В положенный час Роксанна прочла новости, потом запустила в эфир три ранее записанные сетевые рекламы, сама прочитала две местные, а затем объявила выступление его преподобия отца Томаса.
— Для тех, кто нас сейчас слушает и недоумевает, куда же делась Нэнси Кауфман, — произнесла Роксанна в микрофон, — не беспокойтесь. Она скоро вернется. Меня зовут Роксанна Сэльер. Я недавно приехала в ваш милый город, и мне очень приятно предоставить слово человеку, который не нуждается в представлении, так как каждое воскресенье делится с вами своими мудрыми мыслями. Его преподобие отец Томас — к вашим услугам.
Его преподобие, высокий рыжеватый мужчина, говорил глубоким и спокойным голосом. Тони сидел на стуле и смотрел на Роксанну, ожидая указаний.
— Что ты обычно делаешь? — спросила она.
— Миссис Кауфман наняла меня для детских шоу. После своей смены я остаюсь на час, чтобы подмести пол и протереть пыль. А сегодня я должен был учиться тому, как она работает.
— Я тоже так делала, когда была помоложе. Что ж, пока понаблюдай за его преподобием, а когда он закончит, поможешь мне поставить в эфир какую-нибудь приятную музыку. Потом у Нэнси по плану сорок минут советов по домашнему хозяйству. Я понятия не имею, что говорить в эфир о работе по дому.
— Нэнси, например, рассказывает, как отбеливать белье и все такое.
Роксанна улыбнулась и сказала:
— Я не знаю, как отбеливать белье, а ты?
Тони прыснул:
— Я знаю все только о попугаях.
— О попугаях?
— Я развожу их. У них уже много малышей вам стоит на них посмотреть.
Роксанна засмеялась:
— Конечно, у них есть малыши. В этом городе полно малышей!.. Ты никогда не слышал о женщине по имени Долли Аамес?
— Нет.
— Не бери в голову. А теперь покажи мне, где у Нэнси хранятся записи.
Пол Кауфман, муж Нэнси, появился на станции, когда шла мыльная опера. По тому, как он ворвался в дом, Роксанна поняла, что он, видимо, слушал радио. В волнении он выпалил:
— Я не мог найти телефон. Быстрее было приехать. Где Нэнси?
— Джек повез ее в больницу в Хелперн. Он сказал, что вам стоит поехать туда.
— С ней все… как… ребенок?
— Они оба чувствовали себя хорошо, когда уезжали отсюда, мистер Кауфман.
Он быстро развернулся и исчез.
Прибрав помещение, Тони ушел домой, к своим попугаям, а вскоре после этого настало время для государственного гимна. Роксанна отключила аппаратуру с чувством выполненного долга. Она продержалась без единой ошибки.
И даже ни разу не подумала о Джеке Уиллере. Ей удалось выкинуть его из головы во время работы. Но теперь ее мысли вновь вернулись к нему.
Она вспомнила, как он смотрел на нее, когда увозил Нэнси, как его губы ответили на ее поцелуй.
А что, если она начинает его волновать так же, как и он ее? Но все равно, будущего у них нет: они живут за сотни километров друг от друга, у них совершенно разные занятия. У Джека такая полная жизнь: семья, ранчо, друзья, жители города, его пациенты. У него маленькая дочка, которая в нем нуждается. И память о бывшей жене. Роксанна понимала, что он теперь будет равнять всех женщин по одной мерке…
Пока она вела программу на станции, она не задумывалась о том, как выберется отсюда. Ее деньги и чемодан были в машине Джека. До Тангента целая миля. Без денег она не сможет взять такси. Да и есть ли в Тангенте такси? Она знала только Оза и Лизу, но их она не хотела тревожить.
Она раздумывала, что делать дальше, когда зазвонил телефон. Это был Джек.
— Я звоню из машины, — сказал он. — Буду через несколько минут. Я надеялся, что ты все еще там. Я подвезу тебя.
— Хорошо, — сказала Роксанна, словно у нее были сотни других возможностей.
Выдернув шнур кофеварки из розетки и сполоснув чайник, она нашла ключ от двери, заперла станцию и вышла на дорогу. Было приятно размять ноги. В пыли валялось медное пенни.
Когда Роксанна находила пенни, то всегда вспоминала бабушку Нел. Как только она доберется до мотеля, обязательно ей позвонит. Правда, новостей пока никаких.
Машина Джека подъехала через минуту.
— Как Нэнси?
— Лучше, — ответил он. — Мы провели обследование и решили положить ее в больницу на сохранение до конца срока беременности.
— Ее муж тебя нашел?
— Я потому и задержался, что ждал Пола.
— С ребенком все в порядке?
— Пока да. Завтра врач еще раз осмотрит ее. Все, что нужно, — это продержать ребенка там, где ему положено быть, столько, сколько надо.
Только когда они выехали на главное шоссе, Роксанна поняла, что они едут не в город. Когда она сказала об этом Джеку, он ответил:
— Я везу тебя к себе домой. Кафе уже закрыты. Я знаю, что ты не обедала.
Роксанна была рада возможности еще раз поговорить с Сэл и побыть с Джеком, но все же немного рассердилась.
— А если я уже зарезервировала себе комнату в «Ущелье кактуса»? Может, все же стоит спросить человека, чего он хочет, а не велеть ему что-то делать. Я не одна из твоих пациенток.
— То есть ты хочешь, чтобы я отвез тебя в город?
Гордость заставила ее выпалить:
— Да.
Он притормозил и встал у обочины.
— Давай начнем сначала. Роксанна, у меня есть отличная идея. Так как кафе уже закрыты, не окажешь ли ты мне честь отужинать у меня дома?
Сдерживая улыбку, она отозвалась:
— Хорошо, тем более, что ты так мило об этом просишь.
Они поехали дальше.
Все, о чем могла думать Роксанна, — это ванна с успокаивающим гелем, чистая одежда и своя обувь. Конечно, неплохо было бы немного перекусить и одним глазком взглянуть на Джинни. Но главное — еще раз обстоятельно поговорить с Сэл. И с Джеком. Она хотела знать, что именно он хотел ей сказать, когда уезжал с Нэнси. Она хотела знать, что он подумал о ее поцелуе. Она хотела, чтобы он поцеловал ее в ответ.
— У меня всегда возникает чувство умиротворения, когда город остается позади, — сказал Джек.
На этот раз она не стала шутить.
— Я удивлена, что ты не ездишь на работу верхом.
Он усмехнулся.
— Я бы ездил, если бы мог. Езда верхом — это прекрасное времяпрепровождение.
— Тебе нужно было быть ковбоем.
— Я знаю. Полагаю, ты не ездишь верхом?
Она посмотрела на него.
— Сложно кататься верхом на лошади, когда ты ни разу ни одной из них в жизни не видел. До вчерашнего дня. Но мне понравились твои лошади. Я бы не отказалась прокатиться на одной из них.
— Лошадь — это не спортивная машина, Роксанна, — засмеялся Джек.
— А ты только представь, — отозвалась она, — убирающийся верх, двойное сиденье…
Они шутили всю дорогу, но от смеха не осталось и следа, когда они подъехали к дому.
Посередине двора они увидели синий грузовик. У открытой дверцы стоял Карл, а Грейс сидела в машине. Сэл держала в руках одеяло, а Джинни бегала вокруг.
— Что за… — начал было Джек, но Карл, подбежав, быстро объяснил:
— У Грейс кровотечение. Док. Небольшое. Не нужно было брать ее на пикник. Это моя вина.
— Карл, милый, замолчи, — сказала Грейс. Это всего лишь небольшое пятнышко. Сколько можно повторять, что со мной все в порядке.
— Я осмотрю ее, Карл. Успокойся.
— Ей бы не простудиться, — сказала Сэл, накидывая на плечи Грейс одеяло.
Джинни подбежала к отцу.
— Папочка, ты мне что-нибудь привез?
— Сегодня не получилось, малышка, — проговорил он. — Карл, почему бы тебе не отнести Грейс в комнату?
— Я сама дойду, — отозвалась Грейс.
— Нет, — возразил ее муж.
— Все в порядке, Карл. Грейс может идти сама, если хочет, — сказал Джек. Взглянув на Роксанну, он прошептал: — Упрямая женщина.
— Независимая женщина, — отозвалась Роксанна.
Так как ее помощь не требовалась, Роксанна взяла свои чемоданы, отыскала комнату для гостей, приняла душ и переоделась. Надев шорты и топ, она почувствовала себя уютно впервые за долгое время.
В комнате был телефон. Роксанна позвонила, используя свою карточку.
— Бабушка? Как самочувствие?
— Неплохо, — сказала бабушка Нел подавленным голосом.
— Линда хорошо о тебе заботится?
— Она все время рядом, а ее глупый попугай непрестанно чирикает. Ты где, дорогая?
— Я в Тангенте.
На том конце провода наступило молчание. Затем Нел прошептала:
— Ты нашла Долли?
— Еще нет, бабушка.
— Ты кому-нибудь показывала ее фотографию? Я чувствую, что она где-то там.
Роксанна хотела намекнуть ей, что это мало что дает. Но, услышав надежду в голосе бабушки, не смогла этого сделать.
— У меня есть ниточка. Я позвоню тебе через пару дней… Бабушка, ты сказала, что ее родители умерли, когда ей было семнадцать. У нее кто-нибудь еще из родственников был?
— По-моему, нет.
— А откуда она была родом?
— Не могу вспомнить. Может, из Орегона, а может, из Калифорнии. Ты обними Долли, когда найдешь ее. И скажи ей, что я очень хочу ее видеть, что я хочу собрать всех своих старых подружек на нашу последнюю песню. Скажи ей об этом.
— Бабушка, не стоит так сильно надеяться. Прошло много времени. Долли, скорее всего, изменилась.
— Чепуха! Она все такая же, вот увидишь!
Роксанна услышала кашель.
— Ты хорошо кушаешь, бабушка?
— Последнее время у меня пропал аппетит. Кроме того, Линда плохая повариха. Она варит консервированные бобы сорок пять минут, пока они не превратятся в пюре. Я говорю ей, что у меня еще есть зубы, но она продолжает так делать. — (Роксанна улыбнулась.) — Дело в том, добавила бабушка печальным голосом, — что мне очень страшно.
— Я знаю, но все будет хорошо. В среду ты сходишь на рентген, и он ничего страшного не покажет. Вот увидишь.
Взяв себя в руки, бабушка сказала:
— Этот звонок стоит тебе целое состояние. Сейчас же клади трубку.
— Я люблю тебя, — отозвалась Роксанна и повесила трубку.
Слезы тут же брызнули из глаз.
Бабушка Нел ни разу за все время болезни не признавалась, что ей страшно. Значит, ее состояние ухудшилось?
Роксанна нашла Джинни сидящей за дверью ее комнаты. Нижняя губа девочки дрожала, а в глазах стояли слезы.
— Что случилось? — спросила Роксанна, сев рядом.
— Папа ничего не привез мне.
Роксанна вздохнула.
— Знаешь, милая, у него был очень тяжелый день.
— Но он сказал, что привезет мне сюрприз.
У Роксанны появилась идея.
— Я кое-что привезла тебе.
— Ты привезла? Что?
Роксанна прошла к себе в комнату. Открыв шкаф, она достала из кармана черного платья монетку.
— Пенни? — удивилась Джинни. По ее голосу было понятно, что она разочарована.
— Не простое пенни, а особенное, — сказала Роксанна. Она села на кровать, и девочка вскарабкалась к ней и прижалась так доверчиво, что сердце Роксанны растаяло. — Моя бабушка Нел называет их «найденные пенни», — сказала она с дрожью в голосе. — Когда ты находишь пенни, надо положить его в секретное место. И тогда оно превратится в пенни, которое исполняет желания. Если ты будешь сохранять каждое найденное пенни, то когда-нибудь, когда у тебя их будет целая куча, ты сможешь загадать самое-самое главное желание, и оно обязательно исполнится.
Когда Роксанна была маленькой, она верила в это. Более того, у нее самой был целый кувшин таких пенни. Но говорила об этом она впервые.
И тут у нее закралась мысль. Обязательно ли ей мчаться домой, найти кувшин и загадать то самое главное, самое сокровенное желание? Обязательно ли для этого держать пенни в руках? Нельзя ли это сделать на расстоянии?
— Я желаю бабушке Нел здоровья и покоя в душе, — прошептала она.
— Ты плачешь, — произнесла Джинни.
Роксанна вытерла слезы дрожащими пальцами, не зная, как лучше объяснить их ребенку, смотрящему на нее с тревогой.
— Лучше ты сохрани это пенни, — сказала Джинни, протягивая его Роксанне.
Это простое предложение говорило о полной вере девочки в ее слова. И у Роксанны появилась надежда, что вызвало новые слезы. Она сказала:
— Нет, милая моя, я хочу, чтобы оно осталось у тебя.
— У меня есть секретное место, — прошептала Джинни. Малышка спрыгнула с постели, подбежала к двери и взглядом позвала Роксанну за собой. В своей комнате Джинни тут же устремилась к розовой коробочке. Когда она открыла ее, заиграла мелодия и балерина начала кружиться.
— Вот вы где, — раздался голос Джека.
Роксанна повернулась. Как здорово он смотрится в дверном проеме! Тут же вспомнив о своем лице, она быстрым движением смахнула слезы.
Он улыбнулся ей, а затем бросил взгляд на Джинни.
— Послушай меня, детка. Извини, я забыл привезти тебе подарок, хотя и обещал.
— Ничего, — сказала Джинни, кладя пенни в коробочку. Она закрыла ее, и музыка перестала играть.
— Правда?
Джинни кивнула и, взглянув на Роксанну, добавила:
— Роксанна привезла мне кое-что.
— Что же она привезла тебе? — спросил Джек, входя в комнату.
— Это секрет, — сказала девочка.
— Даже от твоего папочки?
— Это перестанет быть секретом, если я кому-нибудь расскажу.
Он наклонился и обнял ее.
— С каких это пор я стал кем-то?
Джинни засмеялась и сморщила носик.
— Я хочу есть.
— Грейс лежит в постели, а Сэл ухаживает за ней. Я полагаю, что нам придется самим что-то приготовить. — Он посмотрел на Роксанну и спросил: — Ты умеешь готовить?
— Конечно, — отозвалась она. Но не добавила, что готовить еду для нее — это что-нибудь разогреть в микроволновке. — Пойдем посмотрим, что у вас есть.
Еда, приготовленная Роксанной, вызвала удивление взрослых, но Джинни с удовольствием умяла яичницу, немного фруктов и тосты и пошла с Роксанной укладываться спать.
Вымыв посуду, Джек позвонил в больницу, чтобы узнать, как дела у Нэнси. Она уже спала, и Пол был рядом. Затем он проведал Грейс, велел Сэл идти спать и заглянул в детскую.
Джинни спала в обнимку с музыкальной шкатулкой. Крышка была открыта, балерина уже не танцевала, а внутри Джейк увидел пенни. Он поцеловал дочурку в лоб, осторожно взял шкатулку и поставил ее на комод.
Мысли его вернулись к Роксанне. Джек хотел увидеть ее. Ему нужно было увидеть ее.
Он заглянул в комнату для гостей, но там ее не было. Внутренний голос заставил его выйти во двор.
Ночь была напоена ароматами цветов, которые он привез из Мексики. Около фонтана кто-то сидел. Джек знал, что это Роксанна.
— Могу ли я к тебе присоединиться?
Она вздрогнула, словно он прервал ее мысли.
— Ты не против, если я включу свет? — спросил он.
— Не против, — сказала она.
Он включил свет, и фонтан засиял разными красками. Одна из тех вещей, что были сотворены дизайнером Николь. Ему стоило отдать должное этой женщине. Эффект от лунного сияния и от перелива красок был впечатляющим. А то, что рядом сидела Роксанна, делало картину просто волшебной.
Когда он подошел ближе, она поинтересовалась:
— Ты был у Грейс?
— Да, с ней все хорошо. Но Карла надо привести в порядок.
— Он просто сильно переживает. Он же муж, а в будущем и отец.
— Подожди минутку. А что же случилось с женской независимостью?
— Они женаты.
— О, я понимаю. Если только есть штамп в паспорте, мужчина имеет право командовать женщиной.
— Нет. Если есть штамп в паспорте, они оба командуют друг другом. Разве это не так работает?
— Понятия не имею.
— Но, ты же был женат, — мягко произнесла Роксанна.
Ему показалось, что она прячет свое лицо. На ее топе был глубокий вырез. А свет и тени особенно выделяли ее грудь. Джеку стало трудно глотать.
— А теперь я разведен, — наконец сказал он. — Я не тот, кто может давать советы. Кроме того, разве не ты сегодня сказала мне, что не хочешь выходить замуж?
Она вновь посмотрела на него.
— Не думаю, что я сказала именно так.
— Может быть, ты просто велела мне не лезть не в свое дело.
— А еще не делать предположений.
Джек подумал, а что стала бы делать Роксанна Сэльер, если бы он обнял ее и поцеловал.
— Беременность всегда настолько сложна?
Он сел рядом с ней.
— Ты имеешь в виду Нэнси? Конечно, нет. В большинстве своем это довольно обыденно.
— Но Грейс…
— Нужно соблюдать осторожность, так как в прошлом году у нее был выкидыш. Я не должен был позволять ей столько трудиться на вечеринке Джинни. Неделя или две покоя и она будет как новенькая.
— Но, как же ты обойдешься неделю или две без Грейс? Кто будет готовить?
— Я не знаю. — Джек вздохнул. — Сэл, я думаю. Но одной Сэл не управиться. Поэтому я найду кого-нибудь в городе. Чтобы убирали дом и готовили.
— Я могу, — сказала Роксанна.
— Ты?
— Я могу готовить. То есть я смогу научиться.
Его мозг лихорадочно работал. Как бы помягче ее отговорить, чтобы не обидеть? Он не хотел, чтобы она была рядом с Сэл.
— У тебя есть работа в Сиэтле, — пробормотал он.
— У меня две недели отпуска. А ты был так добр ко мне. Я чувствую, что должна отплатить тебе тем же.
— Нет, Роксанна. Так не пойдет. Ты ничего мне не должна.
— Что за чепуха. Конечно, должна.
— В любом случае, — добавил он, — ты ищешь Долли Аамес.
— У меня нет ни одной зацепки, кроме той, о чем молчит твоя бывшая няня, Джек. И ты в курсе. Ты же слышал наш разговор этим утром… Сэл что-то знает. И я решительно настроена разведать, что же именно она скрывает.
— Ты — трудный человек, — сказал он, вздохнув. — Настойчивый. Упорный.
— Ты мне льстишь.
— И не думал.
Она набрала воздуха в грудь, и Джек приготовился к новой атаке.
— Скажи, что я должна сказать или сделать, чтобы ты разрешил мне остаться здесь, приглядывать за Джинни, помогать Нэнси на радиостанции и выяснить, что скрывает Сэл.
Джек рассмеялся.
— Проникновенно, Роксанна. Кажется, кто-то говорил, что нельзя принимать решения за других людей.
— Я серьезно, — заметила она.
— Я знаю, что серьезно.
— Конечно, Джинни меня не знает, но я не думаю, что она меня боится.
— Согласен. Джинни тебя не боится.
— И мне понравилось сегодня на радиостанции. Я могу помочь Нэнси. Я знаю, что могу, и не думаю, что она станет возражать.
— Нет, она не станет возражать. Более того, это снимет с нее стресс. А именно это нам и надо.
— Вот видишь? Три часа эфира — это отлично.
— Подумать только, сколько всего я могу сделать! Я возьму Джинни с собой на студию. Ей там понравится, вот увидишь!
Встревоженный ее настроем и планами, Джек сказал:
— Это все хорошо, кроме Сэл.
— Позволь мне поговорить с ней. Обещаю, что не обижу ее.
Он немного подумал. Роксанна давала гораздо больше, чем просила. Если бы дело касалось кого-то другого, а не Сэл…
— У Сэл и так было достаточно трагедий в жизни.
— Что ты имеешь в виду?
Джек покачал головой. Ему не стоило говорить больше.
— Как насчет компромисса?
— Какого?
— Скажем так: ты остаешься здесь и делаешь всю работу, а взамен я поговорю с Сэл.
— Ты поговоришь с Сэл? Обещаешь?
— Клянусь.
Пристально посмотрев на него, Роксанна наконец сказала:
— Даю тебе неделю.
— Две недели.
— В конце второй недели мне нужно будет вернуться домой. Если у Сэл окажется верная ниточка, то у меня не останется времени ее проверить. Как насчет девяти дней? Если ты не сможешь ничего узнать, тогда я поговорю с ней сама.
— Хорошо.
Они замолчали. Он не знал, о чем она думает. У него было ощущение, что она его обыграла, хотя он не понимал, в чем именно.
— Ну и денек сегодня, — наконец произнес Джек.
— И это воскресенье. Могу представить, каковы твои рабочие будни.
— Не такие интересные, как этот, — сказал он, обхватив руками колено, и добавил: — Спорю, что твои будни не менее занятые. — (Она пожала плечами.) — Расскажи мне, чем ты занимаешься?
— Я продюсер дневного шоу «Полуденное обозрение».
— Что это такое и что делает продюсер?
— Это девяносто минут телевизионного времени: новости, местная информация, какие-то репортажи, тематические материалы, встречи с интересными людьми. Руководит всем Леон, мой босс. Я организовываю работу, выбираю темы для шоу, договариваюсь с гостями, беру у них интервью, пишу сценарии, речи и тому подобное.
— У тебя обширное поле деятельности.
— Но разбежаться негде. Леон забраковывает половину моих предложений. И недавно я поняла, что если захочу сделать на этой работе что-то действительно стоящее, то только на месте Леона.
— Берегись, Леон.
Роксанна засмеялась.
— Ты амбициозна.
— Да. А ты разве нет?
На этот раз засмеялся он.
— Посмотри вокруг, — тихо проговорил Джек. — У меня есть все, чего может желать человек. У меня есть ребенок, которого я обожаю, работа, которая мне нравится. У меня есть друзья, дом, который принадлежал моей семье несколько поколений. — Он поднял голову и добавил: — Ты только посмотри на это небо!
— Это тоже твое?
— Каждый дюйм, — кивнул он. — Повторяю: у меня есть все.
— Не говоря уже об огромном количестве животных и их детенышей.
— Именно.
— Я полагаю, это все досталось тебе с рождения?
— Нет, я родился на побережье, в Северной Калифорнии, в маленьком городке Аката. Моя мама гостила там у родственницы. Отец увидел меня впервые, когда приехал за мамой.
— Ты был желанным и любимым всю жизнь, — грустно отозвалась Роксанна.
— Почти. Правда, не забывай те годы, что я провел с Николь. Она не пожалела усилий, чтобы сделать несколько весьма ощутимых отметин на моей жизни.
— Она преуспела в этом?
— Более или менее. Когда женщина уходит от мужчины, он испытывает унижение. Это проявляется и в том, что он не заводит новых романов.
— С тех пор как она ушла?
— Романы? — Он тихо засмеялся. — Я думаю, что эта часть моей жизни на замке.
— Ты думаешь, что это так, или знаешь, что так оно и есть?
— Ты всегда так настойчива, Роксанна?
— Почти всегда.
— По правилам справедливой игры теперь моя очередь задавать вопросы. Что же случилось с твоим парнем?
Какое-то мгновение он думал, что она не станет отвечать. Наконец Роксанна пробормотала:
— Он расстался со мной.
— Он что, сумасшедший?
Она засмеялась.
— Спасибо. Нет, он не сумасшедший. В какой-то степени вы с ним похожи. Он хочет того же, что и ты. Другими словами, он хочет иметь жену, но считает, что я в жены не гожусь.
— Мне кажется, что у него не все в порядке с головой.
— Он очень красивый ведущий вечерних новостей. Ему тридцать два года, никогда не был женат. Обычно говорят о том, что у женщин тикают биологические часы, я же думаю, что Кевин слышит свои. Он хочет ребенка. Однажды он встретился с моей мамой, хотя знает, как я к ней отношусь. Мне он сказал, что я зациклилась на карьере. Он сказал, что я такая же, как моя мать.
— И ты в это веришь?
— Не знаю. Может быть.
— Ты хочешь того, чего хочет он?
— Ребенка? Замужества? Не знаю. Не так, как это было у моей матери. Я росла, чувствуя себя очень одинокой. И никому не пожелаю расти так же. Ты сам только что сказал, что я амбициозна. Может, это у меня в генах? Может, у меня и нет другого пути?
Джек взял ее руку в свою, а другой рукой дотронулся до ее подбородка и повернул к себе ее лицо.
— Ты поцеловала меня сегодня, — сказал он.
Роксанна попыталась вывернуться, но он держал ее крепко и не собирался снимать с крючка, на который она попалась.
— Ты… ты выглядел так, словно тебе был необходим поцелуй.
— Забавно, но именно так сейчас выглядишь ты.
— Нет.
— Да, — прошептал он, приблизив к ней свое лицо.
Ее губы были такими мягкими. Он сильнее прижался к ним и почувствовал, как Роксанна тает, прижимаясь к нему всем телом. Ее уступчивость удивила его.
— Роксанна, — прошептал он и вновь поцеловал ее.
Крепко держа ее в объятиях, она гладил ее волосы, целовал шею, ласкал грудь. Они оба были возбуждены. Он уже не мог думать. А почему он должен думать?… Но не в его стиле было полностью отдаваться чувству. Это был просто поцелуй… несколько поцелуев. И еще один… или, может быть, дюжина…
Почувствовала ли она его колебание? Роксанна взяла его лицо в ладони и немного отстранила Джека от себя. У него сразу возникло ощущение. Ведь она была так близка, желанна. Он вновь хотел целовать ее и не думать ни о чем.
Но было уже слишком поздно.
— Это не очень хорошая идея, — пробормотала Роксанна, прижав палец к его губам. — Мне нравится целовать тебя. Но этого недостаточно.
— Почему?
— Потому что кто ты и кто я?
Убрав руку, она вновь поцеловала его. Он понял, что это прощальный поцелуй. Она быстро встала и молча ушла. Джек смотрел ей вслед. Он спрашивал себя, как такое могло с ним случиться? Он знает эту женщину каких-то тридцать шесть часов. Но он уже целовался с ней и так откровенно говорил. Она уже столкнулась с Сэл и растопила сердце его дочери. Теперь она живет в его доме, работает на местном радио. Как Роксанна Сэльер вторглась в его жизнь?
И он не мог избавиться от ее образа, который постоянно возникал в его голове. Джек никогда не испытывал такие смешанные чувства: смущение, желание и волнение одновременно. Даже когда от него сбежала Николь.
После того, как сбежала Николь… То же самое сделает и Роксанна, когда ее любопытство будет удовлетворено?
Он выругался. С упавшим сердцем он кое-что решил для себя. Если он недостаточно хорош для нее, то и она недостаточно хороша для него. Разве он уже не обжегся?