Фею вызывали? (СИ)

Глава 21 Быть или не быть, жениться или...

Эдвард, откинувшись в кресле, смотрел на конверт, лежащий перед ним на столе, как на змею, способную в любой момент взвиться вперед для укуса. И кто знает, насколько ядовита эта пакость.

Потому что он уже начинает сомневаться.

Он малодушно позволил себе пусть на миг, но поддаться надежде! Которая может стоить жизни другому человеку.

Женщине.

Его невесте Велине!

Один из оставшихся адресатов ответил-таки на его запрос о магическом договоре. "Чокнутый", то есть широко известный когда-то мэтр Стодгайн, который прославился не только своими невероятными артефактами, но и своеобразными теориями, а под старость стал так чудить, что его вежливо попросили уволиться из королевской академии и отправиться "отдыхать на заслуженный покой". И ведь он действительно был слишком стар даже для сильного мага, но все еще дышал и вроде бы до сих пор творил под этим небом.

Так вот, он ответил не о возможности расторгнуть магический договор, о чем его спрашивал Эдвард. А о проклятии его рода, о чем сам Эдвард ему, конечно же, не спрашивал! Мэтр Стодгайн написал, что если проклятие на его дальнего предка было наложено не ведьмой, а феей, то... такие проклятия хоть и считаются не снимаемыми, но ограничены действием в рамках одного мира!

Значит ли это, что можно счастливо жениться и при этом никто не умрет, если переехать в другой мир?!

Как жаль, что нет возможности точно узнать, кем была та возлюбленная его далекого предка! Ведьмой или феей?

И как, вообще, мэтр узнал о том, что на самом деле волнует Эдварда?

Хотя да, о проклятии рода Альбергер, наверное, знают уже во всех, даже самых дальних уголках королевства. И даже за его пределами.

Но самым сомнительным и сильно тревожащим местом в письме было то, где мэтр уточняет, что графу, конечно же, будет сложно бросить здесь наследие предков, однако это может и не понадобиться, если проклятие было изначально направлено не против того предка, а против его жены. Тогда будет достаточно удаления из их мира всего лишь очередной жены нынешнего графа. То есть если источник проклятия, как и его копии, исчезнут, уведя за собой направленный вектор проклинающего, то род может получить свободу.

Как?! Как старый, давно уже сбрендивший маг, проживающий безвылазно в своем дальнем поместье где-то в захолустье, все это узнал, разгадал и почему написал именно об этом, а не о расторжении договора?!

Или это опять проделки мачехи? Ведьмы, которая когда-то поклялась его отцу, что снимет проклятие с их рода? Причем Эдвард до сих пор не мог понять: Шарлотта так поступила, потому что хоть сколько-то любила его отца или потому, что известное проклятие стало профессиональным вызовом для одной из сильнейших ведьм их части мира? Или почему она готова идти по головам, лишь бы разобраться с чужим проклятием, которую ее лично никак не задевает?

Вот и вчера Шарлотта напросилась к нему на разговор, спросив, что такого важного он узнал. Или что у него опять случилось. Она слишком часто угадывала, то есть, используя свои ведьминские способности, держала нос по курсу его дел. Попытка организовать его свадьбу в обход его же самого – далеко не первая ее попытка управлять его жизнью!

Вчера в своем кабинете Эдвард дал ей в руки письмо мэтра и внимательно следил за ее лицом, малейшими изменениями теней на нем, пытаясь в свою очередь угадать, насколько в таком варианте ответа замешана Шарлотта.

Знала ли она, кому он рассылал письма? Могла ли как-то повлиять на чокнутого старика? Или подменить само письмо, может, старый маг уже давно умер на самом деле? От нее всего можно ожидать! Иначе почему она спросила о новостях, не прошло и суток, как он получил конверт?

Но опять по ее лицу ничего не понять.

Аккуратно сложив чуть помятые листы бумаги и отложив их на край стола, мачеха совершенно спокойно произнесла:

– И ты все еще сомневаешься?

– Конечно, я сомневаюсь! – не сдержался Эдвард. – Мэтра начали подозревать в сумасшествии... еще лет пятьдесят назад, если я не ошибаюсь. Поэтому стоит ли верить его теориям, непонятно на чем базирующихся, сейчас, когда ему... сколько уже лет?

– Тогда зачем ты ему писал? – вздернула аккуратные бровки мачеха.

Эдвард сжал зубы и отвернулся в сторону окна.

Ясное дело, зачем. Он искал все возможные и, может, даже невозможные способы разорвать ее договор с Велиной! Потому что он пообещал иномирянке, что отправит ее домой! Здесь не только о вероятно сумасшедшем, но опытном маге вспомнишь, даже к степным шаманам на поклон пойдешь.

– Вот именно! – хмыкнула женщина по ту сторону широкого письменного стола. – Нужно использовать малейшую возможность...

Она точно умеет читать мысли, хотя за ведьмами таких способностей вроде отродясь не бывало!

Вздрогнув, Эдвард повернулся к мачехе. К женщине, которой тоже неизвестно сколько лет, из какой она семьи, но выглядела она как настоящая леди не сильно старше его самого. И она была такой всегда, сколько он ее помнил с их первой встречи, когда был еще сопливым мальчишкой.

– Велина – твой единственный шанс...

– Почему сразу Велина?! – вскинулся Эдвард. Еще не хватало ею рисковать! И под скептическим взглядом мачехи признался. – Я подумал о леди Юлани...

– О той, которую ты уже отправил лечиться в чужой мир, не догадавшись вначале на ней жениться? Так, на всякий случай? – фыркнула Шарлотта, тоже откидываясь на спинку кресла, хотя расслабленности в ее фигуре не было ни капли. – Она и так не отказывалась, а уж в благодарность хоть за какую-то надежду на излечение или даже просто облегчение... К тому же ты щедро заплатил ее семье за невмешательство в лечение! Ты слишком расточителен, дорогой, – попеняла его мачеха, будто опять мальчишку за плохо сделанные уроки.

Затем Шарлотта переплела пальцы перед собой, покрутила большими пальцами вокруг друг друга, задумчиво глядя вдаль.

– Ну да, ну да, – продолжила она рассеянно. – Вполне есть шанс, что иномирные целители смогут все же вылечить чахотку леди Юлани. А фейское проклятие не достало бы ее там, по ту сторону границы миров. И ты бы, мой мальчик, оказался женатым при осечке вашего родового наказания. Конечно, в нашем мире об этом никто бы не узнал, и ты мог бы жениться вновь... если бы обнародовал вначале новость о своем браке с леди Юлани... которая вроде как пропала, то есть будет считаться, что обезвредила твое проклятие...

– Вас только моя свадьба волнует, матушка? – сквозь зубы процедил подчеркнуто сухо Эдвард.

– Конечно, – пожала та плечами, мимолетно усмехнувшись. – Ведь без твоей свадьбы Велина домой вернуться не сможет. Или ты именно этого хочешь? Что бы она осталась здесь навсегда?

– С чего вы решили...

– Правда, пока проклятие не снято, стать первой твоей женой Велине ты, наверное, сам не позволишь... Хотя о чем я говорю, – излишне демонстративно всплеснула руками ведьма. – С чего бы Велине быть твоей... – подчеркнула ехидным тоном. – ...женой? Твоей невестой она стала только ради вашего совместного обмана, чтобы угомонить одну старую, лезущую не в свои дела ведьму, до мнения которой вам, дети...

– Вы вовсе не старая, матушка, – вежливо вставил Эдвард. Мысленно цыкнул сам на себя, поскольку Шарлотта опять его провела, точно как мальчишку! – Кхм, наш с ней договор был в том числе для того, чтобы сама иномирянка перестала выдвигать идеи и мечтать о моей свадьбе!

– И как, помогло? – весело сверкнув карими глазами, поинтересовалась ведьма.

– Сами знаете, что нет!

– Во-от! Нет бы слушать, что вам говорят старшие, опытные, не побоюсь этого слова, мудрые люди... Но когда бы дети слушали родителей... или тех, кто их заменят...

– Матушка, я вам очень благодарен за все то, что вы для меня сделали...

– Ну, договаривай уже, – перебила улыбающаяся женщина в кресле напротив, постукивая кончиками пальцев друг об друга. – И дважды благодарен за то, что я не делала?

– Кхм, леди Шарлотта! – попытался быть строже Эдвард, но сам понял, что без толку. – Велина не станет моей женой!

– То есть ты хочешь оставить ее при себе любовницей? – ахнула мачеха, даже ладонь к лицу поднесла. – Думаешь, она согласится? Не верь, сынок, что говорят сплетни о распущенности иномирян из немагических...

– Леди Шарлотта! – вот теперь его голос звенел, как боевая сталь. – Нет, конечно! Я ни за что не предложу ей подобного!

– Оу? – вздернула брови ведьма. – А что тогда? Отдашь ее замуж за другого? Сам поведешь к алтарю, поскольку сейчас ты старший мужчина в ее окружении...

– Нет!

Еще этого не хватало!

– Хм, а что тогда?

Эдвард рвано выдохнул, сам не зная, что тогда.

– Может, тогда вначале спросишь ее мнение? – вкрадчиво, негромко поинтересовалась Шарлотта. – В ее мире все женщины имеют право на собственное мнение, особенно когда дело касается именно их, как рассказывала мне Велина... и не только она.

– Нет! Я не буду ставить ее перед таким выбором! Я мужчина и сам справлюсь...

– Таким – это каким? Думаешь, она может согласиться стать твоей женой? – вроде как на самом деле удивилась мачеха. Или опять играет какую-то из своих ролей? – Интересно, с чего бы вдруг? Хм, чтобы скорее вернуться в свой мир, где ваше проклятие ее не достанет, и заняться уже своей личной жизнью, которую ты ей здесь запретил? Или потому, что ты ей хоть сколько-то, но нравишься?

– Хоть сколько-то? – эхом повторил Эдвард, с недоверием глядя на мачеху.

Чем больше он проводил время с Велиной, тем больше ему казалось, что его общество тяготит девушку. Все чаще она фыркала в его сторону, спорила и вроде бы, но стала даже избегать его! О каком "нравишься" может идти речь? Наверное, все эти разговоры вокруг нее о его родовом проклятии даже стойкую, всегда жизнерадостную, легкую и улыбчивую иномирянку допекли. Неужели она стала бояться его, и что его проклятие как-то скажется на ней, хотя она всего лишь невеста?

И о какой еще "своей личной жизни" Велины в другом мире говорит Шарлотта?! У Велины там кто-то есть?! Хотя было бы странно, если у нее, такой привлекательной, не было бы в родном мире кого-то из мужчин в ближнем окружении.

Эдвард скрипнул зубами.

– С твоим поведением, мой дорогой, да, даже удивительно, что ты ей нравишься, хоть и немного совсем...

Так неужели он ей все-таки нравится?

– А что не так с моим поведением? – опешил Эдвард.

В последнее время он был сама учтивость с иномирянкой, даже не говорил ей об ошибках этикета, которые она до сих пор допускала. Не хотелось, чтобы потом, когда они расстанутся, она вспоминала его, как какого-то зануду, коим его как-то в запале спора недавно обозвал Роберт.

– Ах, так мы будем говорить о твоем поведении или о Велине? – лукаво улыбаясь, вновь сменила направление разговора мачеха. – Нужно рассказать ей об этой версии насчет проклятия, хотя она озвучила мне как-то другие предположения...

– Нет! И поклянитесь мне – сейчас же! – что тоже не расскажите ей об этом письме и сомнительной теории мэтра!

– Дорогой, мне кажется, ты делаешь ошибку...

– Леди Шарлотта! – непререкаемым тоном осадил мачеху Эдвард.

Он старший в доме мужчина, глава рода, ему решать. Велину он не будет подвергать ни малейшему риску!

Он ведь обещал иномирянке вернуть ее домой как можно более безопасным способом, значит, должен держать свое слово.

Но сейчас Эдвард смотрел на письмо мэтра, как на ядовитую змею, которая уже успела отравить ему жизнь. Вернее, душу.

Всю бесконечно длинную, беспокойную ночь ему снилось, что он женится. На Велине.

И не потому, что есть крошечный шанс, что она все-таки фея, все же Шарлотта почти никогда... вернее, никогда раньше не ошиблась. Не потому, что есть совсем уж ничтожная вероятность, что, отправив потом вовремя иномирянку обратно в ее родной мир, он спасет не только ее от проклятия, но и наконец-то свой род от долгого, тяжелого бремени. Только как ему потом жить без Велины?

А потому, что ему этого самому хочется.

Он хочет у алтаря волноваться именно в ожидании этой несносной иномирянки, оглядываться на выход, подсчитывая каждый миг до ее появления. Хочет глядеть в ее серебристые глаза, когда будет говорить брачную клятву. Хочет именно ее губ коснуться, закрепляя их союз перед людьми. И именно с нее снять последние покровы одежды, прежде чем они скрепят их союз телесно, под покровом ночи и благословения богов.

И там, под кружевной сорочкой на его иномирянке, его уже жене наверняка будут те крохотные, кружевные... он даже не знает название того странного белья, которое неугомонная гостья хочет внедрить в его мире.

Да и какая разница, как те тряпочки называются, если они недолго пробудут на его жене!

А потом он просыпался от кошмара в поту, понимая, что сделает все, чтобы не допустить подобного в жизни.

Он не будет рисковать Велиной!

Даже чтобы спасти свою семью, одним из последних представителей которого он остался.

Прекрасно осознавая всю глубину своей ответственности перед родом, Эдвард выбирал жизнь девушки.

Даже если ее дальнейшая жизнь пройдет в стороне от него.

Без него.

Пусть, но чтобы она точно осталась жива. И, может, даже счастлива.