Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы

Глава 8

В ту ночь я поняла, что жизнь — штука загадочная. Вот живёшь себе на белом свете лет девятнадцать, исправно ходишь на пары в институте, мечтаешь о любви большой и чистой, а тут бац и…

Вот вроде бы все об этом мечтают — о сказочной жизни, принце на белом коне и исполнении всех желаний. Однако заключая сделку со Вселенной, пусть и мысленную, ещё ни одна девушка не поставила галочку рядом с пунктиком «Вернуть всё обратно в случае того, если реальность не оправдает ожидания». И ведь не от глупости, нет! Просто мы искренне верим, что там, в другом измерении, не может быть хуже, чем здесь, в родном мире. Доверчивые, глупые дурочки, возомнившие себя какими-то избранными, особенными.

И одна такая «особенная» сейчас тряслась на крупе лошади, едва справляясь с тем, чтобы не вытряхнуть всё содержимое желудка на дорогу. Но на судьбу жаловаться было поздно, сейчас важнее было придумать, как всё исправить, сбежать от этого небритого «принца» на вороном коне и по возможности вернуться в свой дом, своё тело и свою кроватку.

Однако бесконечная тряска мешала здраво думать, и я, не выдержав, крикнула своему «спасителю» или, правильнее было сказать, похитителю:

— Эй! Долго ещё?! Меня уже тошнит от этой «сказочной прогулки» на свежем воздухе!

Тот не ответил, лишь искоса взглянув на меня и после на дорогу, что оставалась позади — видимо, опасался погони. Он вообще не был разговорчив, как я уже поняла, а если и открывал свой рот, то лишь за тем, чтобы в очередной раз обвинить меня в колдовстве.

Но вскоре моим мучениям пришёл конец. Вернее, временным мучениям, связанным с сумасшедшей скачкой. Конь подо мной затормозил, остановленный хозяином, и я вновь оказалась на земле, связанная и беззащитная, страдающая морской болезнью и страшным головокружением.

Я осмотрелась по сторонам: слева лес, справа тоже лес. Ну и спереди, и сзади, соответственно, тоже.

Маркус — так, кажется, звали этого грубияна, придирчиво осмотрел меня с ног до головы, проверил верёвки на запястьях и только после этого немного расслабился.

— Пить, — прошептала я, взывая к его совести, и тогда мужчина, отцепив от пояса фляжку, отвернул пробку и приложил её к моим губам. А я, не задумываясь, сделала несколько больших глотков, только после сообразив, что в фляжке была совсем не вода.

Рот и пищевод мгновенно обожгло так, словно я хлобыстнула чистого спирта, и подчинившись рефлексу, сработавшему мгновенно, я выплеснула остатки содержимого моей ротовой полости прямо в лицо Маркуса.

Он не ожидал и, смешно сморщившись, медленно утёрся свободной рукой, не спуская с меня ненавидящих глаз. Я же, возмущённая не меньше его тем, что вынуждена была проглотить это, раздражённо спросила:

— Что это за пойло?! Какая гадость! Неужели у Вас нет ни капли сострадания к бедной несчастной девушке?!

— Пойло?! — глаза мужчины налились кровью, и я только сейчас поняла, насколько он был зол. — Это был мой лучший ром, а ты… ты выплюнула мне его в лицо, стерва!

— Я воды просила! — возразила я. — А ты влил в меня эту жижу, да ещё и обзываешься, придурок!

Нда, где была моя хвалёная выдержка в тот момент? Я, разозлившись, совершенно забыла про инстинкт самосохранения и только взметнувшаяся кверху ладонь Маркуса немного отрезвила меня — после глотка его хвалёного рома, в обоих случаях.

Вскрикнув, я зажмурилась, ожидая удара, но его так и не последовало. Вместо этого я услышала разъярённый пришипленный голос моего похитителя.

— Видит Бог, Роксолана, я пальцем за жизнь не тронул ни одну женщину! Но ты пытаешься вывести меня из себя, и, надо сказать, тебе это неплохо удаётся!

— Я никакая не Роксолана! — пискнула я, чувствуя, что резервуары терпения в моих глазах лопнули, и из потекли слёзы обиды и отчаяния. — Говорю же, Вы меня с кем-то путаете!

Мужчина, прищурившись, отступил на шаг и ещё раз, очень внимательно прошёлся по мне взглядом.

— Не пудри мне мозги! — в конце концов, заявил он. — Я же вижу, что ты — она! И это всё твои ведьмовские штучки! Но тебе меня не обмануть!

— Вы не понимаете! — воскликнула я, защищаясь. — Но я попробую объяснить… Мы с подругами…

— Какими ещё подругами?! — ехидно хохотнул он. — У тебя отродясь не было подруг, ибо все ведьмы одинаково завистливы и коварны. И ты это знаешь лучше других, иначе ни за что бы не стала Верховной ведьмой!

— Значит, я — Верховная Ведьма?! — ахнула я, почувствовав за собой даже некоторую гордость.

— Ну да, — недоверчиво ответил тот, но тут де добавил. — Как будто ты сама этого не знаешь!

— Спасибо, не знала, — произнесла я, но вспомнила о том, что хотела объясниться. — Вернее, я не могла знать. Понимаете, я — не Ваша знакомая…

— Знакомая? Знакомая! Так это сейчас называется?! — Маркус рассмеялся так громко, что спугнул какого-то зверка, что ошивался поблизости и теперь улепётывал во все лопатки. Но вскоре его смех стал горьким, каким-то унылым. — То есть после несколько месяцев, проведённых в одной постели, мы с тобой — знакомые, да? Просто знакомые?!

А ему и впрямь было обидно. Вот только «я» это и вправду была «я», и никак не могла предугадать, что может расстроить или разозлить этого вовсе не благородного мужлана. Но щёки мои вспыхнули так, что могли бы озарить эту ночь и этот лес своим сиянием, если бы огонь был настоящим.

— Эээ… значит мы с Вами… ну… того?..

Но тот в мгновение вновь разозлился.

— И того, и сего, Роксолана! — громко воскликнул он. — Хватит с меня твоих хитростей, я больше в жизни тебе не поверю!

— Но я — не она! — не собиралась сдаваться я. — Моя душа попала в это тело из другого мира!

— Какого ещё мира? — встрепенулся Маркус.

Я набрала в грудь побольше воздуха: вот сейчас, в эту самую минуту, у меня был шанс всё ему объяснить. И, кажется, впервые за ночь, этот человек был готов меня слушать!