя уроки или нет. И не вздумай рассказывать байки, будто у вас нет дневников, потому что классручка взяла их на проверку. Елена Львовна говорила, что проверяет дневники один раз в месяц, обычно в первой декаде. То есть это было на прошлой неделе.

Леха потихоньку крякнул, но Серафима услышала.

— А ты как хотел? Вовсе безнадзорным расти? Кстати, а кто у тебя последний раз дневник подписывал?

— Володя, — нехотя ответил сын.

Совсем избаловался! Взрослого человека зовет Володей. Если Сима позволяет себе не слишком с Володькой церемониться, то уж дети могли бы уважать старших!

— Я же говорила, чтобы дневник на подпись давал только мне! — едва сдерживаясь, чтобы не заорать, прошипела Сима. — Опять наплел Сумятину что-нибудь. Вроде, что маму надо беречь, она и так ногу сломала, а тут опять станет расстраиваться…

И по разочарованным глазам Лехи поняла: угодила в самую точку. Это Симу развеселило.

— Неужели ты хотел меня так дешево развести? — насмешливо сказала она языком самого Алексея. — Давно пора привыкнуть, что я и сама в школе училась, и так же пыталась родителей дурить. Но мне это удавалось, потому что они в подобных делах были неискушенны. Учились на пятерки, безо всяких там подчисток в дневнике или рассказывания не слишком правдоподобных легенд. Тебе, парень, не повезло. У тебя мама сама была разбойницей, и чтобы ее провести, надо быть умнее или хотя бы изобретательнее. У тебя же нет ни того ни другого… Так что, может, сначала уроки подучишь, а потом уже к Кольке пойдешь?

— Я только из школы пришел! — заныл Леха. — Что же, с одних занятий — на другие?

— Ой, а ты прямо переучился! — фыркнула Сима. — Иди-иди, открой хотя бы учебник…

И усмехнулась про себя, наблюдая, как сын потащился в свою комнату, тяжело передвигая ноги.

А Володьке надо врезать как следует. Конечно, морально. Своих детей не имеет и думает, будто воспитывать их ничего не стоит. Вот они и охмуряют мужика. Все трое. Пользуются его добротой.

Каждый раз, когда он идет в магазин, то оповещает на весь дом:

— Я иду за хлебом!

Тут же сразу прелестные детишки выглядывают из своих дверей и кричат вразнобой:

— Мне «Эм-эм-дэнс»! Мне «Дирол»! И фанту!

Хотя вздумай Сима послать кого-то из них в магазин, сразу окажется, что все ужасно заняты.

Правда, Валерия ничего ему не заказывает. Стесняется. Все-таки она уже взрослая. Как о себе говорит. В смысле совершеннолетняя. Она не кричит, как младшие, а просто смотрит своими серыми глазищами, как бы вперед и немного в сторону, и Володька сам ее спрашивает:

— Тебе тоже фанту?

— Фанту, — несколько помедлив для виду, соглашается Лера.

Ездят они на нем, фигурально говоря. Но Симе своего гражданского мужа Владимира Сумятина не жалко. Знал, на что шел. Несмотря на всю эту маету, в которой он уже почти год живет, Володя продолжает ее уговаривать:

— Ну давай поженимся. А то уже перед детьми неудобно.

Серафима его, честно говоря, не понимает. Свободных девчонок нет, что ли? Да любая к нему в койку кинется, едва он запоет в микрофон: «А белый лебедь на пруду качает павшую звезду…» Голос у Володьки прекрасный. Всем мужик вышел: и ростом, и статью. И вот даже голосом. Потому подруги завидуют: повезло Симе, у нее муж красивый, молодой… Еще одно везение, ко всем привычным остальным.

Не то чтобы Володька так уж молод. Всего на полтора года моложе Симы, но подруги любят говорить, что у Симы Назаровой муж моложе.

Все же в процессе выбора своей половины мужикам куда как легче. Он возьмет себе жену на двадцать лет старше, и никто ничего не скажет, а Серафиме из-за этих проклятых полутора лет чего только не приходится выслушивать!

Ну да ладно. По крайней мере она в любой момент может дать ему пинка под зад, тем более что один недостаток в этом со всех сторон положительном мужчине все же присутствует. Примерно раз в месяц — как бы и не алкоголик! — Володька напивается. В зюзю. Характер его тут же портится самым кардинальным образом. Он начинает говорить гадости, несмешно шутить и выводить ее из себя язвительными замечаниями, по большей части просто оскорбительными. Он сразу забывает, что живет у Серафимы на птичьих правах и вообще ей никто…

То, что копит в себе в течение трезвого периода, Володька вываливает на ее голову с претензиями и чуть ли не истерикой. Он припоминает обиды, дает странные интерпретации происходящему между ними и оповещает о том весь дом. Детям не запретишь, даже выгнав их в свои комнаты, не прислушиваться к Володькиным крикам.

И что интересно, в этот период его тяга к интиму ничуть не ослабевает. Даже в полубессознательном состоянии он всегда готов. И надолго. Просто феномен какой-то… Правда, в подпитии с настроениями Симы он не очень считается, и это раздражает ее больше всего.

От возмущения — оказывается, недовольство Володькой уже переполняет чащу ее терпения — она не заметила даже, как дернула ногой и тут же почувствовала, что на самом деле перелом — это не просто лафа: лежи себе и отдыхай. Это как лежачее наказание: лежи и терпи, даже если хочется зареветь. Народ не поймет. Чтобы Сима, оптимистка и сильная женщина, ревела?

Загрузка...