Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы

Глава 25

— Мамочка моя родная!

Самое время было завизжать, но горло будто спазм сдавил. Однако делала я это скорее по привычке — покопавшись в памяти Верховной Ведьмы, чьё тело сейчас занимала, я поняла, что не испытываю абсолютно никакого отвращения к крысам и, даже напротив, в каком-то смысле часто использовала их в своих интересах. Не я — Роксолана, и всё же это не отменяло того, что теперь, как прежде, брезгливости я к ним не испытывала.

С черепами и другими костями тоже всё оказалось не столь страшно. Нет, животный страх к покойникам, сидящий во мне, никуда не исчез — он скорее притупился, и всё же находиться в такой «компании» мне было, мягко говоря, неприятно.

Ситуация ещё усугублялась тем, что вышеобозначенные скелеты были закованы в цепи, такие же в точности, какие гремели сейчас на моих несчастных запястьях. И вот тут мысль о топоре и плахе не стала мне казаться такой уж ужасной.

Гораздо страшнее было погибнуть от голода в этой вонючей темнице, в которую меня посадил взбешённый Анцыбус. Но я очень надеялась, что до этого не дойдёт.

Мелкие зверюшки, переговариваясь писклявыми голосами, доедали остатки моего завтрака — это я поняла по тарелке, что была оставлена у моих ног. Но я была не против. Во-первых, у меня не было аппетита, а во-вторых, даже если бы он и был, то я вряд ли бы стала есть то, что мне было предложено. Поэтому я мысленно похвалила милых зверьков и пожелала им приятного аппетита, а они… Они мне ответили!

Нет, не подумайте, я вовсе не сошла с ума! Но крысы, как по команде, вдруг замерли, повернули головы в мою сторону и что-то благодарственно пропищали…

Вот это да!

— Вы и вправду меня понимаете? — восхищённо спросила я, со стороны, должно быть, напоминая душевнобольную — кто ещё будет разговаривать с крысами, как не представители клиник с определённым уклоном?

Но когда те что-то запищали в ответ вновь, я окончательно в это уверовала.

— А помочь сможете?

— Пи! — деловито ответила одна из них, самая крупная и, по всей вероятности, самая здесь главная.

Нет, я не знала, что она мне сейчас сказала, но самым главным было то, что понимали они.

— Сможете снять эту штуку с моей шеи? — я указала на магический ошейник, который до сих пор обрамлял мою шею. Кожа под ним страшно чесалась, но как-то избавиться от него по-прежнему не представлялось возможным.

Посоветовавшись между собой взглядами, а, возможно, и силой мысли, зверьки нестройным рядом двинулись в мою сторону. Их было не больше пары десятков, и всё же даже одна крыса в такой ситуации могла бы представлять для меня опасность. Однако я стиснула зубы и принялась ждать, ведь прочесть намерения этих зверьков мне не представлялось возможным.

Когда первая из крыс прыгнула на меня, я взвизгнула, замахав руками. Зверёк, не удержавшись, свалился на пол, и в этот момент несколько красноватых глаз уставилось на меня с укором, отчего мне сделалось стыдно.

— Извините, я не хотела, — произнесла я виноватым голосом, и тогда крысы продолжили свои попытки взобраться на меня.

От их лапок и хвостов было щекотно, но вблизи крыски не казались такими уж мерзкими. А когда несколько из них, кто сумел подобраться к моей шее особенно близко, принялись обнюхивать мой ошейник, я и вовсе втянула голову в плечи, рассмеявшись.

Грызуны затряслись, возмущённо пища, и мне пришлось сжать всю свою волю в кулак, чтобы сдержаться.

— Пожалуйста, простите! Я не хотела! Просто… Очень щекотно! Очень… Ай!

Я почувствовала, как зубы одной из крыс впиваются… нет, не в кожу! Но рядом, пытаясь сорвать с меня проклятое «ожерелье». Они не ранили меня, но инстинкт самосохранения заставлял быть настороженной, замереть и не шевелиться, чтобы случайно не получить травму.

Маленькие челюсти пытались выполнить свою работу, но металл, подкреплённый магией, не давал им особо развернуться. Крысы сменяли друг друга, но сколько бы они не пытались, до конца выполнить работу не удавалось. Во время таких «пересменков» я пыталась нащупать плоды работы моих маленьких помощников, но пальцы чувствовали лишь надкусанный металл, что не могло меня не огорчать.

Но сдаваться было рано. Сосредоточенность на деле вытеснила из моих мыслей и Маркуса, и его обидное бегство с миллионом золотых, на который он меня так просто променял. И даже казнь, которой наверняка меня скоро бы подвергли. Вот если бы удалось стащить эту штуковину с моей шеи и вернуть те крохи магии, которыми я успела овладеть!

Но лязг ржавых петел нарушил все мои планы. Крысы бросились врассыпную и лишь одна, самая маленькая из всех, нырнула мне в корсет лифа, затаившись. От такой близко-интимной постановки мне стало не по себе, но поделать я ничего не могла: сюда ввалились мои тюремщики, что, грубо избавив меня от оков с помощью ключа, толкнули в спину к выходу.

От такого совсем уж не нежного отношения мне стало совсем не по себе, на глаза навернулись слёзы. «Превратить бы их всех в жаб», — пронеслась в голове шальная мыслишка, но пока трудновыполнимая. Пришлось подчиниться.

Я шла босиком по каменному полу, то и дело подгоняемая стражником, и уже знала, что меня ждёт впереди. Мечта пожить в таком молодом и красивом теле испарялась со скоростью кипящей воды в чайнике, и мне оставалось только сожалеть о том, что этого никогда уже не случиться.

На улице было пасмурно, моросил противный дождик, и эта погода соответствовала моему настроению. Меня вывели на круглую площадь, посреди которой стояла плаха, готовая принять новую жертву на развлеченье зевак, что столпились здесь и ждали, когда «казнят ведьму».

При виде этой картины я замедлила шаг. Но тут же получила тычок от сопровождающего и была вынуждена двигаться дальше. В конце концов я оказалась возле самой плахи, поставленная на колени и сложившая голову на деревянный пенёк, на котором всё и должно было произойти.

В какой-то момент я поймала на себе обиженный взгляд Анцыбуса, победоносно взирающего на меня. А после я увидела палача, что с каждой секундой был всё ближе…