Жена для престижа

Глава 5. Ирэна. "Жених" и "невеста".

Уже на следующий день, как я поселилась в доме Барбакова в Шерман Оукс на Роял Мэдоу плэйс, всего в двадцати минутах езды от госпиталя, мне захотелось докопаться до неколебимого хозяина особняка. До моего фиктивного женишка-трудоголика... Уязвить, задеть... Не знаю, какого результата я ждала от этих игривых выходок: Барбаков вёл себя спокойно и ровно, утопая в работе даже во время ужина. Должно быть, задираясь, я рассчитывала вывести его из равновесия. А почему я должна стесняться того, что действую просто из какого-то детского любопытства? Мне, между прочим, только двадцать шесть лет, - и не мне принадлежала идея съехаться и разыграть эту комедию с фиктивным браком.

- Ты на массаж ходил, - насмешничала я, нагло глядя на "жениха". - Видела в твоём ежедневнике запись.

- Ну, ходил, - спокойно подтвердил тот. – И что с того?

- Ничего, - я хихикнула.

- Ну что ты хочешь, когда я целыми днями на ногах или за компьютером, и спина так устает, что не заснуть от боли, - заметил он, открывая ноутбук и готовясь целиком уйти в работу.

- Значит, не напрасно говорят, что ты метросексуал… Вид у тебя всегда такой ухоженный потому что…

Не успела я договорить, как рухнула на диван, подхваченная мощными руками господина заведующего. Он бесцеремонно уселся сверху и принялся растирать мою напряженную спину. Я заверещала.

- Отпусти меня… отпусти… больно! Больно до невозможности! Всё! Больше не буду! Извини меня! Ну извините, пожалуйста, Евсей Фёдорович, я вас правда не хотела обидеть! Ай!

Барбаков, не обращая никакого внимания на мои вскрикивания, закатал мою футболку до шеи, взял с тумбочки крем и продолжил методично работать руками. Я затихла и, постанывая, вцепилась зубами в подушку. Через несколько мучительных минут боль отступила. Я расслабилась, перестала судорожно вжиматься в подушку и закрыла глаза.

Наконец Барбаков встал, хладнокровно вымыл руки и как ни в чем не бывало уселся за свой ноутбук, даже не взглянув на меня. Я еще немного полежала, потом поднялась с дивана, собрав свою волю в кулак.

- Ты что себе позволяешь? – чуть не плача обратилась я к мужчине. – Ты вообще соображаешь, что делаешь?

- Не нужно на меня кричать, - Барбаков с недовольным видом оторвался от работы и повернулся ко мне. – У меня гораздо больше оснований спрашивать, что себе позволяешь ты.

- Господин заведующий обиделся на метросексуала?

- Обижаются только горничные. И я не вижу здесь метросексуала, чтобы на него обижаться.

- Ты обиделся на то, что я тебя назвала метросексуалом? – еле сохраняя самообладание, спросила я.

- Мне не понравился тон, если тебя это интересует. А еще показалось, что ты мне завидуешь. Вот я и решил сделать тебе массаж, чтоб неповадно было… Кстати, у тебя в шейном отделе позвоночника всё окостенело. Но сейчас уже, наверное, стало полегче – нет? У меня ещё есть иглы для рефлексотерапии - хочешь? Очень помогает при остеохондрозе.

- Не нужно, - поёжилась я. Барбаков спокойно кивнул:

- Я так и подумал: слишком уж худенькая. Вот мать у меня в теле, ей помогает; говорит, даже приятно. Лучше, чем делать блокаду из-за протрузий и грыж каждые полгода. А теперь, если это возможно, дай мне подготовить материал.

- Невозможно, - топнула ногой я. – Тебе никогда не говорили, что нельзя без спроса прикасаться к человеку?

- Тебе непременно хочется со мной на эту тему подискутировать? Я с тобой рассчитался, так что мне это больше не интересно. Впредь будешь следить за своим языком, разговаривая со мной.

Я со вздохом улеглась обратно. После массажа я чувствовала себя гораздо лучше, накопившаяся за последние дни усталость отступила. Я закрыла глаза, надеясь поскорее заснуть, но почему-то опять открыла их и стала глядеть на Барбакова. Я заметила, что он повернул настольную лампу таким образом, чтобы свет мне не мешал. Это показалось трогательно-заботливым. Даже не стал гнать из своего кабинета в спальню... Нет, рано радоваться. Какая же это влюблённость. Это просто равнодушие... Я улыбнулась, вспоминая, как всегда считала, что перед сексом людям непременно нужно пообщаться. Вот и пообщались, подумала я – и заснула. Перспектива секса меня не пугала; я даже готова была форсировать события. Может быть, тогда он вспомнит... Мне и хотелось, чтобы он вспомнил; и в то же время я боялась возможного пробуждения его памяти.

На следующее утро я, спустившись к завтраку из своей спальни, куда всё-таки переползла в ночи после "массажа", сразу увидела Барбакова, который, листая бумаги, обсуждал что-то по телефону с коллегами. Я развеселилась, увидев, что его огромные ноги не помещаются под столом и он вытянул их в проход.

Мой драгоценный будущий муж, он же первый мужчина, у которого отшибло всякую память, был в очках и имел какой-то чересчур энергичный, даже бандитский вид. На меня он посмотрел жестко.

- А знаешь ли ты, что моя дивная хвалёная невеста вчера вечером, вместо того, чтобы работать, на массаж ходила, - ехидно обратился он к кому-то в телефоне.

- Да, ходила. Причем сделал его замечательный мастер, я спала как убитая, - спокойно сообщила я невидимому собеседнику, склоняясь над трубкой. Я уже поняла, что злиться и раздражаться – значит только смешить Барбакова.

- Мне на работу во второй половине дня, - сказал он, завершив телефонный разговор. - Зато почти до ночи в лаборатории. Тебе к четырём, насколько я помню? Отвезти тебя?

- Буду благодарна.

- Тебе надо выучиться водить машину. В США без этого никуда.

- Я отлично перемещаюсь на общественном транспорте.

- Я научу тебя водить, - не слушая меня, продолжал Барбаков.

- Да это совсем не моё!

- Тогда что ты делаешь в Калифорнии, позволь узнать?

Меня прямо передёрнуло, когда он сказал "научу". Один урок шесть лет назад он мне уже преподал... До сих пор прийти в себя не могу. А ему хоть бы что.

Я помолчала и наконец решилась нанести небольшой ответный удар. Хоть немного удовольствия получу. Такая почти игрушечная сатисфакция...

- Евсей Фёдорович! – позвала я сурового заведующего.

- Ну что? – недовольно качнул он головой в мою сторону, не отрывая взгляд от экрана ноутбука.

- Можно задать вам вопрос?

- Какой?

- Просто про вас говорят…

- Что говорят? – резко уточнил Барбаков.

- Что-что... Будто сам не знаешь. Что ты гей… Не изображай, пожалуйста. Вот я и хотела узнать, правда ли, что…

Договорить мне не удалось. Барбаков переменился в лице, выключил ноутбук и встал. Я в тревоге наблюдала за ним.

- Сейчас будет жестко, - со зловещим видом предупредил он. Я с визгом вскочила и бросилась к двери, но мужчина схватил меня и без особого труда оттащил в спальню, где уложил на кровать. Подождал, пока я перестану вырываться, и, когда я на секунду перевела дыхание, чтобы набраться сил, спокойно произнес:

- Слушай меня внимательно, юная госпожа Барбакова. Точнее сказать, будущая миссис... Я вижу, что тебе неймётся… Все равно это будет. С криками, со слезами, с твоими истериками, насильно – все равно будет. Понимаешь? Есть вещи, которые нельзя допускать. Так что я тебя проучу… И давай сразу разберёмся с этим, снимем вопрос секса. Решим проблему, чтобы дальше было проще взаимодействовать на физическом уровне. Ты, видимо, этого добиваешься?

- Н-ну-у, - я даже не нашлась, что ответить. Доля правды в этом была.

- Хорошо, ты получишь, что хочешь. Будем считать, что доигралась. Мне надоело видеть каждый день твою упругую задницу, а потом выслушивать игривые вопросы, не метросексуал ли я и не гей ли. Даю тебе минуту на размышление. Если ты хочешь сопротивляться – я тебя привяжу, и тем самым облегчу задачу нам обоим. Если ты спокойно это переживешь – все будет тихо-мирно. Давай скорее покончим с этим, так что определяйся.

Я минутку подумала. Я отлично понимала, что уже шесть лет ни с кем не представляю себя в постели, кроме Барбакова, и что переспать с будущим мужем - пускай и при таких обстоятельствах – это нормально и естественно. Даже разумно, если мы собираемся спать и впредь. Жалко, конечно, что в такой форме, но что поделаешь, если он иначе не хочет. Может быть, это поможет ему поскорее мной увлечься, а там... Посмотрим, куда эта месть меня заведёт. Пусть думает, что он контролирует ситуацию. Мне это на руку.

- Я не стану сопротивляться.

- Рот пластырем тебе заклеить – или сумеешь держать язык за зубами?

- Сумею. А что ты будешь делать?

- Разное. Надейся на лучшее, приготовься к худшему. – Барбаков напряженно смотрел на меня, словно раздумывая, с чего бы начать.

- Ты мало меня целовал, - прошептала я, желая ему подсказать.

- Заткнись. Я целовал достаточно - специально постарался на территории Медикал Плаза, чтобы ненавязчиво попасться на глаза коллегам. И ты подыграла на пять с плюсом, - вернее сказать, отработала... А теперь надо сделать с тобой что-нибудь поинтереснее.

Барбаков освободил меня от одежды, и опять в том же незабываемом стиле, что и шесть лет назад - почти не прикасаясь к моему телу, отчего по спине пробежал холодок. Эти воспоминания имели для меня такое значение... И ничтожно мало значили для него. Меня опять захлёстывала обида. Тогда я не произвела на него совершенно никакого впечатления - иначе он попытался бы уж как-нибудь меня разыскать, не так много у нас в России неврологов по имени Ирэна, мог бы найти в интернетике... Но внезапно меня охватил и другой страх, которого я от себя не ждала: вдруг ему теперь не понравится мое тело. Мужчина занялся мной, сосредоточенно молча; на его лице не было ни удивления, ни неприязни, ни особого восторга – одна только хмурая сосредоточенность. Почему-то с моей шеи он переключился сразу на ноги и колени, и он так методично покрывал их поцелуями, что я очень быстро потеряла голову. Когда он передвинул руки к моим бедрам и взялся за живот, я поняла, что молчать больше не смогу, и попросила:

- Давай уже трахаться.

Барбаков немедленно оставил меня в покое, приподнялся надо мной и заглянул в глаза.

- Повтори.

- Очень тебя хочу, давай уже поскорее!

Сразу вслед за признанием мне пришлось застонать; конечно, девственницей я теперь не была, - но за шесть лет тело всё забыло, поэтому резкое движение внутрь на всю длину резко пробежало по нервам до самой головы.

- Такой секс любишь?

- Люблю по-всякому, - морщась, призналась я. Барбаков легонько поцеловал меня в губы.

- Тогда терпи.

Я довольно расслабленно реагировала на все, что он делал со мной потом. Все его команды («Медленнее», «Подвинься», «Не напрягайся», «Перевернись», «Попу приподними») я исполняла сразу же и без возражений. Комплексы уступили место жгучему желанию угодить любовнику и заодно наверстать упущенное. Сейчас я меньше всего думала о том, как его покрепче к себе привязать... Просто занималась любовью с абсолютно пустой башкой. Чёртов оргазм, схлынув, оставил после себя приступ жесточайшего дежа вю: точно такую же разрядку - и по качеству, и по длительности - я испытала в самый первый раз в этом доме и в этой самой спальне, под этим же самым мужчиной, шесть лет назад. Сейчас я снова чувствовала себя неопытной третьекурсницей, полной наивных фантазий и надежд; но постаралась быстро задавить в себе это опасное чувство.

В душе я чмокнула Барбакова в щёку.

- Приношу свои извинения.

- Извинения приняты. Я понял, что ты меня дразнила. Я не против... если в разумных пределах, то даже заводит.

- Делай, что хочешь… Чего еще ты хочешь?

- Разнузданного секса. Давай-ка попробуем стоя.

После душа Барбаков улегся рядом и с удовольствием вытянулся во весь рост.

- Здорово тебя трусит, Ирэночка. Такая милая инженю... Давно не было секса?

- Давно, - снова призналась я, прямо как шесть лет назад. Инженю... Дежа вю... Парле-ву франсэ? Ничего, дорогой. Скоро придётся тебе убедиться, что не такая уж я инженю.

- Сколько времени мы занимались сексом?

- В общей сложности полтора часа. Меня уже тоже потряхивает.

- Уф… это были довольно трудные полтора часа, - призналась я.

- Я заметил, что тебе нравится ломать барьеры в твоей голове, - Евсей с кривой ухмылкой зажег сигарету. – Ненавижу наш кампус: курить не разрешено в радиусе ста метров от него... Тебе понравилось переступать через собственные комплексы и табу. И усердно учиться новому. Интересно, как работает твоя голова вне постели. Хочу познакомиться поближе. Не возражаешь?

- Я в твоем распоряжении, - пытаясь прийти в себя, кивнула я. – Только ты недолго продержишься. Я тебе всю жизнь испорчу. Пожалеешь, что женился.

- Ого. Вызов. Мне нравится. Так ещё интереснее. Хочешь? – он протянул мне сигарету.

- Спасибо. Не курю.

- А ещё, поди, и не пьёшь? – со смешком уточнил он.

- Представь себе. Не пью вообще.

- Вот умница, - издевательски похвалил он. – А я только хотел предложить тебе что-нибудь глотнуть перед новым заходом, чтобы раскрепоститься. Развратить скромницу, окунуть в бездну порока... Пустились бы во все тяжкие. Хотя, с другой стороны, на трезвую голову такой опыт, пожалуй, ярче. Как же ты с такой чувственностью умудрилась продержаться без секса довольно долго, по твоим словам?

- Не знаю. Сама удивляюсь, - пожала плечами я. – Может быть, ждала, пока организм определит для себя оптимального любовника. Другие мужики не особо проканали. Ты считаешься хорошим любовником?

- Да нет, - поморщился он и затушил сигарету. – Это всё очень субъективно. Просто мы с тобой совпали. Нужно этим насладиться как следует. Ты согласна?

- Конечно.

- Думаю, остатков нашего энтузиазма хватит только на что-нибудь традиционное.

- То есть?

- Ты сверху, так мы ещё не пробовали.

Ломать барьеры в голове... Это он определённо верно заметил. Я не была уверена, что смогу тягаться с Барбаковым; всё же он старше почти на пятнадцать лет, жизненного опыта у него поболе будет, людей знает лучше, в ситуациях наверняка бывал всяких. Меня вон как... насквозь видит. Да не так уж и насквозь! Я и правда могу прикинуться инженю - наивной и чистой простушкой, потому что есть во мне эта часть... Но есть во мне и другая часть. И вот она-то тебе, дорогой будущий муж, не понравится. Гарантирую.

Уверенная, что не справлюсь, я тем не менее подчинилась его жесту и села на него.

- Сама, - хмуро предложил он и потянул меня за бёдра вниз. Я после нескольких попыток с горечью покачала головой: ничего не получалось.

- Я сказал сама, - настойчиво повторил он. Я с трудом приняла его в себя; постанывая, подчинилась и начала осторожно двигаться.

- Как ощущения? – не сводя с меня взгляда, поинтересовался фиктивный будущий муж.

- Разные, - пролепетала я.

- Действительно могут быть разные... Что, никогда не пробовала такую позу? Ни за что не поверю.

- Не пробовала! - с вызовом бросила я.

- Что же за любовники у тебя были?

- Не твоё дело! Я же не интересуюсь твоими любовницами!

- Ну не ерепенься. Я тебе всё покажу.

Я решила не доставлять ему такого удовольствия и прочно замолчала, сосредоточенно работая со стиснутыми зубами. Какое-то время в комнате было слышно только наше тяжёлое дыхание. Мне подумалось, что это не секс. В лучшем случае между нами сейчас происходил диалог; в худшем – поединок. Скорее даже, всё вместе.

- Хватит этого детского сада. Увеличь скорость и амплитуду. И не нужно смотреть мне в глаза; смотри вниз, я хочу, чтобы ты наблюдала за тем, что ты делаешь.

Я честно постаралась выполнить приказ, сгорая от смущения и возбуждения. У меня вырвалось:

- Господи, слишком тяжело. Долго не выдержу.

Мужчина требовательно сжал мои ягодицы и завершил всё очень быстро и грубо. Я снова испытала нервную разрядку – иного рода, чем в первый раз: медленную и долгую, но мягкую, с несколькими яркими вспышками удовольствия.

- Ну что? Проканало? Даже с фиктивным мужем - прости, фиктивным женихом? - отдышавшись, со смешком спросил он.

- Безусловно.

- Тебя очаровал секс?

- Не знаю, - честно ответила я. – Может быть, секс, может быть, город. Может быть, ты.

- Я не ошибся. Вне койки с тобой тоже интересно, - улыбнулся он.

- Ты же ничего обо мне не знаешь.

- Да ладно, - улыбка Евсея стала шире. – Погуглил уже.

- Ой, какой кошмар, - застонала я. Тогда он тоже меня гуглил... Неужели не вспомнит? Может быть, у него реально проблемы с памятью?

Евсей, нагнувшись, поцеловал меня в губы - коротко и не слишком напористо. Мы оделись, когда соседи включили медленную музыку в саду; с их участка донеслись голоса и смех - кажется, к ним пришли гости. Я удивлённо взглянула на Барбакова, но он рассмеялся:

- Сейчас день. Закона о тишине они не нарушают. Давай воспользуемся и тоже потанцуем?

- У меня от желания ноги подкашиваются, - слабым голосом пожаловалась я. – Пожалуйста, избавь меня от этого. Давай лучше ещё разок переспим?

- Ну уж! Пускай там всё передохнёт, - подмигнул он мне. - И кем ты меня считаешь? Не такой я гигант. Уже исчерпался.

Я вздохнула, но настаивать не решилась. Послушно повторяла в танце его шаги.

- Эй, - обратился ко мне Евсей. – А давай в выходные вместе куда-нибудь съездим? Не хочу упускать такое сокровище.

- Нашел сокровище, тоже мне… Но давай попробуем, - безвольно согласилась я.

- Мы должны убедительно выглядеть в роли супружеской пары, я же тебе уже объяснял. Хватит дрожать, не такой уж я инфернальный. И прекрати покусывать губы – я тебе этого даже в постели не разрешал.

- Пойдем в постель! – снова захныкала я. - Не обязательно трахаться - можно же просто полежать, время есть.

- Барбакова, дай отдохнуть так, как мне нравится. Не ной.

Ух ты. Уже второй раз называет своей фамилией, гляди-ка… Намекает, что я – его купленная собственность. Я решила на сей раз уступить и продолжила танцевать с ним. Неужели он не помнит, как мы танцевали шесть лет назад? Может быть, вспомнит хотя бы сейчас?

Ну конечно же, нет... И чем дольше он танцевал - совершенно далёкий, думающий о чём-то постороннем человек - тем сильнее крепла моя на него обида. Уже можно было бы вспомнить. Не такая-то я и неприметная... Но ничего, Барбаков. Любишь преподавать другим уроки? Тебе тоже неплохо бы выучить урок, хотя бы один-единственный: что не стоит просто так обижать людей и относиться к их телу и их чувствам, как к хлопьям пыли под твоим рабочим столом...